омежки и альфачи

- Ох блять, ненавижу когда мы делаем это тут... - Тарталья недовольно рычал, сжимая и комкая одежду историка на талии. Лаборантская была небольшой, и не совсем удобной для двух парней. Ладно... Одного парня и красивого, обворожительного мужчины с ярко-золотыми глазами, в которых отражалась дымка возбуждения, желания не прекращать, и мягкими губками, из-за поцелуев которые стали цвета спелых вишенок. Уроки кончились, а дверь помещения закрыта на ключ. Тогда, спрашивается, почему Чжун Ли и Чайльд просто не дошли до квартиры и не потрахались там? Ответ до смеха прост - терпение. Тарталья больше не мог терпеть, пока закончатся, казалось, бесконечный учебный день, чтобы можно было нагнуть учителя на столе, прижать к стенке закрытого кабинета, да хоть на пол броситься... И он терпел... Слишком долго ждал разрешения прикоснуться к фарфоровой коже Чжун Ли, затянуть в страстный поцелуй, залезть под одежду и услышать строгое: "нельзя". Снова облом... Чайльд словно пёс на цепи, на которого нацепили намордник и повели гулять. Но ради любви он готов на что угодно, и ещё совсем немного потерпеть было не проблемой. Не проблемой... Ага, ещё какой проблемой! Тарталья почти локти кусал, пока они шли до его лаборантской, что просто пропитана его парфюмом и запахом дорогого чая. Даже в аспектах напитков Чайльд баловал любовника. Покупал ему дорогие вещи, а тот не отказывался. И каждый раз Чжун Ли обнимал его или целовал, чтобы хоть как-нибудь отблагодарить, а потом ярко-ярко улыбался. Ради такого Тарталья готов понапокупать столько дорогих вещей, насколько хватит денег. А денег у Чайльда много.... Возвращаясь к настоящему, Тарталья уже успел прижать Чжун Ли к ближайшей стенке тесной лаборантской, поедая взглядом молочную шею. На ней уже почти не виднелись укусы. Этого Чайльду не нравилось. Все должны знать, что историк занят. Все должны знать, что это собственность Чайльда Тартальи. Услышав тихое "можно" от Чжун Ли, рыжеволосый словно голодный волк набрасывается на шею, кусая нежную кожу, плотно сжимая челюсть. На такую резкую боль историк охнул, прикрыл глаза и откинул голову. Чжун Ли никогда не был против таких укусов, ему просто нравилось наблюдать за ревностью любовника, который старался оставить как можно больше следов. Одна рука Чайльда успела заполсти под одежду, оглаживая твёрдый, розовенький сосок, и потом сразу сжав его, на что Чжун тихо застонал, не зная на что ориентироваться. Наконец клыки Чайльда перестали издеваться над свежим укусом, и в знак извинения Таратлья мягко гдадил милый сосочек шатена, слизывая кровь с метки. Чжун Ли довольно мычал, ноги его еле-еле держали, а в штанах становилось неприлично тесно. - Детка, потерпишь для меня? - спрашивает Таратлья как только заметил бугорок между ножек любовника, под конец целуя кровавый след. В ответ Ли только кивает, не в состоянии выдать нормальный ответ. - Хороший мальчик... - сладко шепчет ему на ушко рыжеволосый, поглаживая другой рукой бедро любовника. Таратлья убирает руку с набухшего соска, на что Ли разочарованно стонет. Вдруг его хватают под бёдра и садят на стол, под весом которого мебель недоверчиво скрипит. - малыш, она тебя выдержит? - вновь плотно прижимаясь между ног мужчины, шепчет Чайльд, поглаживая ножки и игриво оттягивая край штанов. Чайльд очень нетерпеливый. Уже в голове рыжеволосый рисовал картины, как его котёнок будет прогибаться под ним, перестать сдерживать свой сладкий голос, и наконец отдаться желанию похоти. Смотреть как серьёзный мужчина превращается в податливого малыша сильно возбуждала с каждым разом, из-за чего Чайльду пришлось закусить губу чтобы не простонать в голос. - Думаю да, он должен выдержать - голос Чжун Ли был ровным, но даже уши могли уловить как солнышко пыталось не дрогнуть. Его дыхание сбилось, а на лице блетсали капелики пота. Наконец можно перейти к десерту... Таратлья чуть ли не разорвал одежду на историке, и благодаря Чжуну этого не произошло. Чайльду пришлось мучаться с бесконечным количеством пуговиц. Пальцы дрожали, путались в них, и у юноши начали сдавать нервы. - Сука... Зачем тебе так одеваться? Малыш, я успел бы второй раз трахнуть тебя, если бы не эти чётровы одёжки.. - недовольно шипел Чайльд, спустя мучительные две минуты справившись с рубашкой. Распахнув её, Тарталья увидел то, о чем мечтал весь день - мягкая грудь котёнка. Одна рука тут же легла на одну грудь, сжимая её, ощущая какая она, блять, мягенькая. Вторая рука сделала тоже самое, сминая вторую грудку. Сам же Чайльд припал к шее возлюбленного, оставляя укусы и засосы, не такие яркие как самый первый, но они не сойдут дня-два точно. Чжун Ли в руках Тартальи слабо дрожал, не зная куда себя девать. Вроде ничего делать не надо, но историк тоже хотел доставить приятно любовнику. Думать долго не пришлось, и уже тонкая ручка Чжун Ли легла ему на пах, поглаживая и сжимая пульсирующий член, скрытый под одеждой. Чайльд криво усмехнулся, когда почувствовал что стояк начала ласкать рука любовника, но он продолжил свои ряды укусов по плечам, чувствуя как Чжун Ли играл с ним. А под тканью нижнего белья становилось все влажнее. Как только Тарталья отстранился от плеч, Чжун Ли схватил его за затылок и притянул к себе, утягивая в пылкий поцелуй. Губки историка были лучше любой карамели, поэтому Чайльд пытался взять с них всё: целовал, кусал, лизал, пока Чжун Ли не открыл ротик, пропуская влажный язык внутрь. Таратлья быстро подцепил юркий язычок котёнка, сплетая из вместе, пока они не задохнуться от недостатка кислорода. Чайльд не стерпел и быстро развязал ремень со штанов, а потом стягивая и их вместе с бельем. Отцепляясь от чужих пухлых губок, Таратлья отрывисто спросил: - У тебя есть смазка, детка? - в ответ мужчина указал на пиджак, который Таратлья выкинул на пол в порыве сильной похоти и страсти. Пришлось поднять его и найти во внутренних карманов смазку. - Ай-яй-яй, вы такой неприличный, что носите с собой не только смазку, но и презервативы, учитель? Давай сегодня без них, детка? - хихикнул Чайльд, выдавив холодную смазку на два пальца, растирая её и смотря в янтарные глаза любовника. Таратлья тонул в них, будто в расплавленном золоте. Чжун Ли схватился за его плечи, разводя ноги шире, приглашая его побыстрее войти в себя. Историка немного раздражала такая разговорчивость во время занятия столь интимными делами, но в этом весь Аякс... Перестав томить ожиданием своего малыша, Чайльд проталкивает пальцы, на что реакция учителя не заставила ждать: он выгнулся и сжал чужой стояк, но потом все-же отпустил его, хватаясь ручкой за плечо. - Ах, учитель, внутри вас так неприлично влажно, что-... - Чайльда резко приостанавливает движение пальцев, как только ощущает...вибратор..? Таратлья усмехается, и глядит в бесстыжие глаза любовника. - Ты всё-таки надел мой подарок? Ха-хах... И ты проходил с этой вибрирующей игрушкой в дырочке весь день? Так хотел меня, учитель? Если бы ученики только знали, какой у них учитель голодная шлюшка~.. - довольно рычит Аякс, снова проталкивая пальцы в растянутое нутро. Чжун Ли только отвернулся от взгляда голубых глаз, мычал и поскуливал от двух пальцев внутри себя. Он до этого растягивал себя, ещё утром, но тогда ощущения не были такими насыщенными как сейчас, когда это делает Аякс... - Где пульт? - коротко и ясно спрашивает Таратлья, на что Чжун Ли только показывает на коричневые штаны, которые лежали рядом ч пиджаком. Аякс закатывает глаза, но хватает штаны и вытаскивает из кармана розовый пульт. Чайльд без раздумий включил на максимум и отбросил его на другой конец стола, жадно наблюдая как Чжун резко выгнулся в спине и излился себе на животик, испачкав спермой нежную кожу. - Ах-ха-ах, ты так быстро кончил только от вибратора, малыш... - В-вык-ключ-чи...ег-го~...! - Чжун Ли извивался под телом любовника, но резко почувствовал как его руки связали...связали ремнём? Шатен ещё трясся от недавнего оргазма, и даже не заметил как его руки успели связать - А-аяк-кс... П-прош-шу.... - Тарталья вместе того, чтобы отключить игрушку, только впихнул вместе с ними два влажных пальца, проталкивая их как можно дальше, чтобы найти заветную точку. Хочется почувствовать как Чжун Ли будет сжиматься вокруг него, как будет выкрикивать имя во время оргазма. Чайльд хочет довести любовника до криков, и все равно если их кто-нибудь услышит. Трахать податливого котёнка до потери сознания, пока тот не отключится. Чжун Ли уже не мог сдерживать голос, да даже если бы он хотел, у него не получилось. Поэтому пришлось играть по правилам хитрого лиса, полностью проигрывая в этой игре. - Ты такой красивый, детка... Мой узкий, мокрый птенчик... - Таратлья вдыхал запах его любовника. Такой прекрасный, как будто Чжун Ли точно не с этой планеты. Будто он не человек... С хлюпом скоро вошёл и третий палец, растягивая мягкие стенки, заставляя их поддаваться под давлением пальчиков. Вдруг Чжун Ли громко, чем обычно застонал и снова кончил, тяжело и громко вдыхая расскалённый воздух. От такого пошлого, сладкого звука Тарталья не смог уже держать себя в руках и вынул пальцы, кидая любовника на стол, прильнув к соскам. Одну бусинку Чайльд вобрал в рот, а вторую покручивал меж пальчиков, иногда надавливая на неё. Чжун Ли мычал и скулил, дрожа словно осенний листочек на сильном ветру. - Блять, заводишь... - усмехается рыжий, наспех снимая с себя штаны с трусами, размазывая накопившийся предэякулят по всему стволу. Последний раз укусив за, уже красный, опухший сосок, Чайльд тянется через стол за пультом, понижая на нём скорость до среднего. Как бы не хотелось ещё помучать малыша, но меру тоже знать надо. Чжун Ли теперь смог расслабиться, но это не надолго... Спустя секунду он вновь громко стонет, срываясь на крик, пока ногти впивались в собственные ладони. Чайльд вошёл резко, без предупреждений, а руки его улеглись на талию, успокаивающе поглаживая её. С Таратльи не сходила хищная улыбка. Он был так доволен собой. Доволен этой узкой дырочкой. - Хахаххах... Я же не порвал тебя? Детка? - Чайльд глянул на любовника: историк стеклянным взглядом смотрел на чужие плечи шею, а потом и вовсе на потолок. После двух оргазмов Чжун стал более, точнее намного расслабленным, но член до сих пор стоял, а на животе начала засыхать сперма. Такой вид не мог не возбудить Чайльда, поэтому спустя пять минут привыканий к забытым ощущениям, Аякс вновь вышел и толкнулся на всю длину, слыша краем уха сладкие постанывания. Вскоре Чайльд задал быстрый ритм, вколачиваясь в расстяную щёлку. - Да ты прям всасываешь меня, малыш... Твоя дырочка так не хочет меня отпускать, да? Ей очень нравится когда я её заполняю... Хах...- Таратлья снова усмехается, целуя шею любовника, переходя на губы и грубо сминая их. Любит... Безумно... До одури влюблён... Чжун Ли неумело отвечает, пытаясь тоже быть задействованным в поцелуе, но в итоге всю инициативу забирает Аякс... - Л-люб-блю теб-бя... - Дрожащим голосом шепчет ему в губы Чжун Ли, снова затягивая в новый, полный любви поцелуй. - И я тебя, котёнок - улыбается Аякс, наращивая темп, чувствуя как стенки обвалакивают орган в смазке. Ещё пара таких толчков и Таратлья кончает глубоко внутри котёнка, и историк, в третий раз за раунд, кончает следом, уже теряя сознание. Чувство полноты, как ни странно, успокаивало, и вскоре вибрация тоже утихла, как и игрушка. Чайльд одним движением смог вытащить её с громким хлюпом. Потом рыжий развязал руки любимки, взял одну кисть и поцеловал запястье, извиняясь за неудобства. - ....Я так хочу от тебя мальчика с твоими глазами... - усмехается в руку Аякс, но, видимо его желание так и останется в неведении. Чжун уже заснул. - Я бы мог заполнять тебя до отказа, лишь бы ты смог выносить нашего ребёнка... Похоже я уже с ума схожу, ха-ха... - беря телефон в руки, парень фотографирует столь прекрасную картину в виде историка. Из его дырочки уже текла сперма, капая на стол, а ножки даже во сне дрожали. Тарталья быстренько одел на себя одежду, и спускается к рюкзаку, чтобы достать оттуда сухие салфетки и вытереть бессознательное тело. С того дня Чжун Ли всегда опасался подарков Аякса....