The only truth that only one knows.

Утро. Снова раздается этот ужасный кашель за стеной соседней комнаты. Как же я устала. Наверное, полежу немного сегодня еще, я ведь тоже болею, ничего же не будет. Это было ошибкой. Самой роковой ошибкой этого чертового дня. Покапавшись в телефоне несколько минут, начинаю вставать, невозможно уже терпеть раздирающий душу в клочья кашель. Привожу в надлежайший вид кровать, сон не приносит никакого облегчения, я словно окунаюсь в черную мглу и встаю на утро, вернувшись из ада, голова все также болит. Питаюсь лекарствами, воду не пью — противно, пищу не ем — не могу на нее даже смотреть. Все как всегда, никакие таблетки не помогают от этой боли, хочется на потолок лезть от отчаяния. Больно. Надо терпеть, родителям сейчас тяжелее. До сих пор не представляю, как мы доехали до дома с температурой под 39-40С. Чертова болезнь. Как это иронично заболеть, прикладывая все усилия для того, чтобы этого не произошло. Но вернемся к реальности: иду в соседнюю комнату и застываю от ужаса, медленно ползущего по моим вена, понимая, что это конец. Вдох — Выдох — Пошла — Вспомни чему учат анастезиологов. Приходится взять себя в руки, забить на эмоции и идти помогать, снова нести с первого этажа шприцы с сильным антибиотиком, растворять лекарства как учили, колоть уколы, давать таблетки и пытаться сказать хоть что-то, хотя язык как будто прилип к небу, трудно рот открыть не то, что вымолвить пару слов. Да черт бы его побрал, просто спросить про самочувствие, попытаться уговорить обратиться к знакомым медикам. Спокойный рассудок, делай и смотри со стороны, наблюдай и не выдавай беспокойства. Приходится спуститься на первый этаж, позвать других членов семьи, понимая, что мне потом еще выскажут за мое самовольство, медленность и безответственность. Спустя несколько часов приехала скорая, у которой не было кислорода, вызвали реанимацию, обзвонили знакомых-заведующих больниц: обещали все сделать. Знаете, смотреть как умирает ваш самый близкий родственник — ужасно. Ощущение будто погибает не он, а вы. Испытывать в себе противоречивые эмоции, но собственными усилиями подавлять их, так как пойдут истерикой, которая сейчас совершенно не к месту да и времени нет на нее. Знать, что это последние часы, проведенные вместе и не пойти даже попрощаться, боясь, что своими действиями и словами сломаете человека, находящегося на грани смерти. А через несколько часов узнать, что этого человека больше нет. Больно. Пока никто не видит, можно и отпустить себя, забиться в угол комнаты, свернувшись маленьким комком и тихо рыдать, чтобы никто не слышал. Собирать себя каждое следующее утро, слушать слова соболезнований, которые уже сидят в горле, нервным комком, не давая спокойно дышать. Делать вид, что все в порядке, ради оставшихся родственников днем, а ночью отпускать все маски, вновь рассыпаясь на миллиарды осколков. Не давать и шанса оставшейся семье усомниться в своей твердости духа, быть под непроницаемым куполом, умирая понемногу изнутри. Просыпаться от кошмаров и вспоминать прошлое, снова окунаться в хорошие воспоминания и просыпаться в жуткую реальность, бороться с депрессией родных, не давая им сойти с ума, когда уже сама на грани. Слушать истерики каждый день, скрывать свое раздражение, пытаться успокоить, но каждый раз все больше погружаться в бездну безразличия, медленно сходя с ума.