Госпожа без имени

— Отойди, блять. — Я не знаю, почему ты хочешь убить эту аномалию, но это слишком опасно. Это просто самоубийство, поверь, оно даже близко не похоже на всё, с чем ты встречалась раньше. — Правда, блять? Ну ахуеть теперь, конечно, ахуенная причина не напасть на эту херь, пока она не видит. Отойди нахуй от двери. Носильщик стоял у двери и загораживал проход, пока я думала, не пиздануть ли его, чтобы он больше не выёбывался. Конечно, я всякую хуйню видела, но вот эта поебень с кучей детских тел и свежего мяса безусловно меня удивит. — Просто послушай, это не имеет смысла… Мы всё равно уже ищем выход. А за оставшееся время оно вряд ли станет проблемой. — Отвали, я хочу жрать. — Мы можем пойти и поискать выживших. Убить их будет куда проще и безопаснее. — Ты, блять, глухой? Свали, пока я вставила тебе пиздюлей. Он нахмурился. Тем не менее, отойти эта рожа не соизволила. И когда я начала задумываться, чтобы забить на его раны и отмудохать этого пидора по первое число, он наконец вздохнул и соизволил говорить. — Давай я просто объясню, хорошо? Я сдалась и просто подняла руки: он слишком меня заебал. Просто выслушаю и пойду дальше. — …номер объекта — восемь три четыре восемь. «Вирус девятнадцатого с половиной шейного позвонка», — носильщик процедил эти слова сквозь зубы: было видно, что рассказывать он не хочет. Тем не менее, мельком глянув на меня, которой было похуй, он более уверенно продолжил. –Группой туристов в штате Висконсин был обнаружен аномальный участок леса, при фотографировании которого изображение вытягивалось. Однако позднее на фотографиях был замечен объект восемь три четыре восемь-один, вызывавший искажение. Сам объект представляет из себя мужчину неизвестной расы; из одежды на нём присутствуют брюки, гольфы и туфли неизвестной марки. Торс оголен. Аномальное воздействие становится явным при приближении к объекту ближе, чем на десять метров. Издалека он кажется обычным человеком с пустым выражением лица, однако при вхождении в указанный радиус субъект видит человека с аномально длинным торсом: максимальную длину особей невозможно зарегистрировать. Фактически, субъект видит человеческие ноги и бесконечный торс. Если объект заметит какое-либо существо в радиусе поражения, атакует его: при атаке аномалия бежит к объекту со скоростью два метра в секунду и, если догоняет, обвивает торсом субъект и ломает тому позвоночник. После этого снова входит в неактивную фазу, находясь с трупом около трёх суток, после чего труп оживает и встаёт рядом с объектом. Через некоторое время у субъекта начинают отрастать лишние позвонки, что сначала приводит к сгорбливанию — первая фаза, — и дальнейшему росту вверх — вторая фаза. На данный момент изучается поведение объекта в неволе… — У меня один вопрос. Ты нахуя это зубрил? Я, блять, Шекспира выучить не могла, что с твоим мозгом? — Я… — он поморщился и потёр переносицу. — Я не зубрил. Просто я слишком долго заполнял эти ебучие отчёты, вот и вошло в привычку. В любом случае, я даже не знаю, какого хера оно превратилось в это в замкнутом пространстве, но… Ты не можешь пойти. Эта херня класса Евклид, но на самом деле это грёбанный Кеттер или даже Таумиэль, если брать изначальную особь, просто мне не дали присвоить ему новый класс… Я дала ему три секунды форы, после чего дёрнула на себя, от чего носильщик полетел на пол. Я же прошла мимо, и пока он не успел продолжить пиздеть, открыла дверь. Вау, сейчас опять будет больно. Хотя, может, я просто умру наконец, кто знает. Херня всё ещё ползла мимо, даже учитывая, что трёп этого придурка длился минуты три, не меньше. Я перехватила нож покрепче, сделала пол шага назад, имитируя разбежку, и прыгнула на туловище, в которое тут же вонзила лезвие, обрубая нервный канал. Задняя часть обмерла мгновенно, передняя же дернулась, сжимаясь зигзагом, и после той выигранной на вытаскивание ножа секунды, взвилось, дернувшись ко мне. Я же, напрягая всё ещё болящие ноги, рванула на пол и устремилась туда, где должна была быть голова. На пару секунд меня потянуло блевать от того, как всё перед глазами дёргалось, но моё оставшееся яблоко было настолько убито постоянными попытками на что-то смотреть, что боль от лишнего напряжения почти не чувствовалась. Считая плитку на полу, я пыталась примерно понять, с какой скоростью бегу; тем не менее, я быстро сдалась, насчитав за пару секунд порядка тридцати, так как и счёт давался с трудом. Как будто приходилось в сложном потоке мыслей выделять отдельное место и каждый раз отвлекаться на него, прибавляя по одному, параллельно пытаясь смоделировать, что будет при встрече с головой и как в следующую секунду поменяется пространство. Впрочем, отходя от таких материй, как счёт, всё становилось куда проще: тысячи идей сами по себе компоновались в одну, порождая быстрые прыжки и взмахи ножом. Ноги горели адски. Казалось, что мышцы просто рвутся в каждой своей клетке, однако это не было причиной замедлиться. Это была причина моей злости на эту никчемную жизнь, в которой мне приходится вырезать себе путь в завтра, которое может и не наступить. Это заставляло бежать быстрее и только сильнее сжимать нож. Скорость постепенно росла, я неслась вперед почти параллельно к земле, не совершая ни одного лишнего движения — малейшая ошибка приведёт к падению, и об этом лучше не задумываться. Впереди извивается мясная лента с множеством тел-отростков, каждое из них пахнет выглядит наполненным кучей органов с молодыми клетками. Оно бьётся об стены, сжимается в кольца и пытается где-то сжаться в неприступный узел, где-то занять удобную для атаки позицию. От некоторых затягивающихся вокруг петель приходилось уворачиваться, в некоторые бить, убивая остатки задней части. И когда движения стали более резкими и своевременными, я увидела вдалеке часть без «конечностей». Это заставило напрячься до предела и, забыв о каких-то тактиках, просто бежать со всех, что осталось, сил. Голова с пустым взглядом. Она смотрит прямо на меня и делает поворот. Всё это происходит за доли секунды, и оно явно куда быстрее меня. Ладно, в этот раз хотя бы есть шанс. Последний раз вогнав нож и обрезав связь между той огромной частью твари, что была преодолена, и перед той, что осталась, я немного замедлилась, позволяя напасть на меня. Ориентироваться в движении всегда тяжелее, и когда это не даёт ахуеть какого преимущества, лучше остаться на месте и просто наблюдать пару секунд. Когда расстояние стало критическим и настал последний момент перед ударом, я отскочила, и голова ударилась в то место, где я была. В тот момент, когда я занесла нож, что-то ударило в бедро и я полетела в сторону, улетая в пустой коридор. Это было ожидаемо: нихуя просто так не даётся. Пролетев десяток метров, я наконец замедлилась и подскочила, однако я не успела ничего сделать: меня ударило в стену. В момент удара в спине что-то хрустнуло, но ноги и руки всё ещё чувствовались. В момент соприкосновения со стеной, когда я даже не успела открыть глаза, в голове появилось странное чувство: ощущения колебаний воздуха. Я понятия не имела, что это за херь, но почувствовав, как что-то с ебанутой скоростью приближается, дернула ногой и уперлась ей в стену, отталкиваясь. Свободной ногой я описала полукруг, и голень с силой впечаталась в висок твари. В ноге тоже что-то хрустнуло, и это уже явно было серьёзнее, чем удар спиной. У меня не было выбора и времени на мысли. Я просто оттолкнулась целой ногой от стены и метнулась на пол, упав на, кажется, сломанную. Вспышка боли казалась выстрелом в голову, однако тело заставило оставшиеся в ней мышцы совершить рывок. Слабый, но какой был. Этого было достаточно, чтобы открыть глаза и, игнорируя происходящее, просто нанести последний удар по только что отошедшему монстру. Нож впивается в шею, огибает кость и проходится по нервам. Смерть не сопровождается привычным паническим криком, пустые глаза всё также пусты. Я не чувствую ничего особенного от убийства, хотя день назад я бы умерла в этой драке. Одного, двух, даже трёх рывков, на которые меня хватало раньше, не было бы достаточно. …если так подумать, то… Вроде бы в сделку с паразитом входил мой интеллект. Вопрос: а я его вообще использую? — Бля-ять, да ёбаный рот… Я упала на пол, тут же пытаясь встать обратно. Если так подумать, то единственный, кто тут использует интеллект, это носильщик. Он знает карту комплекса, что-то о тварях, об этой ебучей организации… Ладно, окей. А я тут нахуя? — Почему ты никогда меня не слушаешь… Я удивлен, что ты жива, тем не менее… Паразит понятно, паразит лечит раны и модифицирует тело. А я? Я максимум могу маршрут кратчайший построить и жрать улики. Да и то, кажется, в носильщике паразит бы был полезнее… — Блять, ты чё творишь… Носильщик наконец подбежал, пока я, опираясь на одну ногу, поднялась. Вся драка заняла секунд, ну, тридцать… Как обычно. Обычно единственное, что доставляет головную боль, это последствия пиздюлей. Тридцать секунд. Учитывая, что у носильщика ноги длиннее, и он поумнее меня будет… Будь паразит у него, он бы справился за секунд двадцать. И, может, без перелома. — Да в рот я ебал и тебя, и твои приколы! — буркнул он и подхватил меня под руку и потащил куда подальше. Тонна мяса осталась позади, а этот дебил меня куда-то тащит. — Вот нахуй, просто нахуя… Нет, спасибо, конечно, что он говорит тихо, и итак раскалывающаяся голова не трещит сильнее. Тем не менее, лучше бы он заткнулся… …Нет ладно, пусть лучше пиздит, тогда боль не так сильно сводит с ума. В этот раз она не оглушает: она куда слабее, чем обычно. Всё явно регенерирует, но это так навязчиво и раздражает. — Нет, ты… — он тяжело вздохнул и наклонился. Я с пустым взглядом смотрела в пол, пока он брал меня на руки, бухтя. — Ты вообще понимаешь, что я матерюсь только когда ты творишь дичь? А я не люблю мат. Он грубый… — А ты тупой. Пиздец тупой, — пробормотала я. Ощущение было, как будто я была в шаге от обморока. — В этом году я хотел бросить две вещи: курение и мат, — парень спешно побрёл от кровавого месива. — Лучше бы я мог покурить… — Твои лёгкие станут чёрными и вязкими. Их наполнит склизкая едкая жижа, которая будет медленно растворять тебя изнутри. А когда твой труп найдут и вскроют, патологоанатом увидит, что альвеолы не выдержали напора этой херни и вылили всё на желудок. Из него же вылилась кислота, и вдвоём они медленно и мучительно сжигали твои кишки минут десять… — Вау, у тебя отличная фантазия. Ты писала биопанк до того, как попала сюда? — Не помню… Но может быть. Мне бы нравилось писать, как кого-то другого расчленяют. Носильщик тихо прыснул. Идти он продолжил в тишине, пока я, откинув голову, смотрела на медленно удаляющийся труп. Мясо. Бля, сколько ж его там осталось… Вдалеке послышались торопливые шаги. И то ли впереди кто-то странной походкой громко шагал, то ли позади перепрыгивал через конечности трупов, но эти странные звуки… Так хуёво имитировать человеческую походку нельзя. Это явно человек. — Слышь… — я свободной рукой зацепилась за его форму и слегка её дернула, не будучи уверенной, что мой сиплый голос побитой жизнью алкашни вообще слышно. — Ты б шевелил жопой. Там кто-то. — Слышу, — он тяжело вздохнул. — Но если побегу, нас точно заметят… — Эй! — неизвестный позади заорал. — Эй, вы тоже выжившие?! Меня зовут Чарльз Грей, подождите! Я из интереса глянула на лицо носильщика. Он был в чистейшем ахуе и растерянности. — О нет, — проговорил он и стартовал. Я просто ахуела от того, с какой скоростью он хуярил даже со мной на руках. — Стойте! Я человек! Я скажу свой внутренний номер, любая информация об объектах, я могу ответить на любые вопросы! — Грей побежал за нами. Пиздец, догонялки начались, как будто не в подземном комплексе тайной организации заперты, а тупо хуйнёй в школе страдаем. Нет, конечно, нельзя опускать тот факт, что мы, может быть, через несколько минут умрём… Но мне ли не похуй? Когда вот это и есть вся моя жизнь, а вот эти ебучие пиздюли — повседневность? Когда всё, что не несёт боль, является весельем? Вау, я понемногу схожу с ума. Как неожиданно, ебать. — Кто вы?! Давайте остановимся! Я знаю, как выбраться! — Пиздобол, — процедил носильщик, вылетая за поворот. Ему явно было тяжело, но он гнал изо всех сил. Я в душе не ебала, зачем, но останавливать его или предлагать помощь не стала. — У меня есть оружие! Не в смысле, что я буду стрелять, в другом смысле… Мэх, ладно, он тупой. Носильщик лучше. Носильщик разговаривает и пиздит куда аккуратнее. — Necesitamos más tiempo… — пробормотала я, которая выучила на испанском одну единственную фразу. — Wе gotta go, we gotta go, we gotta go… — пробормотал носильщик, прыгая в прогалы, свободные от чьих-то переваренных кишок. — Nah, Welt geht unter, und du meinst, dass wir irgendwo gehen sollen? — Я не понял ни слова… — Я не знаю столько мата на английском. — Дай угадаю, я придурок? — он по-идиотски усмехнулся. — Тебе нравится, когда я тебя оскорбляю? — Только если самую малость. — Я только подумала перестать. — Не надо. — …мазохист ебучий. Он, тяжело дыша, издал какой-то ехидный звук. Господи, ему реально нравится? Из-под его ног раздался хлюпающий звук: и снова вне зоны тяжелого содержания. Скорость значительно снизилась, и неизвестный выживший, который ещё бежал по нормальному полу, стремительно приближался. Теперь можно было увидеть человеческий силуэт, и я даже ради интереса напряглась, чтобы его рассмотреть. Это был обычный мужик примерно моего возраста, слегка неуклюжий и с пистолетом в руках. — Это человек, нахуй мы бежим? Его сожрать можно, — заметила я, но носильщик уже был не в состоянии говорить. Выглядел он как загнанная псина, и в принципе было удивительно, что он ещё бежал. Кажется, носильщику явно не нравится этот мужик. Ну, ладно. В конце концов, парень стал постепенно замедляться, ну а мужик с пистолетом, к сожалению, этого не делал. Когда между нами осталось метров примерно пятьдесят, носильщик сдался: он сначала перешёл на шаг и пытался быстро идти, потом просто остановился и забил хуй. Немного подумав, он поставил меня у стены на здоровую ногу и, убедившись, что я могу стоять, сам опёрся на стену. — Просто… Беги. Беги без меня. Этот человек псих, он опасен… — Господи, ну наконец! Девушка, я понимаю, это выглядит подозрительно… Стойте. Стойте, девять тысяч четыреста тридцать один? Это вы?! Я напряглась, когда мужик, которого от нас отделяли несчастные метров пятнадцать, вдруг выкрикнул мой номер, и всмотрелась, чтобы понять, как выглядит его лицо. Это было бессмысленной головной болью, потому что он подошёл ближе. Ну, ебальник его я так и не вспомнила. — Ну хоть кто-то знакомый! Да, пожалуй, от вас стоило этого ожидать… Вы определенно были бы той, кто выжил бы при любых обстоятельствах. — Я извиняюсь, вы кто, ебать, — я настороженно сжала нож и пальцем нащупала лезвие. — Грей, — чуть не кашляя, просипел носильщик и зло глянул на этого Грея. — Автор той паршивой работы о паразитах. Тот, кто вживил тебе труп убитого эллектричеством паразита. Пидор. Грей в непонимании изогнул бровь, но посмотрев на ебало парня, истерически заорал: — Ты?! — Я, — буркнул носильщик. — Что, не ожидал, что я тут могу остаться? — Я удивлён тому, что ты выжил, грёбаный маньяк… — Я израсходовал немногим больше тебя. Всего сто человек… — Ты убил триста на исследование бесполезной херни! Я работал с двумястами, пытаясь сделать из них сверх людей! — А я исследовал искусственное сопротивление меметическим угрозам и аномальным искажениям. И вот если то, что «сверх-люди» — хуёвая идея, известно было давно, то мои исследования были грёбаным прорывом… Носильщик посмотрел на меня, проверяя, всё ли ещё мне похуй. Да, мне всё ещё было похуй. Они начали сраться на какие-то биологические темы, а я спросила паразита, помнит ли он этого Грея. Паразит ответил неопределённо отрицательно, хотя явно насторожился. Он напомнил о своей шоковой терапии и вытащил из памяти тот зачитанный носильщиком документ. Ну, ладно, ещё один маньяк. — Ты не имеешь права говорить об этике в работе с аномальными объектами, ты сам все бесполезные уничтожил! — рявкнул мужчина. Он так громко орёт, может, по еблу ему зарядить… — Я заботился о сохранности очка научного персонала, грёбаный ты дилетант! — носильщик начал скалиться. Я посмотрела на свою ногу. Кость торчит… Решив, что я не буду смотреть, как два мужика друг на друга орут, я медленно потащила свою жопу на базу, оставив этих двоих грызться. Паразит призывал хотя бы потащить носильщика за собой, но мне так не хотелось лезть в эту драму, что я просто отмахнулась. Дойдя до комнаты, я плотно закрыла за собой дверь и, прихватив с собой бутылку надыбанного носильщиком коньяка, попёрлась с ванную. Промыв лезвие ножа, я села под душем, уже предвкушая, как тёплая водичка смоет все мои страдания, и принялась ковыряться в ране, превращая что-то, начинавшее походить на мышцы и сухожилия, обратно в кровавое месиво. Параллельно заливаясь алкашкой, я выковыривала осколки кости, перемалывала зажившее мясо в труху, обрезая что-то по просьбе паразита, и пыталась вернуть на место кость. Когда она наконец встала туда, где и должна была быть, я просто залила это на всякий случай спиртом и, почувствовав боль от срастания этого дерьма, врубила воду. Ну, этот день обошёлся без тотальных потерь для психики. Из-за двери ванной послышались голоса, и я, матеря всё, блять, что попалось на глаза, заставила себя не вслушиваться в болтовню. Нихуя у меня, конечно же, не вышло. — Как ты получил карту с уровнем допуска директора? Ты же убил её, да? — Да, жестоко расчленил, а кишки вывесил на люстре. Я же известен тем, что убиваю всё, что вижу. — Ты так известен, потому что так оно и есть. Я удивлён, что девять тысяч триста сорок один ещё жива. — Ты думаешь, я бы кинул единственного человека, который не плевался на меня, когда узнал, что я конченый? Кажется, твои мозги уже кто-то сожрал, а ты и не заметил. — Ты хочешь сказать, что она знает, какой ты псих? — Конечно. Если ты не заметил, пять минут назад она как минимум от тебя услышала, сколько человек я перевёл. Я тяжело вздохнула, выключила воду и поднялась. На ногу уже можно было осторожно наступать, так что я вышла из душа и, отжав волосы, вышла из ванной. Носильщик и Грей мгновенно заткнулись, и это были самые ахуенные секунды, длившиеся до того, как я заговорила. — У меня ровно один вопрос, — сказала я, подняв нож в направлении мужика и посмотрев на него. — Какого хуя ты написал, что паразиты адекватные? Я отпиздила штук десять, и все вели себя как псины с бешенством. — Эти особи тоже были разумны, — слегка растерянно ответил он, смотря на нож. — И в документах я описал, что часть найденных особей агрессивна по отношению к людям и не желает вступать в контакт. Поэтому они держались в специальной камере в виде первоначальной субстанции, но, кажется, при нарушении условий содержания… — Отлично, следующий вопрос, — я перевела нож на носильщика. — Какого хуя он, — я снова ткнула в мужика, и тот дёрнулся, — тут делает? — Не знаю, он следом зашёл, пока двери не закрылись, — носильщик пожал плечами. — Но сейчас самое время узнать от него всё, что можно. Мы переглянулись, и парень быстро посмотрел на нож, после чего на Грея. Я пару секунд подумала и, решив, что мне всё равно, едва заметно пожала плечами и мотнула головой в сторону носильщика. Он уверенно кивнул, и я махнула рукой с ножом. — Окей. Последний вопрос. Где сейчас все остальные паразиты? Те, которые разумны? — В тестовой камере сто три, — настороженно ответил Грей, заметивший наш немой диалог. Я пожала плечами и сделала шаг к нему, но тут носильщик встал передо мной и схватил за плечи. — Слушай, я хотел бы узнать, почему тебя так заинтересовали эти паразиты. Я всё понимаю, но рассказы о моих проектах тебя почему-то не интересовали. Он тепло улыбнулся. Пиздец тебе, актёришка сраный… — А тебе, бля, какая разница? — я стряхнула его руки и отшатнулась. — Тебя ебёт? — Тебе не хватает регенерации? Зачем тебе изменять своё тело? Ты же знаешь, что это опасно, и не факт, что паразит позволит тебе сохранить личность… — Если ты так боишься за свою жопу, то можешь пойти нахуй. — Оно того не стоит. — Отъебись, а… — Я отведу вас к паразитам, — вмешался Грей, — если вы скажете, как получили сверх регенерацию. Носильщик быстро глянул на меня и обернулся, готовясь огрызнуться, но я тут же закрыла ему рот рукой и заёбанно вздохнула. Не ебу, зачем весь этот спектакль, но если тебе так надо, я подыграю. — Сначала мне нужны паразиты. Потом он тебе всё расскажет. Обратного порядка не будет. Я махнула ему на дверь, и мужик быстро зашагал к ней. Пока он не осознал, что мы должны были идти первыми, чтобы открыть проход, я с вопросом глянула на носильщика. Тот только тепло улыбнулся и потрепал меня по голове. Псих…