Часть 1
24 апреля 2022 г., 18:24
«Смерть любимого человека — ампутация. Он «преодолел». Но у него, вероятно, всю жизнь будут повторяющиеся боли в культе, и, может быть, довольно сильные; и он всегда будет одноногим. Вряд ли будет миг, когда он забудет об этом. Купаться, одеваться, сидеть и вставать, даже лежать в кровати — всё будет по-другому. Все виды удовольствий и занятий, которые он раньше считал само собой разумеющимися, придется просто списать.»
К. С. Льюис
Драко просыпается тяжело дыша. Он просыпается, тяжело дыша, потому что вес её тела рядом с ним теперь заменён чувством свинцового шара, который падает ему на грудь. Боль от того, как он скучает по ней, пробуждает его, и он не может не задыхаться от воздуха, которого не хватает его лёгким. Когда его дыхание, наконец, приходит в норму, и он утирает неожиданные слёзы с глаз, он смотрит на другую сторону — сторону, на которой она раньше спала. Он думает об углублении в матрасе, которое осталось после годов, когда она спала там. Его взгляд перемещается на подушку, которая, он знает, больше не источает запах её волос. Он делает мысленную пометку купить еще один шампунь, которым она пользовалась. Он лежит в кровати, вперив взгляд в потолок, и всё, о чём он может думать, так это о времени, когда они вдвоём лежали под звёздами. — Ты видишь это, Драко? Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё, и увидел лунный свет, который танцевал на её щеках. У него спёрло дыхание. — Вижу что? — Всё. Ничего. Всё из этого, — она повернулась к нему, и веснушки на её щеках напомнили ему рассеянные звёзды наверху. — Эту бесконечную пустоту возможностей. Истории, которые ждут, чтобы их рассказали, любовь, умоляющая признаться, воспоминания, в шаге от того, чтобы быть созданными. Она улыбнулась ему, и он был уверен, что мог бы смотреть на её губы до того дня, когда умрёт. — Ты видишь это? Его голос дрогнул. — Я думаю, что да. Она отвернулась, чтобы взглянуть на небо. — Мы написаны в звёздах.***
Друзья говорят, ему следует выходить куда-нибудь. Они утверждают, что ему надо бывать в обществе, что они переживают за него, он сам на себя не похож. Конечно, он теперь не он. Как можно быть кем-то, чем-то, если половина него пропала? Как он может быть целостным человеком, когда кажется, что кто-то отрезал ему ногу и оставил учиться ходить без неё? Вот каково это. Как будто он учится всё делать впервые. Нечто такое обыденное, как сделать чашку чая ощущается, как не заканчивающаяся битва. С сахаром или без? Чёрный или травяной? С молоком или… Он учится жить заново. Например, как завязать шнурки ботинок и почистить зубы, он учится, как принимать душ одному, и спать одному, и просыпаться одному, и как быть одному. Делать всё без неё. Жить изо дня в день, притворяясь, что часть него не потеряна. Что её не ампутировали, оставив кровавый обрубок на её месте. Драко решает продолжить спать. Он может выйти и завтра.***
Драко избегает всех мест, которые напоминают ему о ней. Это оказывается таким себе заданием, потому что она оставила свой след по всей Британии, но он пытается. Он меняет свой обычный путь на работу из-за невозможности проходить мимо кофейни, куда они заходили каждое утро. Мысль о том, чтобы увидеть столик у окна — столик, за которым они сидели, заставляет его желудок перевернуться. Он избегает маггловский магазин музыкальных пластинок, который она любила. Он наполняется воспоминаниями о том, как наблюдал за ней, танцующей в проходах под любую музыку, если посмотрит сквозь окна магазина. Он думает о коробке пластинок в дальнем углу его гардероба, и не верит, что они когда-нибудь будут снова проиграны. Но больше всего, Драко обходит десятой дорогой книжный магазин, в котором их пути пересеклись впервые после войны. -Как ты думаешь, что ты делаешь? Драко отрывает взгляд от книги в его руках и видит Гермиону Грейнджер, стоящую напротив него. Её руки были на бёдрах, а на лице - то самое выражение лица, которое возникало при каждой её лекции о домовых эльфах. — Прошу прощения? — он спросил, и брови изогнулись от изумления. -Я сказала, — она фыркнула, и в поле её зрения попал выбившийся локон, прежде чем она убрала его, — как ты думаешь, что ты делаешь? Драко уставился на неё, перед тем как медленно осмотреть книжный магазин, в котором они оба стояли. -Ну ты должна знать, — он указал на книжную полку слева от него, а потом поднял книгу в руке и помахал ею для подтверждения, — я читаю в книжной лавке. Я думал, ты знакома с этой концепцией. Гермиона закатила глаза. — Да, но что ты делаешь в этом книжном магазине? Он маггловский! -Правда? А я-то думал, почему книги сами себя не сортируют. -Я серьёзно, Малфой! Драко вздохнул и засунул выбранную книгу под руку. -Если тебе необходимо знать, Грейнджер, я в этом магазине, потому что мне здесь нравится. Здесь спокойно, и хороший вид на парк из окна, — он указал на огромное окно вдоль боковой части магазина.- И, конечно же, никто не отвлекал меня тут. Ну, по крайней мере, до этого момента. Гермиона смотрела на него целый миг. Её взгляд говорил, что она тщательно обдумывает его слова, в то время как он попытался не выдать своего беспокойства. — Ох, — она, наконец, выдохнула, — ну, я полагаю, это имеет смысл. — Я так рад получить твоё одобрение, — Драко закатил глаза, — теперь, если ты всё узнала, я, пожалуй, пойду. Драко развернулся, чтобы покинуть магазин, но был остановлен маленькой рукой, хватку которой почувствовал на своём запястье. Он посмотрел вниз, туда, где она до сих пор держала его, и выгнул бровь. Девушка сразу же убрала ладонь. — Ты когда-нибудь читал это? — Гермиона кивнула на книгу, которая до сих пор была у него. — Да, — Драко ответил медленно, чтобы понять, что она собирается делать с этой информацией. — Это… ну, это одна из моих любимых. — Восхитительно. — Ох, не будь придурком, Малфой, — она разозлилась, выпрямляясь, чтобы казаться выше. — Я просто хотела спросить, не хотел бы ты поговорить о ней. О книге. На протяжении целого момента Драко просто раздумывал о её словах. Поговорить о книге? Она хотела поболтать о долбаной книжке? Он попал в альтернативную реальность, когда зашёл в книжную лавку? — Ты хочешь поговорить о книге, — он сказал это больше как утверждение, а не вопрос, но Гермиона всё равно ответила. — Да, ну это одна из моих любимых, и если ты её покупаешь, то значит — собираешься перечитывать, что в свою очередь значит, что тебе она, очевидно, нравится. И я просто подумала, что, возможно, мы могли бы обсудить твои мысли и, возможно, сравнить записи, а также вниз по улице есть кофейня. Она не далеко. На самом деле рядом с Министерством. И… — Грейнджер, — он перебил её, — ты бубнишь. Она покрылась румянцем и, Мерлин его подери, если это не была одна из самых милых вещей, которые он видел. — Действительно. Извини. Его губа дёрнулась, и он притворился, что проверяет время на ручных часах. — Думаю, у меня есть несколько минут. Это была ложь. У него не было никаких планов. — О, замечательно, тогда, мы можем пойти?— Она выглядела удивленной его согласием. — Показывай дорогу.***
Когда, в большинстве своём, ночи невыносимы, Драко идёт в её гардероб. Он садится на пол, окруженный её одеждой, и представляет, что может всё ещё ощутить аромат её духов, который окутывает её платья. Он сидит там, поджав колени к груди, его голова откинута на стену, и позволяет себе скучать по ней. Драко скучает по звуку её смеха и тому, как её лицо светилось, когда он удивлял её на работе. Он скучает по тому, как она сжимала его руку под столом во время ужина с её друзьями. Он скучает по тому, как она пробегалась пальцами по его волосам, пока они вместе лежали на кровати — его голова на её груди, с книгой на двоих. Это не честно. Ничего из этого. Это не справедливо, что он тут, а она нет, и всё, что у него осталось — коробка виниловых пластинок и гардероб, полный нетронутой одежды. Она должна быть здесь. Она должна наслаждаться своей грёбанной жизнью, а вместо этого она лежит в сраном ящике в земле, и это, блядь, несправедливо.***
Драко зол. Он, наконец-то, дошёл до этого этапа потери. Он швыряет тарелки в стену, и разрывает на куски бесценные картины, и швыряет Бомбардой во всю мебель в доме. Его рвёт на ковёр, потому что он опять напился в её гардеробе. Он орёт, держа в руках её фотографии, пока слёзы текут по его щекам. Он использует сигареты, чтобы оставлять подпалины на этом дурацком кофейном столике, потому что ему невыносимо смотреть на её любимые вещи. И потом он чинит это. Драко заколдовывает всё обратно, и всё происходит по новой на следующий день.***
Драко нужно услышать её голос. Прошёл уже год, но он до сих пор не избавился от привычки звонить на её телефон. Этот идиотский маггловский телефон, который она заставила его купить, чтобы они могли разговаривать во время рабочего дня. Он никогда не использовал его так много до этого, но сейчас он звонит на ей в ту же секунду как просыпается и перед тем как ложится спать. То, как мелодично его приветствует её голос, почти достаточно, чтобы справиться с очередным днём. «Привет, Это Гермиона Грейнджер! Извините, что не могу ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я обязательно перезвоню вам!» Однако сегодня он не звонит. Вместо этого он перечитывает все маленькие сообщения, которые она присылала ему все эти годы. «Буду поздно!» «Мы же обедаем?» «Я люблю тебя» «Ты помнишь, что нужно купить молоко?» «Драко! Конечно, мы должны прийти на крестины! Ты с ума сошёл? Мы крёстные!» «Я люблю тебя» «Тео только что сказал мне, что собирается сделать предложение Пэнси» «Ставлю 10 галлеонов, что его вырвет, перед тем как он задаст этот вопрос.» «Я не могу поверить, что ты попросил меня об этом!» «Я не буду присылать тебе фотографию моих трусиков!» «Я так сильно люблю тебя.» Пока он сидит один в кровати, чувство того, что он скучает по ней, становится невыносимым, и он решает самому отправить несколько сообщений. «Тебя нет чуть больше года.» «Легче не стало.» «Я скучаю по тебе.» «Все продолжают твердить, что полегчает.» «Я не верю им.» «Я люблю тебя.» «Из одежды выветривается запах твоих духов.» «Я ничего не поменял в квартире.» «Ладно, это враньё.» «Я убрал пластинки.» «Музыка не звучит как раньше.» «Я скучаю по твоему пению.» «Я скучаю по твоей улыбке.» «Я скучаю по твоему смеху.» «Я скучаю по ощущению твоей руки в моей.» «Чёрт.» «Я не могу.» «Я скучаю по тебе.» «Я так сильно люблю тебя.» Он откладывает телефон.***
Его тело никогда не забывает. Даже когда его разум пытается стереть это из его памяти. Тело Драко никогда не забудет этого. Это мышечная память, выработанная годами рутины. Всегда делать две чашки чая утром, но теперь его руки должны мириться с настоящим. Они не знают. Они не понимают, что она не здесь, и необязательно заваривать две. Они делают сами по себе. Заглянуть в шкафчик и взять две чашки. Поднять банку с чаем и достать два пакетика. Открыть холодильник и схватить молоко. Они двигаются без его разрешения, и он не может остановить это. Только когда он заваривает два идеальных чая, он вспоминает. Только когда он добавляет испорченное молоко в ромашковый чай, Драко понимает. Теперь есть только он.***
Месяцы сменяют друг друга, и его друзьям таки удаётся убедить его пойти на свидание. Они говорят, что ему нужно двигаться дальше. Утверждают, что надо дать себе шанс двигаться дальше. Драко не хочет двигаться дальше. Но он всё-таки идёт. Он тратит целый вечер, наблюдая за ней. Он смотрит на её руки и то, как она слишком утонченно держит вилку. Фокусируется на её губах, и том, как их уголок не приподнимается немного вверх, даже, когда она не говорит. Он пялится на её волосы и ненавидит то, насколько они темные и чересчур прямые. Он наблюдает за тем, как она себя ведет — непревзойденные манеры и прямая осанка. Никаких сгорбленных плеч или локтей на столе. Никаких закушенных губ или нервного постукивания. Но когда он смотрит, как она пьёт чай — видит, как она размешивает сахар без стука ложки о стенки чашки. Когда он видит, как её чашка легонько парит над блюдцем, когда она делает глоток. Когда она предлагает ему молоко для чая, он понимает, что ненавидит её. Он ненавидит то, что она — всё, чем не была она. Он ненавидит её за то, что она сидит напротив него, такая изысканная, с элегантными манерами. Так легко, всё, чего от него ожидали хотеть в партнёре. Такое явное напоминание о том, кем он был. Он не хочет напоминаний. Он извиняется и направляется в уборную, где плачет в кабинке. Он рано уходит домой.***
Драко решает, что пришло время перекрасить стены. Не стены в гостиной или даже спальне. Нет, Драко решает, что пришло время перекрасить стены в детской. Детская, которая никогда не была использована по назначению. Детская, у которой не было и шанса быть исполнить своё предназначение. Никто не знал, что они пытались завести ребёнка. Они пробовали почти два года, перед тем как она забеременела, и к тому времени она была слишком взволнована тем, что что-то плохое могло случиться, поэтому они согласились держать это в секрете до тех пор, пока не пройдет первый триместр. Этого никогда не произошло. Когда она умерла, была только двенадцатая неделя. Как только Драко открывает дверь, его встречает вид светло-фиолетовых стен, и его колени подгибаются. Он упирается рукой в косяк двери, чтобы не упасть, а когда опускает голову, то периферийным зрением видит маленькие игрушки. Он закрывает глаза, пытаясь успокоить скручивающиеся внутренности. «Звезды ярко сияют над тобой, » Драко стоял в дверном проходе пустой комнаты, которую они переделывали в детскую, и смотрел, как Гермиона стояла на лестнице, стараясь покрасить верхушку стены. Она пела себе под нос и не заметила, что он вошел в комнату. На ней был маггловский комбинезон, покрытый пятнами краски. Её волосы были затянуты в пучок на макушке, но нескольким кудряшкам удалось выбиться и теперь они падают ей на лицо. Она выглядела как мечта, ставшая явью. «Ночные бризы словно шепчут: «Люблю тебя» Солнечные лучи пробивались сквозь окно, и танцующий по комнате свет делал её ещё более золотой, чем она уже была. «Птицы поют в платановых деревьях, » Драко пересёк комнату и уселся в одно из кресел, которые они вместе выбрали. Он поднял игрушечного карликового пушистика со столика. Смотря на него, он представил его сжатым в руках маленького блондинистого мальчика или девочки с буйными кудрями. «Немного помечтай обо мне.» Оставив созерцание игрушки, он был встречен ярким взглядом Гермионы, которая уставилась на него. На её губах играла довольная улыбка, которая выглядела тепло, как вечернее сияние солнца, окутывающее её. — Тебе нравится? — она спросила, указывая на практически докрашенную комнату. — Мне нравится. Ты проделала отличную работу, — Драко улыбнулся ей. Гермиона обошла комнату и упала ему на колени, обвив руки вокруг его шеи. Она удовлетворенно вздохнула, положив голову ему на грудь. — Как будто барвинковый сон.***
Время идёт своим чередом и становится легче. Не легко, но легче. Может, это то, как чувствуется, когда решаешь двигаться дальше. Не отсутствие горя, но новообретенная способность прожить день, не будучи придавленным к земле тяжестью утраты. Открыть новый порядок вещей и знать, что это нормально. Знать, что если он не ломается каждый миг, не значит, что он её не чувствует. Она всё ещё с ним, тяжелая в руках и всегда занимает его разум. Но он больше не позволяет ей захлестнуть себя. Не позволяет себе утонуть в своём бытие. Он может ходить мимо магазина пластинок и заглядывать в окна кофейни. Он способен подвести итог прошлой рутине без страха впасть в холодный пот или того, что его грудина сплющится сама по себе. Это никоим образом не значит, что легко, но это не так больно, как было раньше. До сих пор есть вещи, которые он не может заставить себя сделать. Пойти в маггловскую книжную лавку или запустить одну из её пластинок. Некоторые вещи всё ещё запятнаны. О некоторых вещах невозможно даже и думать. Но становится легче.***
Он смеётся впервые за долгое время. Смех искренен и исходит глубоко из его живота. Он чертовски скучал по смеху. Его тело трясется, и лицо начинает болеть от того, насколько широкой стала улыбка. Нет ничего особенно смешного в этом разговоре между ним и Тео, но его друг сделал комментарий о том, как его вывернуло на улице, снаружи ресторана, перед тем, как он сделал Пэнси предложение, и Драко не смог удержаться. Небольшое напоминание о счастливых временах поглощает его, и он разрывается от смеха, что, кажется, возмещает всё упущенное время. Он смеётся до тех пор, пока не начинает плакать, и плачет, пока не начинает всхлипывать. И только когда Тео неуверенно кладёт руку ему на плечо, он понимает, что он задыхается. Его грудь как будто обрушивается и горло поцарапано до основания от поочередного смеха и всхлипов. У него неясная голова и ощущается отдельно от всего тела. Будто он не тут. Будто он не проживает то, что происходит. Требуется еще несколько минут, чтобы действительно успокоиться. И когда это происходит, он лезет в карман за телефоном, который Гермиона дала ему. Тео выглядит сбитым с толку, но Драко игнорирует его, пока пролистывает, и пролистывает, и пролистывает. Наконец, он находит то сообщение, которое искал и поворачивает экран Тео с горькой улыбкой. 4/14/ 14:17 Гермиона: «Тео только что сказал мне, что собирается сделать предложение Пэнси» «Ставлю 10 галлеонов, что его вырвет, перед тем как он задаст этот вопрос.»***
Тело никогда не забывает. Даже когда разум пытается стереть это из памяти, тело никогда не забудет этого. Это мышечная память, выработанная годами рутины. Тело не знает. Оно работает само по себе. Но сейчас оно запоминает новую рутину. Теперь оно выбирает одну чашку в шкафчике, там, где раньше выбирало две. Теперь оно берёт один пакетик чая из банки, там, где раньше брало два. Раньше оно двигалось без его разрешения, и он не мог остановить это. Сейчас у него есть контроль, и он даже не замечает этого. Только когда заваривает идеальную чашку чая, он вспоминает. Только когда добавляет свежее молоко в ромашковый чай, Драко понимает. Он один. Теперь только он один. И место в его груди, которое болело от этого понимания, сейчас тупо пульсирует. Болит, но не так сильно Тяжело, но становится легче. Он скучает по ней, но знает, что она не ушла.
