Ты просто космос, Кас

Когда Дин впервые оценивал, с кем смог бы завести интрижку на работе, выходило таки приличное число. С женщинами он любил разнообразие — одинокие мамочки, веселые хохотушки-толстушки, аппетитные домохозяйки, клубные оторвы, офисные стервочки; а вот с мужчинами он проводил время, только если они обладали очевидно привлекательной внешностью. Увы, при всем разнообразии подходящих его критерию лиц, на работе Дин не заходил дальше лëгкого флирта. Ему слишком нравилась его новая работа, и не хотелось бы портить отношения с коллегами из-за мимолëтных интрижек; тем более, чего-то большего Дин, как правило, не хотел. Поэтому было особенно обидно увидеть кого-то настолько привлекательного и настолько недоступного, как его новый директор, подходящий под всë-братец-я-попал-тип. Первый раз Дин увидел Кастиэля в день назначения директором филиала. Он шёл перед Габриэлем, иногда кивая головой в знак приветствия новым коллегам. В какой-то момент его удивленный долгий взгляд остановился на Дине. Наверно, Дин мог утонуть в этих глазах; в груди все сжалось в горячий крепкий узел и покатилось ручьем в область паха. Он улыбнулся ему в ответ и, не осознав, слегка раздвинул ноги. Официальное представление было очень сухим. Директор рассказал, где учился, как строил карьеру, какое у него семейное положение — и ни одной заготовленной шутки, улыбки. Впрочем, фуршета и того не было. Все были немного озадачены тем, что главный ворвался в их жизнь вот так неожиданно, поставив всех перед фактом. — Ребята, работаем в плановом режиме, — сказал Гейб, немного удивлённый этим фактом. Поначалу всё было как до ухода Бобби — квартальные планы, пятничные посиделки в баре после работы, милые безобидные розыгрыши коллег. Но вскоре по офису поползли слухи. Сначала подал заявление Кроули — начальник по развитию, — через какое то время на расчёт подал начальник розничных продаж Марк, ну и вишенкой на торте стал старик Руфус — три заявления за один месяц. После этих событий как-то сошли на нет пятничные посиделки после работы, а рабочие планëрки теперь имели сугубо деловой характер, после которых замы выходили как выжатые лимоны. Настроение в офисе достигло критической нездоровой отметки. Причина была одна: невозможность сработаться с новым руководителем филиала. Было странно понимать, что у такого скучного человека близким родственником может быть их любимый зам — весельчак и добряк Гейб, на что тот только пожал плечами и сказал, что приходится седьмой водой на киселе. — Дин, твой клиент звонил десять минут назад и просил ему перезвонить, набери его. — Мы с ним договаривались созвониться во второй половине дня, у меня для него нет сейчас предложения, я жду документы от пожарных. — Ребята, Новак идёт, — пронеслось по офису лёгким шепотом. В этот момент даже те, кто не был занят работой, а уделяли время перекусу, старались найти себе занятие, лишь бы не мозолить глаза начальству. Но, если честно, для себя Дин находил директора слишком привлекательным, чтобы упускать возможность хотя бы со стороны понаблюдать за ним. Вот чёрт, и опять это странное чувство, будто, когда Новак проходит через их кабинет, он неотрывно смотрит прямо на Дина. Это длится не больше секунды, но взгляд руководителя был обжигающим и чертовски горячим. — Гейб, у меня документов от пожарных нет по одному клиенту, а клиент оказался очень настойчив. — Хм, как правило, если пожарники тянут резину с разрешением, у клиента проблемы по этой части. Если клиент тебе очень докучает, смело шли его лесом. Как правило, с такими потом проблем не оберёшься. После обеда его телефон разрывается от звонков настойчивого клиента; Дин в сто первый раз ему объясняет, что не будет считать полис, пока не увидит документы от пожарных. Клиент требует старшего. Дин разочарован — он не любит напрягать начальника, но начинает набирать Габриэля на коротком звонке. Проще набрать сто четыре, вот только случайно он набирает сто один — и это фиаско. Нет, нет, набирайся сто четыре, сто четыре, не нужно сто один. Трубку берут почти сразу и Дин слышит глубокое «Да?». Он бросает трубку почти сразу, проклинает себя за трусость, а через минуту приходит осознание того, что сброшенный им разговор автоматически перевёл его клиента на директора. Вот чёрт, вот чёрт. Дин пытается позвонить директору и прояснить ситуацию, но линия уже занята. Через пол часа ему звонит Мэг, помощник директора, и передает, что тот ждёт его у себя. Дин бросает неуверенный взгляд на Гейба, но тот лишь пожимает плечами и уверяет, что у директора на Дина никаких планов нет; тем не менее, он на ватных ногах идёт к его кабинету. — Вызывали? — Эм, да, вы звонили, а потом сбросили трубку. — Директор говорит совсем тихо, и Дину приходится приложить усилия, чтобы не поддаться вперёд. Новак облизывает свои губы и слегка наклоняет голову, Дин отмечает этот жест достаточно возбуждающим, чтобы его повело. — Прошу прощения, у меня был сложный клиент, он требовал начальника, и я растерялся. Обычно я справляюсь с такими ребятами. — Месье Алонсо? Да, он был достаточно настойчив, но мы с ним решили, что застрахуем его, как только он предоставит все необходимые документы согласно нашему регламенту. Ух ты, а директор действительно крут. — Ммм… раз уж вы здесь, есть ли у вас ещё какие то проблемы в работе, Дин? — Директор так подчёркнуто выделил его имя, словно ему это доставляло особое удовольствие. Но разве Дин здесь не за тем, чтобы директор уверился в его никчёмности? — Эм… да вроде нет. — Дин смотрит на директора прямо, ожидая от того вердикта, Новак с шумом вдыхает и садится за стол. — Тогда я вас больше не задерживаю. Эм, и всё? Его не увольняют? Вот так отпускают? Не будет выговора за скандального клиента, разговоров о необходимости выполнения планов? Видимо, какую-то фразу он произнёс вслух — иначе как объяснить удивлённый взгляд директора. — Эм… Нет, я не собираюсь Вас увольнять, если у Вас нет на то причины. — А как же Марк, Руфус, Кроули? Скажете, они тоже ушли добровольно? — Оу, ну если пообещаете, что разговор останется между нами, я объясню, почему. — Кастиэль встал со своего места, подошëл к Дину невообразимо близко и, обжигая дыханием его губы, низким голосом прошептал: — Кроули написал заявление по собственному желанию, чтобы не уходить по статье — продавал базы клиентов. Марк чуть не запорол договор на сумму, перекрывающую нам половину квартала. Мне пришлось весь месяц ходить за клиентами и работать до ночи, вытягивая проект. Ну, а Руфус ушел по собственному желанию на повышенную пенсию. — Вот как. Но ведь в отделе никто не догадывается, все считают тебя... — Дин запнулся, понимая, что перешёл с «вы» на «ты», не получив разрешения, и чуть не назвал директора «козлом». Дин удивился решению Новака: хотелось взять его за плечи и как следует встряхнуть. По вине излишней порядочности директора не выносят на работе. — Оу, я решил не портить коллегам репутацию перед уходом и сохранить все между нами. — Но ведь все решили, что ты просто убрал неугодных сотрудников. Директор посмотрел прямо на него и заключил: — Пускай так. Мы работаем вместе не так много времени, а вы знали этих людей очень долго. Когда Дин вышел от директора, чувствуя себя почти разбитым. Он видел сочувствующие взгляды, брошенные коллегами, и жалел, что не может поделиться тем, что узнал, в ответ. Он сел за свой стол. К нему подошёл Габриэль и начал расспрашивать, как все прошло. — Нормально. — Вот и всё, что он смог сказать в ответ. Дину очень захотелось извиниться перед директором за свою резкость, поэтому он решил остаться на работе и поговорить с ним. Время подходило к восьми, а директор всё так же сидел у себя в кабинете, погружённый в работу. Оставив попытку извиниться, Дин попросту сбежал и поехал домой. Шанс поговорить представился на одном корпоративе. Они праздновали день рождения коллеги и задержались до десяти. Веселье сходило на спад, и все разъезжались по домам, а директор так и не вышел из кабинета, все ещё отдавая предпочтение бумагам. Дин зашёл к нему в кабинет и предложил подвезти, а Новак признался, что это было бы кстати, учитывая, что он за весь день не обедал и не ужинал. Дин мог подкинуть его до неплохого бара, где подавали отличную еду, и Кастиэль согласился. Уже в детке директор предложил Дину составить ему компанию, предлагая и оплатить счёт. Дело было не в деньгах, а в чёртовой ауре, которая тянула Дина к нему как магнитом — он не смог устоять и согласился. Было любопытно наблюдать за Кастиэлем в баре. В строгом пальто, поедающим острые крылышки прямо руками. Они говорили обо всём и ни о чём конкретно. Дин с удивлением понял, что в их жизнях не было и точки соприкосновений: если Кастиэль обожал ходить в частную закрытую школу, то Дин свою с трудом закончил; если у Дина был в жизни только единственный обожаемый брат, то у Кастилия было огромное количество братьев и сестёр, с которыми он не поддерживал связь. В детстве у Кастиэля была любимая собака Широ, которая лаяла, когда он занимался на флейте, а у Дина не было ни Широ, ни флейты — только постоянные интернаты. Дин отдавал предпочтение кросс фитнесу, Кастиэль только бегал. Но чем больше различий они находили, тем интересней казались друг другу. Они разговаривали быстро, порой перебивая друг друга, но слушая другого не менее внимательно; сидели, скопировав позы, и почти касались губами. Они начали расходиться ближе к ночи. Дин был уже изрядно пьян и был не в состоянии отвезти ни себя, ни Каса. Он посадил его в такси, на прощание заглянул в ветровое стекло и помахал ему рукой, а Кастиэль опять скопировал его жест. Отпускать его не хотелось… Хотелось прижаться к нему и поцеловать. Утром, когда Новак проходил через их кабинет, он снова смотрел на Дина, но тот больше не сомневался ни в чем и широко улыбнулся в ответ. Продолжение следует …