NSFW Зарисовки и Хэдканоны

      Вот уже почти полгода меня окружают люди этой треклятой организации, берегут, как зеницу ока, не давая и шагу без их сопровождения ступить. С одной стороны, ничего плохого в этом нет — готова была и на худший исход. С другой же, лучше бы меня расфасовали по пакетам и отправили на чёрный рынок. Так что я уже и правда не знаю, что может быть хуже. А с чего всё началось?       Началось всё с моего старшего братца, который проиграл всё, будь он неладен. Проиграл имущество, сбережения. Даже мои деньги на поступление — и те пошли в пасть «игорному льву». И кто бы мог подумать, что это будет подпольные казино самой опасной организации Японии?! Проиграно было всё: начиная от дома покойных родителей, заканчивая небольшой квартиркой где-то на окраине Шибуи. И, как вишенка на этом торте, под залог пошла и моя жизнь.       Я клялась и до сих пор клянусь, что достану этого гада из-под земли, что бы ни пришлось мне сделать ради этого. Даже если это будет означать, что я пойду против воли своих «владельцев». Говоря о владельцах, имею ввиду Манджиро Сано, главу организации «Бонтен» и его верного «номер 2», Харучиё Санзу, того психа с розовыми волосами и адской манией кромсать людей на колбасу. Им и преподнесли меня, как плату — лишь бы долг был прощён. Что с моим братом я не знаю и знать не желаю, однако если его всё ещё носит земля, не думаю, что буду особо против всадить пулю в его голову лично.       Очередной вечер в окружении «бугаев», людей Санзу, которым, по всей видимости, ничего больше поручить не могут. Конечно, любая с удовольствием себя отдала сама за такую роскошь, — жить припеваючи, в тепле и сытости. Раньше я гордо заявляла, что лучше рухну в ту же яму, в которую погребли моего брата-ублюдка.       Роскошный клуб, один из нескольких, которыми владеет лично Сано, но никогда в них не бывает, четверо из моей постоянной охраны. В эту ночь меня снова заберут из заведения, как только придёт приказ. Что будет дальше? А дальше будет час или больше настоящего ада. Нужно быть отчаявшейся, решив прыгнуть к Санзу или Сано в постель. А прыгнуть к ним обоим сразу — ненавидеть своё существование в принципе. Примирилась ли я со своей участью? Как будто у меня есть иной выбор.       С этими двумя по-другому никак не выйдет, поскольку до смерти замученной ими быть не особо хочется. Быть послушной девочкой, «Принцессой», — как они меня называли, — участь, конечно, не самая завидная, но лучше так. Кто-то бы сказал, что у меня поехала крыша, и был бы, наверное, не так далёк от правды. Я примеряю на себя роль птицы в золотой клетке, и, как бы я ни хаяла охрану, с Харучиё и Манджиро всё было иначе.       Чёрный лимузин, в котором меня уже ожидает Санзу — обычно он меня и забирает. Его улыбка во все зубы, стакан виски в его руке, нога, закинутая на другую. Ничего в этом ублюдке не меняется, за исключением, пожалуй, того под веществами он или нет. Ему запрещено лапать меня, пока не прибудем на место, поэтому — только небольшой флирт и поцелуи в губы, в которых он явно мастер, чего не сказать о Сано. Так всегда: пока один на «разогреве», второй предпочитает без лишних нежностей сделать дело.       К этим двоим у меня явно нездоровая привязанность, однако приятно быть любимой в некотором роде. С Харучиё я по выходным хожу по магазинам, не отказывая себе ни в чём, иногда вечером нас привозят в один из ресторанов, которым владеет «Бонтен», где уже ожидает Манджиро в зале для особых персон. В таких залах обычно ужинают политики, «крупные шишки», звёзды, деятели искусства, которые уж больно любят шиковать. Можно сказать, меня просто купили, и это не так далеко от правды.       Однако чем дальше, тем больше мне стала нравиться их компания. И, увы, выбрать кого-то одного у меня не получается Оба относятся ко мне по-своему, дополняя друг друга, когда это необходимо. А так ли вообще нужно выбирать в таком случае?       От моих размышлений меня отвлекает Санзу, обхватывая пальцами подбородок и разворачивая мою голову к себе. Его голубые глаза холодны, когда дело не касается меня лично, его принцессы и принцессы его босса. Он кособоко усмехается, растягивая шрам на уголке его рта, и сокращает расстояние между нами. Его язык проходит по моей нижней губе; послушно приоткрываю рот, позволяя утянуть себя в омут ощущений. Харучиё явно опытный любовник, знающий наверняка все тонкости. Где провести рукой, где поцеловать, где сжать, а где стоит поработать языком. — Ты пахнешь просто невероятно, — чуть рыча, выдыхает в мои губы розоволосый, его губы чуть соприкасаются с моими. Вновь целует, запуская язык в мой рот, проводя им по нёбу, моему языку. Рука, что покоится на моём затылке, не позволяет мне отстраниться, чтобы перевести дыхание. Меня валят на сидения, и в этот момент срабатывает своего рода запрет, наложенный Сано, хотя это не мешает мне касаться Санзу везде, где захочется. Мне можно всё, не важно в присутствии Манджи или без него. Так мне хотелось верить…       Поэтому я пользуюсь своим статусом, ослабляю узел галстука, расстёгиваю несколько пуговиц, когда ощущаю грубую ладонь под подолом коктейльного платья, жадно сжимающую моё бедро. Поцелуи опускаются на мою шею, под аккомпанемент моих шумных выдохов. Харучиё более страстный любовник, чем Сано, и именно ему удостаивалась честь начать хорошую ночь, если мы проводили её втроём. — Но разве Манджиро разрешает? — выдыхаю я, когда поцелуи опускаются на грудную клетку, рука Санзу всё ещё жадно сжимает бедро, продвигаясь к ягодице. — Сегодня он дал добро, — хрипло посмеялся Харучиё на мой вопрос; его синева была обращена на меня, рука, доселе фривольно касавшаяся меня, проходится фалангами по щеке. В бедро с внутренней стороны упирается твердеющий член, и розоволосый киллер чуть двигает своими, желая получить хоть какое-то трение. На резонный вопрос куда мы едем, молодой человек усмехается. — Нас, принцесса, Майки ждёт в Роппнонги сегодня. В арендованном пентхаусе. Эта ночь будет прекрасной.       Не могу сказать, что каждая ночь не бывает такой же, однако предвкушение чего-то особенного не покидает сознание, пока Санзу откровенно меня домогается, а я покорно ему это позволяю, не отставая от него. Сев ему на колени, приходится немного пригнуться, но так даже лучше. Руками я забираюсь под его наполовину расстёгнутую рубашку, царапая ногтями кожу.       Хару тоже в долгу не остаётся — это я понимаю, когда ощущаю его грубоваты пальцы на своей промежности. Под тонким кружевом они отчётливы. Мы слишком далеко от водителя, потому мои стоны останутся незамеченными, однако я всё равно приглушаю их, когда розоволосый давит на клитор и вырисовывает круги на нём. Я чувствительна к его касаниям, и он это знает, нагло пользуясь особенностями моего тела.       Машина тормозит, ясно давая понять, что мы прибыли на место, потому мы оба разгорячённые покидаем салон и направляемся к стеклянным дверям высотного здания. Я едва могу рассмотреть самый последний этаж, но навскидку этажей в здании не меньше тридцати. Зайдя внутрь, молодой человек нажимает на кнопку домофона, по ту сторону раздаётся голос Сано. Последний этаж, из панорамных окон виден район с его огнями.       Само помещение оснащено бытовой техникой последнего поколения, приятный полумрак царит внутри, настраивая на нужный лад. Диваны, поставленные в середине большой гостиной с кухонной нишей буквой «П», кофейный столик из чёрного дерева рядом. За окнами глушится абсолютно всё, даже мелькающие машины на проезжей части почти не видны.       Зрелище завораживающее, однако все трое в пентхаусе не для того, чтобы любоваться видами. Нас встречает другая комната с таким же приятным полумраком, огромной кроватью, комодом напротив и прикроватными тумбами, на одной из которых располагаются коробка презервативов, тюбик смазки и парочка секс-игрушек. Кажется, один вибратор и вакуумный стимулятор для клитора. Его Санзу любит использовать на мне постоянно, даже когда может обойтись и пальцами. Ему просто нравится, когда я почти срываю голос. — Начинайте, — отдаёт приказ Манджиро, будто режиссёр на съёмках порно, и садится в кресло рядом с ещё одним панорамным окном. Хоть и может показаться, что ему нет дела до происходящего, на деле же его ониксовые глаза ни на секунду не сходят с наших тел, будто контролируя каждое движение. Так ревностно и по-собственнически, что мурашки по спине бегут. Или это от касаний его «Номера 2»?       Санзу разворачивает меня лицом к Сано, покрывая поцелуями шею, руки вольничают на моём теле, из-за чего я едва могу стоять на ногах. Манджи привык получать то, что хочет, поэтому прелюдии не для него, чего не сказать о его «Верном бешеном псе», который упивается возможностью довести до исступления.       Ловким движением меня лишают платья — оно падает мне под ноги. Прохлада воздуха обдувает мою обнажённую грудь, отчего соски твердеют, и к ним прикасаются пальцы Харучиё, что не упускает момента покрутить их, немного оттянуть, пока зубами едва ли не вгрызается в сгиб шеи.       И это редкий случай, когда Майки присоединяется к нам не в постели, непосредственно во время процесса. Покинув своё насиженное место, светловолосый движется в сторону прикроватной тумбы. Взяв с неё вибратор, Сано включает его. Тихий гул доносится до ушей. Эта ночь определённо иная как минимум потому, что Манджиро не выступает в роли зрителя до поры до времени. Он прикасается к моему клитору кончиком вибратора, ощутимо надавливая. Ноги дрожат, с моих губ срываются стоны, двое мужчин продолжают упиваться возможностью терзать моё тело. — Думала, что всё будет как обычно? Нет, принцесса, — шепчет мне на ухо Майки и после прикусывает мочку. Оба наслаждаются моими стонами, атакуя тело поцелуями с проблесками укусов.       И когда дрожь пробивает всё моё тело, уходя в колени, вибратор отключают — дают возможность отдышаться, но лишь до того момента, пока не обнаруживаю себя на кровати поперёк, голова свешивается вниз, и вся комната перевёрнута с ног на голову. Харучиё нависает сверху, опускаясь поцелуями-укусами вдоль тела, зубами цепляется за кромку белья и стаскивает его. Сано передаёт ему вибратор и стимулятор для клитора. И в этот момент я понимаю: мне конец. — Переверни её, Санзу, не тебе одному получать удовольствие в эту ночь, — и «Верный бешеный пёс» подчиняется словам Майки, ставя меня в коленно-локтевую перед ним. Я гляжу на Сано исподлобья, его холодные пальцы проходят по линии челюсти, останавливаются на подбородке и приподнимают мою голову. — Будь послушной девочкой для меня в эту ночь.       С Манджиро однозначно что-то не так. Обычно такой холодный и в некотором роде равнодушный, сейчас он позволяет себе ухмыльнуться так же, как это делает Санзу. Спешно снимая вещи, босс самой опасной организации всё больше обнажает свою бледную кожу, обтягивающую скелет, но остатки былого величия всё ещё присутствуют, давая непрозрачный намёк на крепкое тело в более юные годы.       Я упускаю момент, в котором Харучиё, пристроившийся сзади, обнажается. Если меня спросят, у кого телосложение мне нравится больше, тут и задумывать не нужно — «Номер 2» в организации. Он хорош собой внешне, привлекает внимание девушек, вот только характер просто невыносимый. Впрочем, все в «Бонтен» гадким характером «одарены».       Выгибаюсь в пояснице, как только чувствую работающий вибратор на своей промежности. Хару водит им вдоль, надавливает на вход, но не проникает — дразнит, зная, что я долго так не протяну. Молодой человек усмехается, до ушей доносится лишь обрывок его вопроса, но он явно спрашивает про «Попперс». — Верно, Санзу, я тоже это заметил. Неужели наша принцесса решила подготовиться основательно? — и когда это голос Майки приобрёл соблазнительную хрипотцу? В любом случае, мне остаётся лишь утвердительно кивать, слыша смех обоих. Розоволосый убирает вибратор — его заменяет вакуумный стимулятор, и я уже не сдерживаю громкого стона, когда поток волн воздуха задевает клитор. Молодой человек явно наслаждается процессом, потому не спешит увеличивать скорость, заставляя меня прочувствовать всё как следует.       Из моих уст слова вырываются тарабарщиной, я сама едва различаю, что говорю, однако послушно затыкаюсь и открываю рот. Высунув язык, ощущаю солоноватый привкус предсемени, что стекает с члена Сано. Он не церемонится, хватает меня за волосы, наматывая их на кулак, входит в мой рот с тихим рычанием и начинает движения, глуша мои стоны. Санзу лишь ненадолго убирает игрушку от моего клитора. Слышу шуршание картона и фольги. — Ну и беспорядок ты устроила, милая, — смеётся он и одаряет размашистым шлепком по ягодицам. Я взвизгиваю, и сама ощущая, как по длине в моём рту расходится вибрация. Манджиро довольно мычит, ускоряя движения, головка его члена стучится о заднюю стенку горла. Мне же остаётся только глотать, чтобы подавить рефлекс.       Ещё один размашистый шлепок; пальцы Харучиё впиваются в мою задницу, когда он рывком входит в меня с гортанным стоном, заполняя своими нескромными размерами. Улавливая ритм движений своего босса, розоволосый подстраивается под них, толкаясь внутрь. И снова ощущение поток воздушных волн стимулируют клитор, доводя до исступления. Я беспомощно мычу вокруг члена Сано, его движения замедляются, когда семя заполняет мой рот. Молодой человек отстраняется, садится в кресло, наблюдая за тем, как Харучиё вбивается в меня. Мне приходится глотать солоноватую сперму, невольно двигаясь в такт толчкам убийцы. — Что, настолько приятно, красавица? — слышу я над головой. Он сдавленно хрипит, отвешивает ещё один звонкий шлепок по моим ягодицам, из-за чего ритм немного сбивается, но это не мешает ему прийти в норму. Игрушка забыта — слышу, как она рухнула на пол, и теперь на мою задницу обрушиваются обе руки, впиваясь в неё ногтями. — Так сжимаешься. Едва могу двигаться.       Из моей груди вырывается сдавленный полустон-полукрик, когда толчки внутри стали только глубже; Харучиё практически не выходит из меня, хвалит меня, одаривает поцелуями в спину. Какой по счёту оргазм я испытываю не знаю — сбилась со счёта. Может, третий, может, пятый. Движения замедляются, я чувствую, как ноги Санзу дрожат, когда они соприкасаются с моими. Очередной гортанный стон — и молодой человек выходит из меня. — Думала, это всё? Нет, милая, всё только начинается, — они оба раскрывают фольгированные квадратики. Сано берёт в руки смазку. Ловким движением меня переносят на середину кровати, Манджиро пристраивается сзади, в то время как Хару располагается подо мной. — Мы улавливали твои взгляды в нашу сторону последние пару месяцев. И, знаешь, что я тебе скажу? Любишь двоих, так прими двух сразу.       В груди спирает дыхание. Он это серьёзно? И от размышлений меня отрывает Санзу, втягивая в поцелуй. Его язык всё так же мастерски скользит во рту, сплетаясь с моим языком. Отдам должное — он и правда отвлекает меня от ощущений. Прохладная смазка капает на промежность. Вздрагиваю, тихо постанывая в рот Хару. Пальцы проникают внутрь меня. И, судя по ощущениям, это не розоволосый. — Расслабься, шлюшка, сейчас то, насколько болезненным может быть процесс, зависит только от тебя, — шершавые губы опускаются на мои лопатки, прокладывая дорожку поцелуев вниз. Пальцами Манджиро продолжает двигаться внутри меня, разводя их в стороны. К двум добавляется третий, потом четвёртый. Я начинаю скулить, чувствуя, как близится ещё один оргазм, глаза застилает пелена слёз — я настолько чувствительна. Но разрядку мне не позволяют — пальцы покидают меня. Ещё смазка, Майки распледеляет её по моей промежности, я ёрзаю. Санзу отстраняет меня от себя, смахивает слёзы с моего лица и усмехается.       И происходит то, к чему меня явно готовили всё это время. Поочерёдно оба входят внутрь под аккомпанемент моего болезненного стона. Растягивают меня до, казалось бы, невозможного. Санзу и Сано целуют меня, позволяя расслабиться. Какими бы ублюдками они ни были, сколько б людей ни убили, ко мне у них особое отношение, хотя с Харучиё нередко проверяются лимиты моего организма. Мы все замерли, привыкая к ощущениям. Все трое дышим глубоко и часто. Я смотрю в глаза розоволосого, который кусает губу. — В тесноте да не в обиде, а? — внутри зарождается желание ударить его за такие слова, однако решаю оставить это «на потом», отдаваясь ощущениям. Волна возбуждения накатывает с новой силой, особенно, когда об начинают двигаться во мне, потираясь друг об друга. Медленные и неторопливые движения. Я будто фарфоровая кукла в их руках.       Все трое, мы стонем в унисон, когда я сжимаю их внутри себя и выстанываю имена. Движения немного ускоряются, иногда ритм сбивается, и оба движутся как им вздумается, однако ощущения это не портит. Горло саднит от моих криков, от горлового минета, что был минутами ранее. Манджиро кусает меня за плечо, одной рукой сживает мою грудь, пока Харучиё тянет свои кончики пальцев к моему клитору. Слёзы текут по щекам, руки едва удерживают вес моего собственного тела. Это явно уловимо, потому как мы трое синхронно движемся к изголовью кровати, на которое упирается Санзу. Он укладывает меня на себя, почти полностью перенимает контроль движений на себя, насаживая меня на оба члена.       Пара глубоких толчков и оба замирают, тяжело дыша. Я чувствую себя уставшей, сил больше нет даже на то, чтобы пошевелиться. Глубоко дышу, расслабляясь на груди Хару, слушая его дыхание. — Позаботься о ней, Санзу, — доносится до моих ушей сзади. Майки выходит из меня, оставляя ощущение пустоты, будто чего-то не хватает. Это первый опыт для меня именно в таком плане. Раньше они оба занимались со мной этим, входя в рот и влагалище, но чтобы оба туда… Санзу мычит, осторожно треплет меня за плечо. Осторожно переложив на кровать, молодой человек избавляется от двух наполненных презервативов, хватает меня на руки и несёт прочь из комнаты. — Ты отлично постаралась, принцесса, — воркует он, заходя со мной в соседнее помещение и усаживая на дно ванны. Включает кран, затыкает пробкой слив; тёплая вода расслабляет окончательно, однако голос Санзу не даёт мне закрыть глаза. — Не вырубайся. Я ещё не принёс тебя обратно.       Каким бы садистом Харучиё ни был, а забота после процесса являлась частью его «рутины» со мной, потому я старалась оставаться в сознании до самого конца.       Розоволосый приводит меня в порядок, мылит голову, смывает шампунь с волос. Когда водные процедуры заканчиваются, оборачивает меня в махровое полотенце и несёт обратно в спальню, где уже ожидает приготовленная на скорую руку еда. Майки постарался. Так мы и засыпаем вместе, как только тарелки опустошаются: я зажатая между ними. Принцесса. Их принцесса.