А на Пасху выпал снег

      Весна 1999-го выдалась тёплой. На удивление рано оттаяла природа, покрывая холмы и леса свежей травой. Проснулись деревья, распуская нежные золотисто-зелёные листья. В воздухе запахло свежестью, игривой радостью.       Это было странное чувство, сдавливающее грудь. От него хотелось распрямить плечи, вдохнуть поглубже, и Драко чувствовал, как неизвестная сила заставляет родиться улыбку на его усталом бледном лице. Он смотрел в голубое, сияющее чистотой, небо, ощущая глубокую потребность жить, забыть прошлое, начать дышать заново.       Трудный год. Год одиночества и скорби. Вернуться после войны целым не удалось никому. Каждый был ранен, кто-то физически, кто-то душевно. Драко ни с кем не хотел делиться своими ранами. Он был один.       Как и она. Сейчас Гермиона Грейнджер была далеко — на другой стороне озера. Она, свесив ноги, сидела на ветке старого дуба, чуть подёрнутого лёгким ореолом пробивающихся листьев, и читала. Он был абсолютно уверен, что девушка не посмотрит в его сторону и совершенно спокойно наблюдал за ней на разогретом весенним солнцем камне, вытянув и скрестив свои длинные ноги.       Её друзья не вернулись в Хогвартс. Грейнджер не большая любительница компаний. Драко Малфой с самого начала года обратил внимание на её обособленность. Ему казалась забавной аналогия с самим собой — ни друзей, ни подруг. Только учёба.       У него совершенно не было особого интереса к ней. Но однажды в коридорах школы он ненароком услышал громкий смех шестикурсников и строгое:       — Поверьте, мальчики, у вас очень серьёзные проблемы!       Оказавшись рядом, Драко громко откашлялся. Шестеро парней замолчали и обернулись. За их спинами оказалась маленькая, напуганная, но очень решительная Грейнджер, готовая испепелить каждого. Палочка в её руке уже светилась красным угрожающим светом.       Малфой взирал на них исподлобья, тяжёлым колючим взглядом. И этого было достаточно, чтобы слизеринцы переглянулись и убрались прочь — никому не хотелось связываться с бывшим Пожирателем смерти. Судимый, приговорённый, отбывающий испытательный срок. А ещё поговаривают, что у него «не все дома».       Драко смотрел на неё спокойно, безмолвно, а она не сводила глаз с его лица.       — Зачем? — озадаченно спросила она.       Малфой лениво пожал плечами.       Грейнджер молча обошла его и исчезла. Драко так и стоял посреди коридора, сам не понимая, «зачем», но на душе отчего-то было хорошо.       Ему казалось, что она нарочно всё время попадается на глаза, куда бы он ни пошёл. Грейнджер встречалась в библиотеке, на берегу озера или в теплицах. Это было странно. Что-то притягивало его, что-то еле уловимо трепетало в сердце. Её одиночество будто наполняло его пустоту каким-то смыслом.       Глядя на её сосредоточенное лицо, Драко думал лишь о том, что должен решиться. Только на что, сам не мог чётко осознать.       Гермиона подняла глаза. Да, она была далеко, но Драко ощутил, как пламенные очи гриффиндорки опалили всё внутри. Её взгляд замер. Остановился прямо на нём, и сидеть на тёплом камне стало как-то неуютно. Но нельзя же просто сделать вид, что он не смотрел в её сторону. А Грейнджер не сводила с него пронзительного взгляда. Они смотрели друг на друга заинтересованно, будто пытаясь понять, что происходит между ними. Что-то неуловимое.       Наконец она ухватилась за ветку и осторожно спрыгнула с дерева. Драко провожал её взглядом, пока её аккуратные кудри не спеша удалялись в глубь леса. На мгновение Гермиона обернулась, словно удостовериться, и поняв, что его взгляд преследует её, помедлила несколько секунд и скрылась за деревьями.       Драко думал, что досада должна была уязвить его сердце. Заметила наблюдение, это не входило в планы. Но её взгляд не был осуждающим или вопросительным, раздражённым тоже не был. Похоже, его одиночество интересует её не меньше. Всё это странно.       Он спустился с камня и, неторопливо прогуливаясь, пошёл вдоль берега. Солнце приятно припекало, и почему-то хотелось, чтобы она шла рядом. Он не знает, о чём бы спросил, может быть, рассказал. Ему хватило бы тишины — одной на двоих. Просто слышать её шаги, может быть, почувствовать прикосновение её руки. Драко усмехнулся этой мысли — невероятной и шальной.       Ему вспомнился Бал Победы, который проводили в декабре — вместо Святочного бала. В тот вечер он был один, и Гермиона была одна. Она сидела за столиком, с лёгкой полуулыбкой любуясь танцующими парами, а он замер у стены, засунув руки в карманы. Теперь он осознавал, что не сводил с неё глаз весь вечер. Её приглашали танцевать, но Грейнджер каждый раз отказывалась, мило качая головой и извиняясь.       Пэнси и Дафна пытались расшевелить давнего друга, но Драко так и не сдался. Он не хотел веселиться. Не хотел быть ни с кем в тот вечер, а только смотреть, как маленькая красивая гриффиндорка в скромном, но изящном чёрном платье неспешно потягивает коктейль… и молчит. Возможно, он отважился бы пригласить её, но чувствовал, что не готов к отказу.       Драко лишь несколько раз поймал её взгляд, удивительный, пылкий, каждый раз ощущая, как внутри всё сжимается от волнения. Он отводил глаза, искал другой объект для наблюдения, но всякий раз возвращался к ней, пока Грейнджер не растворилась в пространстве.

***

      День выдался на удивление ветреный и холодный. Поход в Хогсмид стал не такой уж радостной перспективой, но сегодня Пасха, а значит, уж лучше прогулка в деревню, чем просиживание за учебниками, хотя ЖАБА на носу.       Драко уже сильно пожалел, что пошёл в джемпере, надо было не выпендриваться, а надеть пальто. Не возвращаться же. Он шёл по дороге один. На самом деле, все слизеринцы шли в Хогсмид, но у него было ощущение, что вокруг ни души. Ветер пронизывал насквозь, и Драко приходилось не однократно накладывать на себя согревающие чары. Деревья, уже достаточно покрытые зелёной листвой, колыхались на ветру, и Драко, словно заворожённый, наблюдал за этим чудесным волнением. Тучи сгущались.       На полпути с неба внезапно посыпалась мелкая колючая ледяная крупа. Драко поёжился, мурашки прошли по коже с головы до ног. Но ветер вдруг прекратился, стало невероятно тихо. Он думал, что происходит что-то неправильное. Зима давно уступила свои права, а тут… ведь апрель заканчивается. Драко огляделся. Весёлые студенты, смеялись и дразнили друг друга, ведь все оказались в похожем положении — слишком легко одеты для такой погоды.       Мелкие крупицы постепенно сменились на объёмные, по-настоящему зимние снежинки, сбивавшиеся в удивительные для этого времени белоснежные хлопья. Вокруг закрутилась суета. Все ускорили шаг, девушки повизгивали, парни бесцеремонно хватали с земли еле-еле припорошивший её снег, угрожая забросать им юных волшебниц.       Драко чувствовал, как внутри поднимается странная волна беспокойства. Необъяснимого, похожего на предчувствие, будто должно что-то случиться. Он не ускорил шаг, даже несмотря на то, что его белая шевелюра отяготилась прилипающим к прядям снегом. Малфой упрямо плёлся позади всех, даже не думая поторопиться. Он наблюдал, как зелёные деревья неимоверно быстро покрываются снегом, как он липнет к подошвам демисезонных туфель. Стало ужасно забавно.       Он чувствовал, как лицо начал покусывать холод. Его щёки раскраснелись, а тело стало мелко дрожать, но невероятное удовольствие разливалось в груди. Это было так волшебно и сказочно — словно лето пригласило зиму в гости. И он медленно повернулся, оглядывая окрестности. Радость запылала в душе, как в детстве. Удивительная, чистая радость.       И когда он обернулся, сердце остановилось.       Она смотрела в небо. Красивые резные снежинки, кружась, опускались на её ресницы. Гермиона щурилась, улыбалась, но продолжала стоять, подняв голову. Драко казалось, что эту девушку он видит впервые в жизни. Её волосы, словно покрылись белоснежной кружевной фатой, а плечи, прикрытые красно-золотым гриффиндорским свитером, убрались накидкой.       Яркий луч солнца прорезал тучи, освещая золотом самую красивую девушку, что он когда-либо видел. Он подходил всё ближе, не имея возможности отвести от неё восхищённого взгляда. И когда их глаза встретились, Гермиона замерла. Снежные хлопья мерно падали на землю, а они молчали просто глядя друг другу в глаза.       — Я хотел…       — Я думаю…       Одновременно заговорили они, делая шаг друг к другу.       Ему вдруг показалось, что жизнь подарила ему какой-то невероятный шанс. Шанс дышать, шанс жить. Шанс любить. Девочка, которая всегда казалась такой далёкой, внезапно стала так близка и понятна. Особенно теперь, когда их пустота наполнилась одиночеством друг друга.       — Прости… — еле слышно выдохнул он.       И в её глазах блеснули слёзы. Нежная улыбка тронула её алые от мороза губы, а щёки стали ещё ярче.       — Хорошо, — шепнула она.       Драко бережно взял её за руку, совсем так, как ему хотелось, и девушка прикусила губу от волнения. Тепло окружило их оберегающим коконом. Снегопад стих, а они всё стояли глядя друг другу в глаза.       — Можно… пригласить тебя…       Драко вдруг смутился. Он никогда в жизни не испытывал такого. Никогда! Он опустил глаза.       — Хочешь, пойдём в «Три метлы»? — застенчиво предложила Гермиона.       Драко снова взглянул ей в глаза и согласно кивнул. А потом протянул руку к её волосам, осторожно стряхивая с них снег. Гермиона вздрогнула, и он заметил, как стайка мурашек пробежала по её шее. Драко улыбнулся, испытывая самую непостижимую радость в своей жизни.       Девушка подняла руки, очищая от снега его плечи. Яркое солнце играло в его серых глазах золотыми бликами. Пустынная дорога приглашала их в путь. Неизведанный, интересный и неожиданный.       Двое, держась за руки, медленно шли по заснеженной дороге. Двое, которых прежде нельзя было представить вместе. Словно встретились лето и зима.       А на Пасху выпал снег.