Посмотри на меня

В мире небольшой процент людей имел суперспособности совершенно разного плана и уровня. Кто-то мог похвастаться умением читать мысли близ стоящих. Кто-то — способностью сдвигать предметы на несколько миллиметров. Для кого-то не проблема перестать слышать окружающих, или видеть мир чужими глазами. Не было определённого списка того, что человеку могло быть даровано по исполнению конкретного возраста. Обычно сдвиги начинались у малышей лет трёх-четырёх, а дальше проявлялась сила. Но в большинстве по прежнему оставались «пустые» люди, то есть те, кто не отличался сверхъестественной силой. По закону не пустым запрещалось пользоваться своими умениями, если приносили вред окружающим, однако они были свободны колдовать в пределах своей собственности, будь то квартира или участок земли. Минхо ненавидел свою жизнь. Ему попалась самая дебильная способность, которую только можно придумать. Вообще этот ген «способностей» не был доминантным, его родители были пустыми. Зато прабабушка отличалась ото всех. Судя по рассказам родственников, она могла одним касание превращать любой жидкий молочный продукт в алкоголь. Минхо, к сожалению, не застал её, но точно обожал бы. А кто не любил выпить? Она точно была зажигалочкой любой вечеринки. Его родители надеялись, что и сынишка будет обычным смертным, пока однажды пятилетний малыш не заболел, да так сильно, что дело дошло до скорой. Температура, головная боль и невыносимая резь в глазах. Малыш просто не понимал что с ним происходило. Тогда он весь вечер и целую ночь провел в больнице. Как только солнце начало появляться за горизонтом, очнулся и Минхо. Жара не было, головная боль тоже прошла, но глаза все ещё покалывало. На шевеления в больничной койке отреагировала мать, которая задремала рядом на стульчике. Она поймала лицо сына, чтобы рассмотреть его и убедиться, что всё в порядке. Но всё было не просто не в порядке, всё было ужасно. Как только их глаза встретились, женщина перестала дышать. Взгляд малыша начал меняться, и отвести свой стало невозможно. Привычного кофейного цвета радужка мальчика начала желтеть. Внутри женщины что-то тянуло вниз. Дрожь, непроизвольные слезы. Её тело прекратило подчиняться ей. Дыхание потяжелело. Но если бы на этом всё. Она почувствовала прилив дикого желания, на грани с возбуждением. Начала ёрзать на стуле, а мальчик не двигался и всё также прожигал своими ядовито-жёлтыми глазами чужие. Что творилось у него внутри на тот момент, не известно даже ему самому. А что творилось с его мамой было ещё большей загадкой. Почему она издавала крайне странные звуки, будто ей больно? Но кто бы объяснил ребёнку, что нет, ей не больно, ей очень даже хорошо? Женщина потеряла контроль окончательно и съехала с этого несчастного стула. Ноги не слушались, руки не подчинялись, так что приземлилась она весьма болезненно. Зрительный контакт прервался, поэтому она начала приходить в себя. Ужасно, просто ужасно. Она возбудилась смотря на собственного сына. Следующие дни его детства были ещё более клоунскими. Мальчик старался постоянно смотреть в пол, зная, что так его способности не активировались. В голове крутились мысли, что он сделал своей маме больно, просто посмотрев на неё. Мать же поспешила обойти всевозможных врачей, решив, что у неё начали развиваться симптомы педофилии. Длился этот цирк, слава богу, не долго. До момента, когда отец перехватил взгляд сына, и все махинации не повторились. Отец, у которого что-то выпирает из штанов, тяжело дышащий и смотрящий умоляюще — не очень приятное зрелище. Особенно, когда ты — пятилетний ребёнок, не понимающий, что происходит. Минхо не понимал, почему родители так реагировали, что вообще творилось, с ними что-то не так? А может, что-то не так с ним? Тайна получила разгадку, а малыш Минхо начал носить стекляшки. У него было превосходное зрение, но, чтобы его способности не действовали, между глазами и окружающим миром необходим барьер. Во всяком случае, так посоветовал врач. Но куда без отвратительных ситуаций? В начальной школе до мальчика докапывался одноклассник-задира. В один из дней он толкнул его настолько сильно, что очки слетели, Минхо свирепо взглянул на обидчика. Всё повторилось, опять. Мальчик, которому едва исполнилось восемь, упал на пол, дрожа, как листочек на ветру, не способный понять, от чего ему жарко, будто все органы загорелись ярким пламенем. Отчего так тянуло внизу живота, что аж слёзы проступили. И почему он не в силах отвести свой взгляд от золотых топазов. Он лежал и поскуливал, свернувшись калачиком, как несчастный щенок. Минхо стоял абсолютно спокойно, смотрел на страдания одноклассника и не хотел это останавливать, это было сильнее его. Ему самому было хорошо от этого. Ему нравилось доминировать. Учитель, подумав, что это обычная драка, быстро оттащила Минхо и кинулась помогать хулигану. Тогда всё обошлось, никто ничего не понял, но задир в жизни Минхо больше не было. В одиннадцать лет он перешёл на линзы без диоптрий, это казалось куда безопаснее. Тогда же он до конца осознал суть своей способности. Понял, что произошло с его родными, с тем мальчиком, и почему он никогда не должен был обнажать свой взгляд. От возбуждения тоже могло быть невыносимо больно. А причинение боли окружающим — последнее, чего хотел бы мальчик. Стало ли это психологической травмой? Немного. Не каждый день перед тобой люди от возбуждения вздохнуть нормально не могут. Жизнь превращалась в ту самую второсортную комедию, которая держится на шутках про говно и секс. Минхо ненавидел себя каждый раз, как надевал и снимал линзы. Ненавидел себя каждый раз, когда его глаза пересыхали. Каждый раз, когда проскальзывала мысль, что линзы он надеть забыл, или они выпали. Он приучил себя ни в коем случае не смотреть людям в глаза. Никогда. В принципе избегать чужих лиц. Да, проблематично, но так он защищал всех от себя. Дополнительная мера никогда не была лишней, правильно? Можно сказать, что был способ сдерживать эти силы, управлять, в конце концов, как и любыми другими. Не могли способности быть неконтролируемыми, тогда мир бы подвергся хаосу. Так-то оно так, но для этого была нужна хоть какая-то практика. А насильно заставлять людей терпеть твои выходки запрещено законом. Только если заманить кого-нибудь в свой подвал, но сам парень был против такого варианта. Почему он не мог быть полезным? Почему не обладал, например, сверхсилой? Невидимостью?! Чем угодно. В минуты такого самобичевания и прабабка-Иисус уже не радовала. Он пытался найти ответы в литературе, ведь могли же люди обладать ужасными силами и должны были дать совет из прошлого. Но сколько бы он не торчал в библиотеке — результатов не было. Он даже не смог найти зафиксированного случая неконтролируемых способностей. Словно он один такой неудачник. Вот Минхо уже в выпускном классе. Школьных друзей у него особо не было, только знакомые. И то, говорили с ним исключительно по учёбе. Оказывается, подростки считали тебя странным, если ты не поддерживал с ними зрительный контакт. Как там говорилось, глаза — зеркало души? А раз душу ты не показывал, то ты — странный человек. С ним более менее общался только староста, Бан Чан. Ему, видимо, было плевать на заскоки одноклассника, и не смущали ни слухи, ни что-либо другое. Что касалось слухов, то там кромешная тьма. Минхо в глазах половины школы был маньяком-убийцей. Мрачным типом. Возможно, перебил половину деревни, и не важно, что жили они в крупном городе. Кого вообще волновали детали? Самому Минхо было плевать на мнения остальных, он просто не хотел больше попадать в опасные ситуации. Не хотел доставлять проблем людям. В его планы входило закончить школу и найти универ с дистанционным обучением. Отгородиться от людей — мечта. И возможно этой мечте суждено было сбыться, пока в серую жизнь Минхо наглым образом не вторгся маленький лучик ослепляющего солнца.