NSFW Зарисовки и Хэдканоны

      Харучиё жил со мной с того самого момента, как мы поговорили, и потому мне вновь пришлось возвращать привычку готовить на двоих. С другой стороны, еда вкуснее, когда делишь её с кем-то, потому долго привыкать не пришлось. За это время Хару нередко удивлял странностями в его характере. Мог с непринуждённой улыбкой рассказать как превратил в кровавое месиво лицо очередного не угодившего, порой не спал по ночам или вовсе отсутствовал дома. Но я быстро свыклась, принимая всё, как есть. В конце концов, Акаши, которого все знали, как Санзу, был дорог мне. Однако его сообщения сильно взволновали. Как всё могло обернуться вот так? И откуда у него опыт? — Логично, — невольно ответила я сама себе на монолог в своей голове. Мы не виделись, грубо говоря, три года, немудрено, что за это время парень мог запросто немного набраться опыта. К тому же Санзу был хорош собой… пока рот не откроет.       Я сидела в ожидании, нервно теребя футболку. Как до этого вообще могло дойти? Как в его голову вообще пришла мысль, что меня можно расценивать, как человека, с которым можно… сделать это? Мы ведь были хорошими друзьями в детстве, и мне едва верилось, что вектор его отношения ко мне мог измениться. Конечно, волосы я отрастила, чтобы хоть немного походить на девушку, однако многие привычки так и остались. И тут вот такое известие. Больше волновал вопрос: «Как давно он занимался такими вещами?» — но поняла, что ответы получу этой ночью.       Стоило ли подготовиться? Что обычно делают? Увы, но я не имела ни малейшего понятия, что мне стоило сделать, а спрашивать у отца — верный шаг к тому, чтобы получить огромное количество вопросов, которые бы точно не настроили на нужный лад. Времени было не много, а на ум пришла только одна идея — интернет. Немного покопавшись в теоретической части, я всё пыталась унять сильно бьющееся сердце. В эту ночь я стану девушкой. Его девушкой.       И голову вновь атаковали мысли. «А какие чувства на самом деле он испытывал ко мне?», «Говорил ли он правду?» — пульсация в висках раздражала, а волнение от этого меньше не становилось. И только горячий душ мало-мальски помогал привести эмоции в порядок. Единственное, о чём я сожалею — что, в сути, росла без матери. Она бы точно смогла закрыть большинство вопросов в моей голове. Но из того, что удалось найти в сети, я поняла, что всё делала правильно.       Под длинной футболкой не было ничего, кроме белья — не видела смысла одеваться особо. Я надеялась, что Харучиё прислушался к моим словам. Конечно, мне хотелось ему доверять, хотелось протянуть к нему руки, вверяя себя, но страх неизвестного пугал и настораживал. Я должна ему верить. Ещё не было случая, чтобы он подводил. Снова выдохнув весь воздух из лёгких, было принято решение дождаться парня.       Между нами была неопределённость. Мы не были друзьями, но и парой назвать нас можно было с большим трудом. Что-то среднее между тем и тем. Хотелось верить, что эта ночь пролила бы свет на многие аспекты, давая исчерпывающий ответ. С другой же стороны обременять обоих отношениями не хотелось — обоим было хорошо и так.       Как же волнительно было смотреть на Санзу, когда он показался на глаза. На него длинноволосого было очень непривычно смотреть. За это время парень возмужал, плечи стали шире, руки сильнее, а взгляд временами излучал опасность. Пока в его поле зрения явно не появлялась я. В такие моменты он менялся в лице, и от прежней настороженности и стремления растерзать неугодного, как бешеный пёс, не оставалось и следа. Я чувствовала себя особенной в эти минуты. Конечно, он бывал резким, иногда не подбирал слова, но мне удавалось относиться к этому проще.       И вот тихий щелчок дверного замка донёсся до моих ушей, волнение сотрясало тело. Нужно было отдать Санзу должное — он сразу рассказал о своих намерениях, сделав акцент на том, что он может отказаться от затеи, если я сказала бы даже шаткое: «Нет». Это было куда лучше, чем если бы он набросился на меня, ничего не сказав.       В конце концов, такой поступок однозначно поставил бы жирную точку в нашем общении. Шорох одежды в прихожей. Почему-то в этот момент все звуки казались куда громче и чётче обычного. Было ли тому виной волнение, которое било через край, или дело было в чём-то ином — я уже не силилась рассуждать. Не тогда, когда его сильные мозолистые руки коснулись моих плеч. — При других обстоятельствах я бы спросил: «Не страшно тебе стоять передо мной в таком виде?» — Хару усмехнулся, и его лёгкая хрипотца в голосе посылала табун мурашек по телу. Атмосфера вокруг царила совсем иная. Санзу и раньше касался моих плеч, но в этот раз всё ощущалось иначе. — У нас есть ещё возможность остановиться. Ты очень напряжена, может…       Я прервала его, заглядывая в глаза. Непросто было собрать остатки решительности, которая со мной была всегда. Но мне удалось, потому я чувствовала себя спокойнее. Коснувшись его нежной щеки рукой, убрала пряди розовых волос ему за ухо: — Я решила не отступать, — Хару беззлобно усмехнулся на мои слова, вскидывая бровь. Я почти слышала, как он задавал вопрос в своей голове: «И откуда такая смелость?» — даже неловко стало. Я прикусила губу, готовясь к тому, что ждало меня впереди. — Только, пожалуйста, веди меня за собой. Я совсем ничего не знаю, даже не целовалась раньше.       И тут произошло что-то ну совсем странное. Санзу, будто с цепи сорвался, пригвоздив меня к ближайшей стене, блокируя все пути к отступлению. Пронзительная синева его глаз была прикована ко мне, глядя сверху вниз. Губы были в опасной близости, и я всем телом ощущала тепло напротив. Но, даже несмотря на такой резкий выпад, парень колебался, словно ища ответ или разрешение на дальнейшие действия. — Ты очень напряжена, Арата. Спрашиваю в последний раз: ты точно уверена, что мы можем продолжать? — мне вдруг стало жутко любопытно: с одной мной он был таким, или девушки до меня тоже удостоились чести познать другую сторону Харучиё, но вопрос этот я решила оставить на потом, кивая в ответ.       Мягкое касание его губ до моих. Вокруг всё стихло. Даже мерное тиканье часов над телевизором не было слышно. Санзу целовал мои губы настойчиво, но мягко, будто чего-то страшась. Это напомнило мне тот наш детский поцелуй на диване, когда я утешала его из-за шрамов. Но мы больше не дети, мы уже давно переросли тот этап, когда с хмурым выражением лица девочке дарили цветочек с клумбы. Я отвечала парню неумело и неуверенно, тело расслаблялось даже лёгкая дрожь, которую он явно улавливал, прошла, не оставив после себя и упоминания.       Поцелуй становился иным. Настойчивость осталась, в мой приоткрытый рот скользнул его язык, отчего я тихо и коротко застонала в губы Хару. Мои руки обвили его шею, сама же я старалась прижаться к нему как можно плотнее. Даже если все тонкости неизвестны, моё тело явно знало, чего хотело. Мягко отстранившись, Санзу взглянул в мои глаза, будто всё ещё ища разрешение, пока его руки, отстранив меня от стены, бродили по моей спине. — Посмотри, что ты сделала со мной. Ты и мысли о тебе, — его голос ломался, речь прерывалась, а выражение лица было скорее просящим. Брови «домиком», глаза сияли, а во взгляде я почти читала: «Помоги мне». — Я хочу тебя, Арата. Настолько, что это причиняет боль.       Его трясло, и это наводило на определённые мысли. Как минимум, парень из последних сил держал себя в руках, по всей вероятности не желая меня напугать. За это стоило отдать должное — одним только поцелуем Хару смог отвлечь меня от сомнений, и я готова была довериться ему. Он чуть тёрся бёдрами, гортанно рыча. И во внутреннюю сторону моих упиралось что-то твёрдое. Вспомнив прочитанную информацию, я готова поклясться, что ощутила сердце у себя в горле. Я так быстро и легко смогла возбудить его? — В спальню, — казалось, будто я прочла его мысли. Мозолистая рука ухватила моё запястье. Мгновение — и парень уже нависал надо мной, изучая. От его взгляда, расширенных зрачков я поёжилась. Отстранившись и бросив: «Чтоб наверняка», — Санзу выудил мобильный телефон из кармана, отключил его, как поступил и с моим, что лежал не так далеко от кровати.       Снова поцелуй, уже более жадный, нетерпеливый. Коленом от раздвинул мои ноги, одна рука юркнула под футболку и сжала грудь. Его губы уже не были такими мягкими, как минутами ранее. Шершавые и пересушенные, они опустились на мою шею. Иногда ощущались и зубы, несильно, но этого хватало с головой, чтобы почти свести меня с ума. Рваное дыхание обжигало, приподняв меня, первая деталь одежды полетела на пол, как и его тоже. — Расслабься. Эта ночь вся принадлежит тебе, — его пальцы убрали с моего лица пряди, что загораживали обзор. Рука, доселе упиравшаяся в постель, перехватила мои запястья. Мягко, осторожно. На одно из них легла цепочка поцелуев. — Я не причиню тебе вреда. Ты веришь мне? Ты такая красивая. Готовилась для меня?       Буркнув: «Дурак», — я наблюдала за самодовольной ухмылкой Санзу. Облизнув губы, он вновь опустился на мою кожу. В одно ловкое движение я уже оказалась на его коленях, пока мозолистые широкие ладони сминали мою грудь, облачённую в небесно-голубой бюстгальтер. Он даже не ляпнул никакой едкой фразочки — думала похвалить его за это. Его губы опускались ниже, целуя грудную клетку.       Щелчок — и минус ещё одна деталь одежды. Из-за прохлады по телу пробежались мурашки, а жадные губы Харучиё опустились на соски. Тут-то под ощущениями горячего языка тёплых губ с моих уст слетел стон. Громче предыдущего, я уже хотела закрыть рот ладонью, но свободная рука Хару не позволила мне этого. — Я хочу слышать тебя в эту ночь, — парень перешёл на шёпот, и он оказался ещё более соблазнительным, чем полутон, которым он обращался ко мне там, в гостиной. Он едва-едва держал себя в руках — этому свидетельствовали его дрожь и гортанное рычание, пока Хару продолжал ласкать мою грудь, посасывая и покусывая соски. Мне хотелось свести ноги, тепло разливалось по телу, и пускай на мне оставалась только нижняя деталь белья, всё равно было ужасно жарко.       И вновь я оказалась прижатой спиной к кровати, губы парня ощущались ниже груди. Акаши прокладывал дорожку поцелуев вдоль моего живота. Когда он опустился на колени перед кроватью, притянул меня поближе к краю. Влажные поцелуи ощущались возле кромки белья, за которую парень ухватился зубами, медленно стаскивая до колен. Было так стыдно являться пронзительной синеве глаз в чём мать родила, но прикрываться не было смысла — он всё равно бы увидел меня такой. — Ты прекрасна, — выдохнул Акаши, устраиваясь меж моих бёдер. Грубоватые подушечки пальцев прошлись по внутренней стороне, раздвигая ноги шире. Сердце в моей груди колотилось, как бешеное, хотелось отстранить от себя Харучиё, закрыть ему глаза, чтобы он не видел меня в таком развратном виде. — Я доставлю тебе невероятное удовольствие. Ух ты, ты так потекла.       От его смешка я дрогнула, закусывая губу. Его смех почти ощущался на коже, когда губы проложили неторопливо цепочку поцелуев вдоль бедра. Остановился парень только уже у входа. Опираясь на локти, я чуть приподнялась, чтобы понимать его действия, и встретилась с пронзительной синевой. Расширенные зрачки были направлены в мою сторону, улыбка появилась на шрамированных губах. — Любопытно? — его беззлобную усмешку я ощущала кожей, и это волновало меня только сильнее. Он вновь поцеловал меня со внутренней стороны бедра в ужасной близости к промежности. — Я не собираюсь делать что-то, что причинило бы тебе боль. Доверься мне, Арата.       Его тёплое дыхание так отчётливо ощущалось на коже. Пушистые ресницы скрыли от меня голубые глаза, на бледноватом лице красовалась мечтательная улыбка. Поцелуи покрывали мою промежность, отчего поддерживать зрительный контакт получалось едва ли. Почему-то я всё норовила закрыть глаза, ведь, ощутив более яркий спектр, внутри зарождалось желание ощутить его снова. — Твоя кожа так приятно пахнет, — Акаши тёрся о моё бедро щекой. Приоткрыв рот, его язык коснулся меня, проводя вдоль, задевая чувствительную точку. И я уже не сдержала стона. — Такая чувствительная, готов спорить, ты даже не касалась себя ни разу.       Харучиё! Он явно издевался надо мной, вгоняя в краску только сильнее. Говорить так спокойно о таких непотребных вещах… Хотелось закрыть лицо руками, чтобы он ничего не видел, но так всё чувствовалось только ярче. Он меня с ума сведёт!       А меж тем его горячий язык снова мазнул в том же месте, руки сжали мои бёдра, фиксируя в одном положении, ведь каждый раз, когда я старалась отстраниться, Санзу с лёгкостью возвращал меня обратно и, кажется, придвигал только ближе к своему рту. — Такая вкусная, — его слова разносились вибрацией внизу живота. И если бы не обещание не скрывать свои стоны, рука бы моя зажимала рот. Страшно было потревожить соседей, пока ласки Харучиё становились только напористее, а грубоватые подушечки одной руки пальцев касались меня уже не на бедре. Они раздвигали половые губы, гладили их перед тем, как в меня проник один. Было так непривычно ощущать внутри себя что-то, но ощущение было приятным. Парень двигал его медленно, мягко надавливая изнутри, прежде чем я ощутила второй палец. Санзу присасывался к чувствительному пучку нервов, почти доводя до исступления. Совсем не контролируя себя, я стонала в голос, рухнув на кровать, глядя мутным взором в потолок. По сути, я предоставила всю себя на милость…       А кем же мне приходился Санзу? Не друг, не парень. Так кто же он мне? Решив подумать об этом потом, в тишине, я ощутила Харучиё настолько близко к своей промежности, что была почти свято уверена: ближе в принципе было некуда. Шероховатый язык мучил меня, тёрся о клитор, надавливая. Крупная дрожь пробивала тело, ноги тряслись, закинутые на его широкие плечи. — Ты так дрожишь… Прелестно, — его глубокий хриплый голос вновь и вновь посылал вибрации по коже, пока сам продолжал свои ласки с ещё большим усердием, постепенно наращивая и скорость. — Чёрт, Хару, — скулила его имя, чувствуя, как дрожь стала лишь сильнее, как слабеют ноги. Мне чертовски не хватало воздуха. Жадно хватая его ртом, мне казалось, что я задыхаюсь от настойчивых ласк, вибрации его голоса, невольно ёрзая бёдрами, отчётливо ощущая горячую широкую ладонь, пальцами впивающуюся в нежную плоть бедра. Если демоны и правда существуют, то Харучиё явно был одним из них. И я была во власти этого демона по собственной воле       Его пальцы разводились в стороны, подобно ножницам. Осторожно, мягко, а мне лишь оставалось гадать, что парень тем самым хотел сделать. Внизу живота неприятно тянуло, из-за чего рельефные фаланги, — у Хару просто невероятно красивые руки, — ощущались только отчётливее. Вмиг перед глазами всё поплыло, а я испугалась собственного голоса, едва расслышав смех снизу. — Так обильно. Было настолько приятно? — раздалось резко над ухом с явно хитрой ухмылкой. Я дышала часто, слыша белый шум в ушах. — С первым оргазмом, Арата.       Засранец! Я была готова сквозь землю провалиться со стыда, а ему так легко давались такие похабные слова. Но это волновало даже больше. Тихое шуршание, щелчок пластика. Я перевела взгляд на Санзу, который достал коробочку и небольшой тюбик. Смекнув, что это, вероятнее всего и есть то, что упоминалось, я судорожно выдохнула. Меньше минуты потребовалось, чтобы моя голова уже касалась подушки, а парень — возвышался надо мной с фольгированным квадратиком в зубах, спешно теряя вещи.       Если бы от стыда можно было и правда сгореть, я бы сделала это с превеликой радостью. Когда последняя преграда в лице его трусов пала, обнажая просто невероятных размеров член, я уже всерьёз задумалась: «Поместится ли он в меня?» — боже, что за мысли! Раскрыв упаковку и достав презерватив, Хару, прищурился, глядя в мою сторону. — Арата, ты всё ещё в этой вселенной? Смотришь на меня так, а мысли где-то далеко, — у меня горели щёки, что явно позабавило его только сильнее. Акаши, будто дразнясь, опустил взгляд голубых глаз вниз, на свой твёрдый член, головка которого была красноватой, и из неё почти капало. — Впечатляет, да?       Полупрозрачный латекс покрывал длину, и отчего-то мне даже стало спокойнее. Знать бы ещё почему. Его рука потянулась к тюбику, который он открыл и выдавил немного розоватой смазки на пальцы. Прохлада жидкости посылала табун мурашек, Харучиё распределял смазку по моей промежности и проникал пальцами внутрь. А я заворожённая смотрела на него, как сосредоточенно он проделывал все нужные процедуры даже с немного наглой ухмылкой на лице. Парень навис надо мной — Скажи это, — его дыхание было тяжёлым, Санзу едва держал себя в руках, не желая делать резких движений — обещал ведь мне, что будет нежным. Аромат клубники заполонил носоглотку. Какой же он всё-таки приторный у этой смазки. С другой стороны, Харучиё обещал мне быть осторожным. — Ну же, скажи это, Арата… — Я хочу тебя, Хару, — мой голос дрожал, пока я, словно загнанная жертва в клетке со львом, не отводила взгляд, смотря прямо в глаза. — Сделай это со мной, Хару. Ты нужен мне. — Хорошая девочка, — он поцеловал меня в лоб, чуть поёрзал на постели перед тем, как оказаться губами в опасной близости от моих. — Если больно — будь добра сказать. Я вхожу.       Отстранившись от меня, одарив коротким поцелуем в губы, Санзу закинул мою ногу себе на плечо, придерживая её одной рукой, пока второй направлял себя внутрь меня. Он входил плавно, не дыша от слова «совсем». После каждого такого «рубежа» пьянящая синева его глаз была обращена на меня.       Боли не было, было только непривычное чувство заполненности чем-то в разы превосходящим пальцы по размеру. Акаши буркнул: «Я уже на половине. Ты как?» — его дыхание было глубоким и рваным. Я лишь покачала головой, тем самым желая сказать, что всё хорошо, мне не больно. Хару снова перестал дышать перед тем, как войти в меня полностью. Резковатое движение — мой громкий стон и его тяжёлое дыхание. В какой-то момент у меня закружилась голова, пальцы рук и ног занемели, и я уже думала, что потеряю сознание. Сколько прошло времени, пока мы смотрели друг на друга, не шевелясь? Минута? Две? — Всё хорошо, Хару, ты можешь двигаться, — прошептала я и улыбнулась. Губы Харучиё коснулись моей голени. Последовал толчок. Плавный, нерезкий. За ним ещё один, и ещё. Акаши начал набирать темп, входя по самое основание и выходя почти полностью. Он не двигался быстро, будто наслаждаясь моментом.       Убрав мою ногу с плеча, одной рукой парень упёрся в постель рядом с моей головой, пока второй изучал и сминал моё тело в своих руках под сопровождение моих стонов. Обхватив его поясницу ногами, я выгибалась в спине, наслаждаясь процессом. И в этот-то момент второй рукой, которой Хару блуждал по моему телу, он прижал меня к своей груди, ускоряя темп. До меня лишь через раз доносился скрип кровати — мои уши улавливали тихое рычание, шумные выдохи и иногда низкие тихие стоны. — В тебе очень хорошо, — выдавил из себя Санзу, продолжая двигаться, шипя каждый раз, когда я впивалась ногтями в его спину, не прекращая стонать. Его пересохшие губы накрыли мои, язык скользнул в мой рот, проходя по нёбу и моему языку.       Движения Акаши внутри меня не меняли своего ритма, оставаясь чёткими, но стали немного грубее, вырывая из моей груди полустон-полукрик. Парень разорвал поцелуй — нам обоим в такой момент чертовски не хватало кислорода. Я запрокидывала голову, подставляя шею, на которую опустились его губы. Неумело двигаясь в такт движениям, я слышала гортанное рычание Харучиё, пока он вбивался в меня. — Так сжимаешь, — прохрипел он и укусил меня в сгиб шеи. Это и перебросило через край.       Краем уха я улавливала его бормотание в исступлении: «Моя. Лишь моя», — но, возможно, мне показалось. Я стонала его имя, прижимаясь к крепкому телу, которое казалось ненормально горячим.       Он двигался внутри меня очень глубоко, и в какой-то момент крупная дрожь пробила его тело, и со стоном Акаши излился, обессиленно касаясь моего лба своим. Мы пробыли какое-то время в таком положении перед тем, как парень вышел из меня и снял наполненный презерватив, завязывая на нём узелок. Завернув средство контрацепции в салфетку, Хару выбросил его в мусорную корзину и рухнул рядом со мной, развернув меня к себе. — Ну, вот так и становятся девушками, — снова Санзу изволил шутки шутить, однако не было сил ткнуть его кулаком в живот, потому я лишь поджала губы. — Понравилось? — Было хорошо, — но даже эта ночь не дала ответ на мой назревший вопрос: «Кто мы друг другу?» — и не это, увы, не радовало.