Затмение снов.

Над ущельем клубился туман. Острые пики серых, холодных гор будто окружали сами себя пуховым белым одеялом. Солнце слабо светило, сквозь мутную пелену грязного, бледного тёмного неба. Подрагивая от усилий, смахивая когтистой рукой прилипшую к вспотевшему лбу чёлку, по узенькой опасной тропе, вившейся затейливой тропинкой брёл человек. Или совсем не человек. А точнее совсем НЕ человек. Лорд демонов тяжело дышал, и, наверное, ему было от души фигово. Хотя откуда в этом ледяном создании душа, можно было ещё спросить, однако всё же если заставить дышать разряженным воздухом любого, это будет трудное испытание. Однако учитывая силу и довольно отличающуюся от человеческой выдержку и природу, в общем, причина плохого самочувствия ину – демона наверное крылась не в погодных условиях. Тяжело отпрянув от пролетевшего рядышком камушка (килограмм на пять не меньше) и вжавшись спиной в прохладные, можно даже сказать могильно холодные камни, демон прошептал, прикрыв безумные, красные глаза: -Чёртов смесок! А где – то далеко – далеко, в тёплой хижине чихнул Инуяша. Громко так, со вкусом. Выругавшись «опять, какая свинья вспоминает!» полудемон убрал за спину прядь волос и глянул за окно. Там лил дождь. Реки грязи, камней и прочего мусора, а так же мутной воды смывали всё на своём пути. Случались поползни. Но, если честно, ханьо это не сильно волновало. Главным для него в эти дни было… Не замочить уши! Да…. Святое! Ну и конечно размышления о мести, сладкой, горячей мести, ведь вопреки всем заверениям, Инуяша очень любил горяченькое, а холодным не редко брезговал. -Сходил бы, брата проведал – впервые за четыре дня с памятного разговора упомянула о ненавистном демоне Каэде, разжигавшая у очага огонь. Поморщившись, будто засунув и прожевав на одном дыхании лимон, ханьо «кхекнул»: -Вот ещё. Пусть сам гребётся со своими «особыми днями». Я ему что, нянька? И с какой это стати, я должен был отдавать ему жемчужину? – рука невольно коснулась правого глаза (автор кается, он забыл в каком глазу, но будем считать, что в правом. ^___~). При одном упоминании о том случае, о том унижении, обмане, опасности, в конце концов! Волосы на затылке вставали дыбом, а в груди рождался грозный рык. Сейчас это у него получилось куда лучше, чем раньше. Он уже не щенок, не беспомощный, даже не наивный. Суровая правда жизни, как бы это банально не звучала, выбила из него всю «дурь» и заполнила лишь бесконечным, холодным океаном. Для баланса. Ход Кагоме ожесточил его натуру, придав ей краеугольную, острую форму. Да он изменился. Ведь если ты не горячий и не горишь, то тебя не смогут потушить или заморозить. Упавшему в реку, нечего бояться дождя. Вот такая вот простая мудрость, всех премудростей. Будешь тут рассуждать. Тут главное выжить. И всё. -Ты мрачнее тучи, Инуяша. – заметила Каэде, и заработал разозлённый взгляд золотых глаз: -Не твоё дело, старуха. Лучше помолчи, я кажется слышу… - травница замерла вслушиваясь в звуки. Трек разведённого огня, стук капель по крыше, звуки стекающей воды… Шум леса. Да. Подозрительно тихий шум леса, лишь вода да дождь и больше ничего: -Слышишь? – мико кивнула и склонилась над огнём, протянув к нему руки: -Да. Тихо здесь. Как в могиле – Инуяша отмахнулся и дёрнул ушами: -Да не то! Слышишь.. Как будто… Как будто…. -И – НУ – Я – ША – САААН! Джакен сразу был против этой идеи маленькой девчонки. Пытался противостоять, как мог. И почти преуспел. Но когда ни уговоры, ни слёзы, ни мольбы, ни угрозы не помогли, Рин схватила повод А – Ун и взмыла вверх. Сквозь пелену тумана, они быстро исчезали из вида разъярённого, подпрыгивающего на добрый метр с кепкой, демона. Оставшись на небольшой прогалинке между скал, Джакен силой воли заставил себя успокоиться и раскинуть мозгами. Хоть и маленькие, они у него всё же были. Этак, куда могла направиться малявка? Искать Сушемару – сама? Она конечно глупая, эта человечка, но всё же не на столько, чтобы ослушаться прямого наказа дъекая. Но таки довольно отчаянная, любящая чтобы предпринять некоторые меры. И тут жаба осенило. Выпучив жёлтые глаза и схватившись за голову, он заскакал по прогалине, повторяя и бормоча «О нет, только не это!»…. - Э? – Инуяша молча уставился на мокрое нечто, подбежавшее к нему и уцепившиеся за рукава, глядящее на него из под мокрой чёлки громадными, шоколадными глазами: -Инуяша – сан я вас нашла! – счастливо выдохнула Рин и порывисто обняла полукрвоку, где – то на уровне пояса. «А она подросла» - невольно с улыбкой заметил ханьо, но тут же нахмурился, отстранив (читайте, отцепив) от себя девочку: -Что ты здесь делаешь, Рин? – вглядываясь в бледное, замёрзшее личико посиневшими губами, он передвинул её к огню, пусть погреется – Разве ты не должна быть с Джакеном и.. – сделав над собой усилие, он произнёс – Моим братом? – когда он выдавил из себя последние слова, ( даже не покривившись, просим заметить), глаза Рин задрожали, губы поникли кончиками вниз а плечи передёрнулись: -Инуяша – сан! – голосом предвещающим истерику, ДЕТСКУЮ истерику произнесла она, и первые слёзы показались в уголках её больших, выразительных глаз – Сушемару – сама – первый всхлип – Он пропал…. – маленькие кулачки сжались – Рин нарушила приказ, оставаться с Джакен – саном, но Рин не могла терпеть! Рин сильно боится что с Сушемару – сама что ни будь случится… - Инуяша едва сдерживался чтобы не разразиться грязными ругательствами, чёртеэтажным матом, самым настоящим, и выученным, за многие года практики. Ну не мог он терпеть, детские слёзы. Не мог! Жав на хрупких плечах пальцы, он закусил губу. Он уже понял, куда клонит мелкая засранка. -Чего ты от меня хочешь? – обречённо спросил ханьо, уже заранее зная ответ: -Инуяша- сан, помогите пожалуйста, найдите Сушемару – сама! – Рин смотрела. Нет, она СМОТРЕЛА. Огромными, оленьими глазами, побитого ягнёнка. И могла бы смотреть так вечно, и ничего бы не было. Но в уголках этих чудных глаз собирались слёзы, а неподдельное горе лежало на лице заморыша, проделавшего не лёгкий путь. Вздохнув он выдавил сквозь зубы, едва не ломая их от усилия: -Каэде… Присмотри за ней. Я скоро вернусь. – и глянув на Рин он хмыкнул: -Оставайся здесь. И теперь уж точно, ни шагу. – она послушно закивала и произнесла: -Рин хорошая. – поражаясь собственному жесту, и неимоверно ругая себя за него, он потрепал малышку по чуть об сохнувшим, влажным прядкам и быстро вышел, пока на ум не пришло ещё чего странного и какого – то чужеродного.