Пацан сказал

      Антон уже минут пять стоял у почтовых ящиков и тихо матерился, раскладывая по квартирам платёжки. Зачем вообще в эру мобильных приложений и автоплатежей кому-то нужны были бумажные квитанции — непонятно. По какой причине почтальон их района решил все эти платёжки разом запихивать в ящик Шастуна — непонятно вдвойне. Антон бы их выкинул к чёрту, но потом вспоминал, что в их подъезде живёт, например, баб Маша, у которой ни приложений, ни автоплатежей, и Светлана Максимовна с её странной любовью к различным печатным источникам информации. Может быть кто-то хранил эти платёжки как память или передавал арендодателям — неизвестно, так что Антон матерился, но исправно раз в месяц рассортировывал всю эту гору бумажек.       Когда последние приветы от ЖЭКа были разложены в соответствии с номерами квартир, Антон обернулся к звякнувшему лифту, из которого показалась куча коробок. Коробки, разумеется, были не одни, а в компании Юрия — соседа Антона, который уже полтора года снимал квартиру сверху. Шастун, недолго думая, тут же принялся помогать, на что сосед благодарно кивнул. — Съезжаешь? — спросил Антон. — Ага, к работе поближе, — кивнул Юра. — Да и хозяева уже нового съёмщика нашли.       Антон кивнул, а потом вздохнул. Новые соседи — это всегда лотерея, никогда не знаешь, какой билет вытянешь: милую пожилую пару, которую не слышно от слова совсем; недавно вырвавшегося из родительского гнезда студента с вечеринками в любой день недели; одинокую женщину неопределённого возраста с пятнадцатью кошками; музыканта, которому необходимо каждый день пилить какую-нибудь виолончель; стереотипного мужика с перфоратором и вечным ремонтом; молодожёнов с бурными ссорами и ещё более бурными примирениями; тех самых личностей неопределённого социального статуса, к которым участковый как к себе домой ходит, или ещё кого-нибудь интересного. — Кому сдадут, не видел? — спросил Антон, помогая Юре вытаскивать коробки к машине. — Да мужик приходил, — пожал плечами тот. — Выглядел прилично, вроде не алкаш и не нарик. Насчёт семьи и животных извини, брат, без понятия.       Шастун опять кивнул и понадеялся, что новый сосед переедет без орущей ватаги детей — и уж тем более без желания завести её сразу после переезда.

***

      Десять утра в субботу — несусветная безбожная рань — началось для Антона с грохота дверей и топанья. Шастун честно пытался спрятать голову под одеялом, собрав целую шапку, но довольно быстро сопрел и был вынужден вылезти из своего кокона. Антон уже было хотел крепким словцом помянуть Юру, но потом вспомнил, что тот неделю как съехал, и значит шум создавал новый сосед.       Антону, как и любому другому человеку, стало любопытно, с кем теперь придётся соседствовать. Поэтому превозмогая лень и сонливость, он встал, наскоро умылся, вышел в подъезд и поднялся на лестничный пролёт выше. Дверь в квартиру соседа была открыта, в дальний конец прихожей были сдвинуты какие-то коробки, остальные, видимо, заносили в гостиную. Антон посторонился, пропуская грузчика, и от порога крикнул: — А хозяева тут? — Тут, — отозвался мужской голос.       Из кухни вышел мужчина, смотря на Антона вопросительным и чуть усталым взглядом. Одет он был явно в домашне-ремонтное: драные джинсы и футболку на три размера больше; выглядел тоже вполне подходяще под ситуацию: вроде и бодро, а вроде и заебавшимся уже в край. Антон его от всей души понимал: когда переезжал сам, то желание ебашить коробки с окна появилось примерно на двадцать седьмой минуте. — Антон, — решил представиться Шастун, когда молчаливые гляделки затянулись. — Под тобой живу. — Арсений, — представился мужчина, пожимая протянутую руку. — Разбудили? — Десять утра, — пожал плечами Антон, то ли соглашаясь, то ли понимая, что имеют вообще-то право, не в шесть же начали. — Помочь чем может?       Арсений хмыкнул, и Шастун мысленно ударил себя по лбу. Чем он тут поможет, вещи разобрать, раз коробки грузчики таскают? Да, все же соседи так делают. — Я даже примерно не представляю, где у меня чайник и кружки… — задумчиво протянул Арсений с лёгкой полуулыбкой. — Отлично! — тут же вскинулся Антон. — Я ровно под тобой, так что как закончишь — приходи, жду на знакомственно-соседский чай.       Арсений улыбнулся чуть шире и чуть радостнее. Антон, кивая как китайский болванчик, развернулся, едва не врезался в очередную коробку в руках грузчика и почти скатился по лестнице вниз. В квартире тут же поставил чайник, прошарился по шкафчикам и холодильнику, выискивая какие-нибудь печенья-конфеты-шоколадки-хоть что-то, распихал в коридоре обувь в шкаф, схватил куль вещей с дивана и закинул их на расправленную кровать, закрыв дверь в спальню, повесил новое полотенце в ванной и уселся на кухне, уставившись в окно. — И что это было сейчас? — сам у себя спросил Антон через пару минут задумчивого втыкания в никуда.       Вообще-то, Шастун прекрасно знал, что это такое было. Его стремительно прогрессирующая после двадцати пяти лет бисексуальность моментально активизировалась при виде объективно симпатичного мужика и выключила рациональное мышление, отыгрываясь за все годы упорного игнорирования собственной природы. У Антона всё ещё слабовато было развито умение «рыбак рыбака», но собственное подсознание это волновало мало, так что сейчас наружу прорвалась попытка выглядеть в глазах нового соседа лучше. Как будто это чем-то поможет, конечно.       Антон честно не понимал, как в обычной жизни один мужик может познакомиться с другим в том самом смысле. Если на западе на «хэй, давай познакомимся» в большинстве случаев можно получить просто нейтральный ответ «играю за другую команду», то в России за подобный вопрос можно получить по лицу, почкам, печени и всему остальному в зависимости от степени оскорблённости оппонента. Шастун и сам года два назад довольно резко на это ответил бы — не физически, так хоть словами. Это сейчас, пройдя условную терапию на кухне бывшей девушки, которая сначала охренела от новостей, а потом самостоятельно регистрировала Антона в Гриндере, Тейми, Филде и других дейтинг-приложениях, Шастун принимает себя таким, какой он есть. Да, мужчины ему нравились также, как и девушки. Да, может быть даже немного больше. Это нормально. Антону потребовалось десять лет и переезд в Москву, чтобы это понять, но главное — понял. А вот как найти себе адекватные отношения — пока нет.       Шастун ещё раз вздохнул, с сомнением посмотрел на телефон, но потом всё-таки набрал Иру — потому что кому ещё звонить, как не бывшей, которая уже второй год пытается тебя с кем-то свести. Кузнецова ответила спустя четыре гудка — она тоже была далеко не ранней пташкой. — Если это не вопрос жизни и смерти, то иди нахуй, — вместо приветствия сказала Ира. — У меня охуенный мужик сверху новый, — отозвался Антон. — Неибически рада за твою личную жизнь, спасибо, что поделился, — пробурчала Ира, но Шастун по голосу слышал, что она взбодрилась и заинтересовалась. — Где подцепил? — В подъезде, — усмехнулся Антон. — Сосед сверху у меня новый. Красивый, сука, с щетиной и драными джинсами. — Серёжки, кольца? — тут же перешла на деловитый тон Кузнецова. — Серёжек не видел, на кольца тоже внимание не обратил, — доложил Антон. — Да и бред это, сама же знаешь. — Ну это хотя бы повод начать разговор, — хмыкнула Ира, судя по всему окончательно просыпаясь. — Он ко мне на чай зайдёт, — сказал Антон. — Я даже какие-то печенья нашёл. — Быстро ты, — одобрила Ира. — И что звонишь? Моральную поддержку ждёшь? — Как у взрослого мужика в России спросить про ориентацию глаза в глаза, чтобы в эти самые глаза потом не получить? — почти философски протянул Антон. — При том, что мы ещё и соседи. — Я тебе поэтому про серёжки и говорю, — отозвалась Кузнецова. — Ты же квнщик, хоть и бывший, сшуткуй там как-нибудь про пиратов и педиков. — Злая ты с утра, — улыбнулся Антон. — Ну про каких пиратов и педиков, серьёзно. Сейчас никто этих обозначений не знает вообще. — А мужику этому сколько, пятнадцать? — уточнила Ира. —Ну, лет тридцать может плюс-минус, — задумался Антон. — Ну тогда можно просветить заодно, — сказала Кузнецова. — Скажешь что-то типа «ой, а ты знаешь, что на мизинчике левой руки колечко означает? Хочешь расскажу?» — Ага, а потом мне после рассказа этим мизинчиком вместе с четырьмя другими товарищами в кулаке по лицу прилетит, — хмыкнул Шастун. — Я вообще как попало кольца ношу, это ничего не значит же. — Ну тогда я не знаю, — буркнула Ира. — Чего ты от меня-то хочешь? Чтобы я приехала и помогла тебе понять, твоей команды игрок или нет? Ты меня прости, конечно, но я насчёт тебя-то не поняла, а мы встречались, что уж про других говорить. — Да я просто новостями из жизни поделился, — улыбнулся Антон. — Ну знаешь, желания материальны и всё такое, может сработает. — Ну так вслух скажи три раза, что он гей, — усмехнулась Ира. — Что там ещё надо, по столу постучи, вокруг повернись. Туфельку за порог выкини, принесёт обратно — поженитесь. Или это из другой сказки?       Антон рассмеялся и покачал головой. Всё-таки Ира была замечательной подругой. Шастун до сих пор ей был благодарен за то, что она не ославила его на весь Воронеж после раскрытия всех карт, а отнеслась спокойно и даже с юмором. Для Антона это было важно, он ведь даже не всем друзьям про себя сказал, представляя, как на это могут отреагировать тридцатилетние женатые мужики. — Ладно, Ириш, спасибо за моральную поддержку, — тепло сказал Антон. — Извини, что разбудил. — Всегда пожалуйста, — тоже мягко отозвалась Ира. — Звони в любое время.       Антон кивнул, хоть Ира этого и не видела, и сбросил вызов, ещё раз оглядывая кухню. И почему у людей не было каких-нибудь универсальных определителей ориентации и симпатии? Запахов там (приятных, естественно) или визуальных меток. Как проще всем было бы жить. Ну, может чуточку неловко, но наверняка проще же. А так сиди и страдай, нравишься или не нравишься, интересуешь или нет. Пока Шастун сидел в своих мыслях о прекрасных и понятных мирах, он чуть не пропустил стук в дверь — звонок отсутствовал за ненадобностью. На пороге, что неудивительно, стоял Арсений, держа в руках упаковку каких-то пряников или булок, которую он и вручил Антону. — Единственное, что я нашёл к чаю в коробках, — улыбнулся Арсений. — Не приходить же с пустыми руками.       Антон кивнул, тоже улыбнулся и неопределённо взмахнул рукой, предлагая Арсению пройти либо в ванну руки сполоснуть, либо сразу на кухню. Арсений выбрал первый вариант, так что Антон, прижав к себе упаковку всё-таки пряников, ретировался на кухню, принимаясь расставлять на столе кружки и тарелки. Отчего-то Шастун чувствовал волнение, граничащее со смущением, хотя с чего бы: вроде не молодой пацан уже и не на свидание парня позвал. — Извини, что навязался, — сказал Арсений, заходя на кухню. — Я просто действительно в душе не ведаю, где у меня посуда, да и видеть все эти коробки, если честно, даже не хочу. Как представлю, что мне всё это разбирать ещё… — А ты один переехал? — спросил Антон, старательно убавляя в голосе интерес пунктов на пятьдесят. — Ага, — кивнул Арсений. — Буду обживаться в столице.       Может Антону и показалось, но голос Арсения прозвучал немного тоскливо, так что Шастун сделал то, что обычно делал, пытаясь поднять людям настроение и заполнить паузы — начал нести всё подряд. — А ты откуда? Я вот из Воронежа, тоже относительно недавно перебрался, года два всего. Первое время ходил и охреневал, если честно, как будто из деревни приехал, не в обиду малой родине.       Арсений хмыкнул и чуть наклонил голову набок, разглядывая Антона с интересом. Тот подумал, что пялиться в ответ не очень красиво, но сделал ровно то же самое. — Из Питера, — ответил на вопрос Арсений. — А в него — из Омска, так что первое впечатление понимаю. — Работа? — предположил Антон самый логичный вариант, потому что большинство из культурной столицы в златоглавую перебирались именно по этой причине. — Развод, — отозвался Арсений просто и кратко. — О, — только и ответил Антон.       Желание спросить причину развода начало зудеть на подкорке примерно сразу, потому что в голове у Шастуна столкнулись две волны: первая несла с собой смиренно-понятливое «ну, значит натурал, раз женат был», а вторая танцевала надеждой «ну ты вон с девушкой расстался, потому что тебе мужики нравятся, развестись ведь и по этой причине можно». Но спрашивать было невежливо, тем более Арсений совсем не выглядел как человек, который жаждет поделиться. Он сидел спокойно и невозмутимо, в открытой позе, но всё равно создавалось впечатление, что дальнейшие личные вопросы он мастерски проигнорирует. — Ну, у нас подъезд нормальный, — неловко перевёл тему Антон. — Алкашей вроде нет, стукачей тоже, в лифте кнопки никто не жжёт, на стенах не рисует. — Бабули-караульщицы на лавочке? — хмыкнул Арсений. — Ну эти только в новостройках пока не живут, — тоже улыбнулся Антон. — Но никого подходящего под «проститутки, наркоманы!» выловить пока не могут. — Это хорошо, а то я иногда в таком виде могу возвращаться, что подойду под обе категории, — тихо рассмеялся Арсений и, заметив недоумённый взгляд Шастуна, пояснил: — Всякие шоу устраиваем по работе. Иногда могу домой прямо в сценическом прийти, а там чего только нет. — О, круто, — протянул Антон. — Я когда-то тоже хотел где-нибудь выступать. Не шоу, конечно, больше с юмором, но как-то не выгорело. — Да я тоже не то чтобы прямо известный шоумен, — покачал головой Арсений. — Тоже много что хотел, тоже… не выгорело.       Это было сказано с лёгкой грустью — Антон прекрасно знал интонацию: он её у себя же слышал, когда о Камеди говорил. Вроде как и смирился уже, что не вышло, а вроде всё ещё тянет где-то внутри разочарованием. Жалеть в такие моменты никого не надо, сочувствовать тоже — только хуже будет. Антон и сейчас не стал, только задумчиво и почти машинально перевёл взгляд на руки Арсения, вспоминая слова Иры про кольца. Но тут ждало разочарование: у соседа было только одно кольцо-печатка на правом безымянном. То ли после развода ещё не снял, то ли обручальное им заменил. Спрашивать Шастун не решился, только мимолётом бросил взгляд на уши Арсения, отмечая полное отсутствие серёжек. Ну вот, даже про пиратов не пошутить, как Ира предлагала. — А вообще как район? — спросил Арсений, мгновенно переключаясь на бодрый и деловой тон. — Магазины, кафешки, парки? Местный дядя Толя, который с полпинка починит любую машину? Я ничего толком посмотреть не успел. — О, этого добра навалом, разве что местный авто-эксперт у нас Сергей, — улыбнулся Шастун и очень активно начал рассказывать, куда можно сходить и что посмотреть.       С Арсением было легко говорить. Они не касались личных тем, но обсудили буквально всё, что только можно: музыку, фильмы, парки, любимый вид спорта, еду и ещё десяток разных вещей. Два раза снова ставили чайник, один раз заказали пиццу — потому что у Антона из готовой еды была только колбаса, а у Арсения — ничего.       После обеда Арсений с явной неохотой засобирался домой разбирать коробки, Шастун подавил в себе желание снова предложить помощь и вместо этого предложил обменяться телефонами. — На всякий случай, соседи же, мало ли, — нервно дёрнув плечами добавил Антон, когда Арсений посмотрел на него вопросительно. — Хорошая идея, — кивнул тот.       Записав в контакты «Арсений Сосед», Шастун напоследок пригласил того ещё раз в гости. По-соседски посидеть. — Тогда уж ко мне, как только с вещами разберусь, — отозвался Арсений. — Отметим новоселье, так сказать.       Антон пару раз кивнул, горячо поддерживая идею, и закрыл за соседом дверь, зачем-то оставшись рядом с ней и прислушиваясь. Наверху хлопнула дверь, отдалённо послышались шаги, потом что-то прошуршало — видимо, Арсений сдвинул коробку на полу. Антон смутно понимал, зачем он вообще пытается различить, что происходит в квартире сверху, но тем не менее стоял и слушал, как будто это чем-то могло помочь и как-то подсказать. Вопрос о том, как с лёту определять ориентацию человека, пока оставался без ответа.

***

      Иногда Шастун искренне сочувствовал Ире: сначала два года жить с парнем и расстаться с ним по причине «извини, мне тоже нравятся мужики», а потом ещё два года слушать его нытьё про этих самых мужиков. Не то чтобы Антон прямо ныл, но иногда ему хотелось пожаловаться кому-то на то, что красивый интересный парень, живущий вот буквально в шаговой доступности, не спешит давать намёки на свою ориентацию. Иногда Антону казалось, что Попов (конечно Шастун узнал его фамилию, спасибо гетконтакту) гейский гей. Иногда — натуральный натурал. А порой в Арсении проскальзывала такая сложно характеризуемая ебанца, типа «я загадочная фея, разгадай меня». И это они с были знакомы чуть больше месяца, если что.       Помимо Иры, которая всё-таки хотела устроить свою личную жизнь и изредка посылала Антона в пешее эротическое с его нытьём, благодарным по принуждению слушателем становился Илья. И если Ира всё-таки сочувствовала и пыталась давать советы, то Макаров зачастую просто охуевал от ситуации и приносил пиво. — Шаст, ну я не знаю, ну спроси у него прямо, — пожал плечами Илья. — Чтобы он мне нос сломал? — удручённо спросил уже слегка подвыпивший Антон. — Он сильный, знаешь? Хоть по виду и не скажешь, но он прямо реально сильный. Я по сравнению с ним просто палка ходячая. — Палка больно бьёт, — хохотнул Илья. — Ну давай я спрошу? — В смысле? — удивлённо моргнул Антон. — Ну в прямом, — простодушно улыбнулся Илья. — Подойду там где-нибудь во дворе и спрошу, не хочет ли он познакомиться с моим другом. Мне-то он вряд ли нос сломает, да?       Антон оглядел Макарова и хмыкнул. Арсений мог бы, наверное, потому что хрен его знает, что ещё таило в себе его прекрасное тело, которое как-то раз Шастун случайно увидел полуобнажённым, когда помогал тащить какую-то херню из ИКЕИ, но Илья в общем и целом выглядел так, что лучше не надо. К тому же, если не для себя, а для друга спросить… — Правда спросишь? — подался вперёд Антон. — Да без проблем! — от души хлопнул его по плечу Макаров. — Когда его во дворе поймать можно? Ты же по любому знаешь. — Блин, с этим проблема, — вздохнул Антон. — Он когда как домой возвращается. Может вообще весь день не работать, а может прямо сутками не приходить. — Блин, ну не караулить же его, — пробурчал Илья, которому идея стала явно нравится меньше. — А позвонить и спросить? — Вообще ни разу не палевно, ага, — закатил глаза Антон. — Ну а что ты предлагаешь? — развёл руками Макаров. — Пошли во двор сидеть и ждать, хер ли, может приедет. Нет — так хоть меня проводишь.       Антон задумчиво посмотрел в окно. На улице было тепло, уже слегка темнело, со двора доносились детские выкрики. Сидеть на лавочке с бутылками пива и сигаретами, как типичное быдло из две тысячи шестого не хотелось, но развеять свои сомнения и обрубить хвост надежде было уже прямо нужно. Потому что Антон уже поймал себя на несколько нездоровой зацикленности, когда нашёл все возможные социальные сети Арсения, но не подписался ни на одну, чтобы следить за ним инкогнито. Осталось только начать дрочить на фотки Попова из инстаграма и дальше падать будет некуда.       Именно такие мысли (и парочка бутылок пива) сподвигли Антона всё-таки согласиться с идеей Ильи и спуститься во двор. Сели они, разумеется, подальше, чтобы не спалиться сразу, и принялись ждать, от скуки перемывая косточки общим знакомым и вспоминая безоблачное воронежское детство. И за погружением в ностальжи чуть не пропустили машину Арсения. Но Антон — зоркий, пусть и слегка пьяный, глаз, поэтому знакомое авто взглядом выцепил и тут же дёрнул Илью за кофту. — Вон он, — зачем-то шёпотом сказал Антон, стараясь слиться с тенями. — Иди. Нет, подожди, давай я тебе позвоню, на громкую связь поставь. — Что за шпионские приколы, Шаст, — покачал головой Илья, но просьбу выполнил, убирая телефон в карман. — Не кипишуй. — Я не кипишую, — отозвался Антон, следя, как Арсений выходит из машины.       И нещадно залипая. Возможно даже с приоткрытым ртом, вспоминая ремарку Попова в первый день знакомства. Ту самую, про проституток. — Шаст, — с сомнением позвал его Макаров, тоже смотря в сторону Арсения. — А тебе не кажется, что тут ну прямо всё очевидно? — Иди! — вместо ответа пихнул Илью Антон, продолжая залипать.       Арсений выглядел прекрасно. Вот просто вау он выглядел. Антон понял, что это какой-то сценический образ, но больше всего этот образ подходил к какой-нибудь очень горячей сцене рейтингом не для детей. Узкие тёмные джинсы, не оставляющие простора для воображения, потому что обтягивали вообще всё, особенно то, перед чем Антон мысленно уже встал на колени; светлая обтягивающая майка, открывающая невероятный вид на ключицы, которые хотелось укусить; свободная расстёгнутая рубашка, которая в сумерках казалась вообще полупрозрачной, позволяя разглядеть бицепсы. Если Арсений скажет, что он натурал, то Антон нахрен съедет с этого дома, потому что так жить нельзя.       Илья тем временем до Попова уже дошёл. Антон не мог точно разобрать выражение лица Арсения, но по напрягшейся фигуре понял, что тот насторожился. Ещё бы: Макаров был добрейшей души человеком, но выглядел он иногда как борец ММА. Особенно вечером во дворе и с такой целеустремлённой походкой. Антон мысленно ударил себя по лицу за супер план, но телефон в руках сжал крепче, стараясь ничего не пропустить. — Простите, молодой человек, — начал Илья, останавливаясь рядом с Арсением. — Можно вопросик вам задать? «Мда, — невесело подумал Антон. — Можно вывести нас всех из дворов Воронежа, но вывести дворы Воронежа из нас — нереально». — Задавайте, — отозвался тем временем Арсений спокойно, но подобравшись. — Вы случайно на свидания с парнями не ходите? — совершенно прямо спросил Макаров. — Мне для друга узнать.       Некоторое время было тихо, а потом Арсений слегка нервно хохотнул. — Если это из разряда тех историй, где «мой друг, а ни в коем случае не я»… — начал Попов. — Не-не, мужик, серьёзно, — взмахнул рукой Илья, из-за чего Арсений машинально отступил назад. — Я вообще не в той команде. У меня реально друг, он прямо реально запал. — А сам друг спросить не может? — всё ещё насторожено спросил Арсений. — Он боится, что ты нос ему сломаешь, — доверительно сообщил Илья. — А, ну да, послать на переговоры кого-то, кому дать по морде сложнее — хорошая тактика, — усмехнулся Арсений. — Вот и мы так решили! — обрадованно сказал Макаров. — Ну так что? — Пусть сам спросит, — уже совсем спокойно отозвался Арсений. — Я носы за вопросы не разбиваю, если что.       Антон, всё это время кусающий губы, протяжно выдохнул, когда Попов скрылся в подъезде. Ответов про ориентацию по-прежнему не было, зато надежда расцвела ярким цветком: ведь Арсений не сказал категоричное «нет». — Ну, слышал? — подошёл к Шастуну Макаров. — Бить тебя не будут, иди спрашивай. — Ну не сейчас же, — тут же всполошился Антон, зачем-то поправляя волосы. — Человек устал после работы, от меня вон пивом несёт… — Ясно, ещё месяц страдать будешь, — кивнул Илья. — Тогда запомни, что я твоё нытьё слушать больше не собираюсь. И Кузнецовой скажу, чтобы тебя туда же послала, куда сегодня. — Да завтра я с ним поговорю, — прошипел Антон. — Ну серьёзно, не на ночь же глядя. — Забились? — неожиданно весело предложил Илья.       Антон возмущённо на него посмотрел, потому что использовать пацанские приёмчики — это читерство. Но в душе уже поднялась волна «бля буду», так что Шастун вскочил с лавочки и решительно ударил кулаком по подставленному кулаку Макарова. — Забились.

***

      Антон стоял на лестнице уже минут пятнадцать и думал, какой же он идиот. Забиться-то он с Ильёй забился, а вот как Арсению в глаза посмотреть и прямо спросить не придумал. Все варианты казались максимально тупыми, так что Антон себе тоже начал казаться максимально тупым. Но пацан сказал — пацан должен сделать, иначе зачем вообще нужны эти цитатки из пабликов? Не давая себе передумать и успокаивая тем, что всегда можно съехать, Шастун решительно постучал в дверь.       Арсений открыл спустя буквально минуту. Выглядел он бодрым, совсем не удивлённым и, как обычно, залипательно-красивым в домашних шортах и майке. — Привет, — поздоровался Арсений с улыбкой, шире открывая дверь. — Случилось что? — Ага, да, — кивнул Антон. — То есть не совсем, конечно, но можно так сказать. — Очень понятно, — хмыкнул Арсений. — Помни, что ты за вопросы людей не бьёшь, — сказал Шастун быстрее, чем успел понять, что сдал себя с головой.       Арсений сначала удивлённо моргнул, потом улыбнулся шире, а затем вообще тихо рассмеялся. Антон по ощущениям услышал райское пение, но самое главное — Попов выглядел всё понявшим, но не злящимся совершенно. Даже более того, он выглядел… польщённым и радостным? — Ну так… — протянул Антон, чувствуя, как губы разъезжаются в улыбке. — Пойдёшь со мной на свидание? — Надеюсь, в этот раз без посредников? — хитро прищурился Арсений. — Без, — уверено кивнул Антон.       Илью он потом сводит в бар в качестве благодарности, потому что сам бы решался ещё полгода, не меньше. А так… — Я зайду за тобой вечером? — Часам к восьми я что-нибудь закажу, так что лучше зайди вечером ко мне.       Шастун сделает всё возможное, чтобы если и съехать из квартиры, то только в квартиру наверх.