Диаметральность

Майский вечер. Хмурое небо насыщенно тяжелыми тучами, что беспрестанно плывут по нему, изредка окропляя местность холодным мелким дождем. Дженни по обычаю сидит практически на самом краю крыши заброшенной школы. Ее излюбленное место еще со школьной скамьи, что весьма иронично. Впервые она тут оказалась с парой одноклассниц, которые и показали это место. Школа находилась во дворах небольших жилых домов, окруженная деревьями со всех сторон. Забраться сюда не составляло труда — всего перелезть через забор по бедро, обойти какую-то будку и пробраться по аварийной лестнице сбоку здания. Сама крыша была покрыта чем-то напоминавшим асфальт, а практически все края были отделаны металлическими козырьками. В руках тлеет только подожженная сигарета. На самом деле, Дженни не нравится ни запах, ни вкус сигарет, но привычка оказывается сильнее девушки. Она не смогла бы променять это чувство первой сигареты за день, когда разум мутнеет, а тело медленно наливается свинцом, даря расслабление, которое оказывается на вес золота в жизни девушки. Ничего критичного у нее не происходит, но университет и семья совсем не прибавляют нервных клеток, а природная эмоциональная чувствительность только ухудшает ситуацию. Только здесь она находит спокойствие — на крыше старой школы с пачкой (не)любимых сигарет. За спиной разносится какой-то непонятный шум, отчего Ким слегка оборачивается и смотрит через плечо. — Черт. — шипит споткнувшаяся девчонка с блондинистыми волосами, переходящими в мятные пряди по типу амбре. Дженни озадаченно хмурится. Здесь отродясь никого не было, кроме неё, а тут какие-то внезапные и совсем не желанные гости. Эта же гостья поднимает голову, встречаясь глазами с шатенкой. Ее лицо охватывает такое же секундное удивление, но оно быстро меняется на что-то похожее на дружелюбие. Она широко улыбается и такими же широкими шагами доходит до Дженни. За спиной незнакомки сверкает красочный закат с насыщенным багровым и оранжевым цветами. Ким непонимающе хмурится. Только что же было абсолютно пасмурно. — Слушай, сигаретки не найдется? — склонив голову к плечу, спрашивает она. Руки сцеплены за спиной, а одна нога в массивном ботинке зависает в воздухе словно девушка балансирует на канате. Дженни вздыхает, но цепляет свою меж губ, и залазит в карман узких джинсов. Оттуда выскальзывает наполовину начатая пачка, легким движением Ким открывает её, протягивая девушке. Та достает одну, тут же зажимая губами, как и сама Дженни, и принимается шарится по карманам. По черной кожанке, спущенной с одного плеча, по коротким шортам, но так и не найдя, поднимает слегка неуверенный взгляд. Полуулыбка играет на лице. — А огоньку не будет? — неловко говорит она, удерживая сигарету в губах. Дженни звучно цокает, совсем не скрывая своего недовольства. Она не планировала вообще видеть кого-то ближайший вечер, а её покой так бесстыдно рушат. Она надеется, что девушка поймает все невербальные знаки, которые она ей посылает, и свалит с сигаретой, оставив Дженни в одиночестве. Ей не нужны собеседники. Или сокурильщики. Но всё же она протягивает свою зажигалку, а гостья резво хватается за неё, цепляя пальцами руку Дженни. Ким пробирает на дрожь, и она шокировано смотрит на блондинку. «Какие холодные руки», — мелькает в голове, когда она прижимает опустевшую ладонь к себе. Ей на секунду показалось, что она едва ли не обожглась об этот холод. На улице хоть и май, погода не радует теплом. Идет сезон дождей, так что сейчас только холодно и сыро, но чтобы настолько замерзнуть? Отчасти неудивительно. На девчушке джинсовые шорты, под которыми колготки в сетку, совсем не спасающие от весенней прохлады. У людей вообще могут быть настолько ледяные руки? По крайней мере, у живых. — Благодарю. — бубнит девушка, сосредоточенно подкуривая. Ее лицо освещается мгновенной искрой зажигалки и тут же становится обычным. Она озирается по сторонам и садится по левую сторону от Дженни. С минуту она сидит молча, лишь выпуская дым то клубами, то колечками. Но молчание виснет недолго. — Тут обычно никого не бывает. — начинает она, откинувшись назад на одну руку. Ноги висят над землей, которыми она болтает, не страшась свалиться. Хоть тут и не слишком высоко, — три этажа, — но пострадать вполне возможно. — Мгм. — нехотя отвечает Дженни. Она затягивается в очередной раз, даже не поворачиваясь в сторону блондинки. Неужели та настолько глупа, что не замечает явной раздраженности. Или настолько отчаянна, что ищет общения с кем попало? — А как тебя зовут? — она вновь делает тягу, оборачиваясь полубоком к Дженни. — Дженни. — чуть ли не сквозь зубы отвечает Ким. — А меня Лиса. Приятно познакомиться. — она протягивает ладонь для рукопожатия, норовясь заглянуть в чужие глаза. Дженни смеряет протянутую ладонь взглядом. Та отливает рыжиной, как и ее собственные, ведь лестница, по которой сюда можно забраться, уже на ладан дышит, окрашивая всё в ржавчину. Но так и не ответив, Ким отворачивается. Ей эти знакомства ни к чему. Когда заканчивается сигарета, а в руках остается лишь фильтр со следами от светлого бальзама для губ, Дженни отправляет его щелчком вниз. Она поднимается с места, отряхивая ноги, и тут же направляется к лестнице. Оставаться смысла нет. Прошло около недели со встречи со странной девчонкой по имени Лиса. Первые пару дней Ким даже не думала соваться на крышу — вдруг встретит её. Новая знакомая вызывала странные чувства — с одной стороны до жути бесила, а с другой заинтересовала. Дженни, как могла, отвлекалась на все что угодно, лишь бы не вспоминать о ней. Она казалась свободной, возможно даже легкой. Так просто подошла к незнакомке, так просто заговорила и после нескрытой попытки оттолкнуть, она не остановилась. У Дженни всегда были проблемы в общении, так что такое поведение она просто-напросто не понимала. Возможно, оно самую малость её пугало. За всю жизнь у неё появилась всего лишь одна подруга — Джису. Общались они со средней школы, где и познакомились, но лучшими подругами себя обе не считали. Приятные знакомые, товарищи, но никак не близкие люди. Ким честно не знала, в чем причина её антисоциального поведения, и как бы она в подростковом возрасте ни пыталась переступить через себя и познакомиться с кем-то, ни черта не выходило. Поступив в университет, она отбросила все эти попытки и жила сама по себе. У неё нет острой потребности в общении, и люди к ней тоже не рвутся. Сейчас она вновь сидит на полюбившемся месте, не ожидая гостей. Последующие дни после знакомства никто не появлялся, и Дженни уже подумала, что всё стало на свои места, но не тут-то было. Со стороны лестницы послышалось тихое шуршание, а через минуту явилась светлая макушка. Она тут же встретилась глазами с карими напротив, а лицо девушки расплылось в улыбке. Лиса быстро оказалось рядом, вновь присаживаясь по левую сторону. Ноги свесились с края, болтая тяжелыми ботинками в воздухе, а сама девушка оперлась на обе ладони. — Сигаретки не будет? — спросила она, глядя на лицо Ким. Та без слов достала пачку, показывая одинокую сигарету, перекатывающуюся с одного угла в другой — У меня одна осталась. — флегматично ответила она. — Так можем одну на двоих. — улыбка все также сияла на чужом лице, и Ким вздохнув, безмолвно согласилась. Новая зажигалка выскользнула из кармана синей джинсовой безрукавки — предыдущая так и осталась у Лисы. Ветер мешал подкурить, постоянно туша мелкий огонёк. Скурив ровно половину, Дженни отдает остаток, стараясь не соприкасаться пальцами с Лисой. Молчание заканчивается на истлевшей сигарете, и инициатором выступает всё ещё не Дженни. — Ты же хотела меня увидеть. — не вопрос, а утверждение. Ким резко поворачивается к девушке. Она сидит, не повернувшись к ней самой, как делала это раньше, куда-то смотрит и даже почти не улыбается. По спине бегут мурашки, и шатенка не особо понимает, в чем причина — скитающийся ветерок или слова девчонки. Ещё больше пугает то, что она очень отдалённо, но оказывается права. — Чего?! — вспыхивает Дженни, как небольшой огонёк на кремневой зажигалке. — Что? — блондинка наконец поворачивается, а на лице вновь улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Хитрая до ужаса и довольная чужой реакцией. Дженни возвращает взгляд на спутанные ветви деревьев, что слегка возвышаются над школой. Они беспокойно качаются в разные стороны от усилившегося ветра, а на душе становится совсем тревожно. — Что ты несешь? — сквозь зубы, теперь уже целиком и полностью показывая свой настрой, шипит Ким. Слышится лёгкий смешок, совсем не дружелюбный, а открытая насмешка. — Да так. — отвечает Лиса и укладывается спиной на покрытие. У Дженни внутри бурлит, кипит и клокочет. Хочется то ли вмазать этой странной девке, то ли спихнуть её вниз. То ли самой сделать шаг вперёд. Она резко поднимается на ноги, остановившись всего на секунду. — Бесишь меня. — злобно и самую малость возмущённо. Она разворачивается к лестнице, тут же уходя. За спиной слышится смех. — Да ладно, не обижайся. Она возвращает глаза всего на мгновение к девушке, которая лежит, закинув руки за голову, смотрит в её сторону слишком хищно и с нескрываемым удовольствием. Та мило подмигивает и смеётся ещё громче, когда после этих действий Дженни едва ли не срывается на бег. Как бы Дженни этого не хотелось, такие встречи стали повторяться. Она всегда приходила раньше блондинки, опиралась на надстройку спиной и медленно курила. Потом слышался лязг железной лестницы, а вслед за ним появлялась Лиса, ярко улыбающаяся. Что было самым странным — это то, что с её появлением расцветал красочный закат. На первый взгляд ничего необычного — они виделись только вечером, но проблема была в том, что этот яркий закат плевал на погоду с высокой колокольни. Пасмурно, ясно, дождь или обычный непримечательный вечер — как бы небо не было затянуто тучами, с приходом Лисы оно становилось красно-оранжевым, словно бы огненным. Ким сама не заметила, как начала приходить сюда каждый день. Конечно, она и раньше частила, но перерывы были. Теперь же она каждый раз смиренно ждала Лису, а в моменты, когда она не приходила, её одолевало странное чувство схожее с разочарованием. Но оно быстро устранялось, слетало с пеплом куда-то вниз, и Дженни ретировалась. Их встречи редко были многословными. Лиса садилась рядом, Дженни молча протягивала пачку, пока та выуживала себе штучку. Так они и сидели пару часов, и, только когда звезды начинали отблёскивать на небе, расходились. Лиса создавала впечатление беззаботного человека. Она одевалась, как ей того хотелось, красила волосы и докапывалась до незнакомцев. В общем, благодаря этому они и «заобщались». Она не боялась быть громкой, навязчивой и глупой. Всё себе прощала и улыбалась. Сколько оттенков было у её улыбки. Обычно она была весёлой, без всяких подтекстов, иногда становилась игривой с явными намёками на что-то, чего Дженни понимать не хотела, изредка улыбка отдавала чем-то печальным, и тогда становилось немного страшно. Конечно, Лиса тоже человек и может испытывать разные эмоции, но её перманентная радость редко сменялась чем-то иным. Особенно прямо противоположным. От Дженни же будто бы всегда веяло светлой, или не очень, грустью. Ветер колышет верхние ветви деревьев, еле заметно их раскачивая, запах тепла и спокойствия окутывает двух девушек. Лиса по обычаю лежит на спине, закинув одну ногу на другую, и болтает ею в воздухе. У Дженни уже заканчивается сигарета, она встаёт с пола, начиная отходить, но её прерывают. — Останься. — негромко говорит Лиса. Дженни стопорится на пару секунд, не понимая, как ей поступить. Со вздохом она садится обратно, ложась рядом. — Как ты думаешь, существуют параллельные вселенные? — внезапно спрашивает блондинка. Ким хмурится и переводит взгляд на неё. Что за глупые мысли её постоянно посещают? Почему это её вообще волнует? Дженни вот волнуют более приземленные вещи. Например, как сдать сессию и не слететь с бюджета, куда кое-как забралась. Или, как не убивать себя навязчивыми мыслями после очередного прожитого дня. Какие-то вселенные ей не особо интересны. — Не думаю. — всё-таки отвечает она. — Мне кажется, есть. — Лиса мечтательно вздыхает, не отводя глаз от разукрашенного неба. — А что, если бы ты увидела диаметральную версию себя? — Мне всё равно. — Разве тебе не интересно узнать, какой бы ты была? — не прекращает девчонка. — Нет. Я себя устраиваю. — Врёшь. — сладко звучит от неё. Раздражение охватывает Дженни, заставляя дышать чаще. Что о себе возомнила эта девчушка раз считает, что лезть в чужую душу ей позволено?! Пусть в себе покопается. Она резко поднимается, пряча пачку в карман. — Мне пора. — бесцветно бросает Ким и уходит к лестнице. Пару дней девушка даже не выходит из дома. Отчего-то видеться с Лисой после крайнего разговора совсем не хотелось, но соскучиться за эти жалкие пятьдесят часов она успела. Поэтому сейчас сидела на своем привычном месте и глядела куда-то в скопление жилых домов. Она устала от размышлений, хочется отключить возможность думать в общем. Особенно, когда рядом садиться знакомая блондинка. Протянутая пачка, сигарета в чужих пальцах, искры от зажигалки, дымок, возвышающийся к небесам. — Почему ты такая? — устало спрашивает Дженни, даже не глядя в сторону Лисы. — Какая? — с долей раздражения спрашивает она. Странно. Такой ещё Дженни её не наблюдала. — Такая лёгкая, открытая, беззаботная, инфантильная. Живая… — Ким неопределенно ведёт руками, тоже начиная беситься. — Ты меня отчитываешь, что ли? — невесело спрашивает она. — Такая, что хочется поцеловать. — заканчивает Дженни, когда девушка уже начала возмущаться. Она поворачивает голову в её сторону, опираясь ладонями на покрытие и точно зная, что на коже останутся уродливые вдавленные пятнышки от него. Дженни чуть склоняется вперёд, чувствуя чужое дыхание на своём лице, и не медлит. Прикасается своими губами к пухлым Лисы, ощущает дрожь в руках и даже губах, потому что они у блондинки тоже холодные. Она медленно отстраняется, трепеща ресницами. Тут же переводит взгляд вниз к кустам возле школы. — Ты даже не спросила, хочу ли я этого. — обиженно бубнит Лиса, складывая руки на груди. — Слушай, чего ты себя, как истеричка ведёшь? — вздыхает Дженни. — Лис. — она возвращает глаза к ней, но удивляется, когда не видит её на прежнем месте. — Лиса! Ким недовольно ходит по всей крыше, заглядывая за каждую надстройку. — Ну выходи уже! — кричит она, от злости и бессилия топая ногой. Ответом служит звенящая тишина, прерываемая лишь резвым ветром. На следующий день Дженни сидит на крыше дольше обычного. Сумерки давным давно накрыли город, созведия мелькают где-то над головой. В такое время они уже расходятся. Но вопреки традициям Лиса появляется. Безмолвно подходит и садится рядом, прижимая колени к себе и укладывая на них голову. — И что это было? — Дженни не смотрит на неё, в груди колет обида. — Куда ты пропала? — А ты так и не поняла? — спрашивает Лиса с таким тоном, словно происходящее действительно окажется чем-то элементарным. — Что не поняла? — Ким переводит взгляд на чужие глаза. Там плещется что-то страшное. — Как ты думаешь, почему я такая весёлая, беззаботная, инфантильная, как ты сказала? Почему я не боюсь высветлить волосы и тут же покрасить их в голубой, а ты вместо этого носишь заколки с прядями. — улыбка касается её губ, какая-то совсем понимающая и успокаивающая. — Почему я не боюсь контактировать с людьми, в то время как ты избегаешь их вовсе. Почему мне не страшно надеть короткие шорты, в ответ на осуждение я пошлю нахер, а ты выкинешь их тут же? — говорит Лиса, а Дженни пугается ещё сильнее — всё, что она говорит было в её жизни. — Я твоё альтер эго или как там называют. Вторая личность, если тебе угодно. Дженни не верит. Это всё глупости, а эта надоедливая Лиса, видимо, сталкерила её полжизни и решила подшутить. В панике она не чувствует, как по щеке скатывается слеза. Она зажмуривается в попытке успокоиться, но ни черта не выходит. Когда она боязливо открывает глаза, перед ней никого нет. Дженни не помнит, как она возвращалась домой. Не помнит, как тушила по пути сигареты о свою же ладонь. Не помнит даже того, как из-за пелены слёз не увидела проросшего корня дерева и споткнулась, разбив колени об асфальт. Она безвылазно находилась в своей комнате неделю, чем насторожила мать. Ким совсем не понимала, что вообще произошло, но методично вбивала себе в голову, что Лиса никакая не выдумка, а просто чокнутая сталкерша. Признать чью-то неадекватность гораздо проще, чем свою. Что за бред вообще? Какие вторые личности? Да разве, если бы оно так и было, могла бы Лиса сказать такое? Да? Или нет? Чёрт. Грудь раздирает изнутри, когда Дженни из собственного окна ежедневно наблюдает за яркими разноцветными закатами. Она остервенело дёргает блэк-аут шторы, отгораживая себя от остального мира, и зарекается смотреть в окно. Может, даже выходить на улицу. Последующий месяц проходит крайне сумбурно. Три недели она не выходила из дома, а теперь отрабатывала все накопившиеся долги в универе. Она надолго оставалась в библиотеке, не желая идти домой. На крыше она больше не появлялась. Ни родителям, ни кому-то ещё о произошедшем она не рассказала. Уж лучше она как-нибудь самостоятельно переживёт этот странный этап, чем её упекут в дурку и буду кормить транквилизаторами в лошадиных дозах. Дженни еле передвигает ногами, стирая подошву кед. Перед ней вдалеке шумит какая-то компания, а сердце, кажется, останавливается, когда она видит светлую макушку с голубыми прядями. Девушка стоит рядом с каким-то парнем, громко смеётся и в шутку пихает его. Одета она в кожанку на несколько размеров больше, футболку с ярким принтом, короткие шорты, едва скрывающие ягодицы, и сетчатые колготы. Всё, как и тогда. Когда Дженни оказывается рядом с ними, её охватывает сильная дрожь. Слёзы вновь наворачиваются на глаза, страх окутывает с ног до головы, и хочется кричать от боли, идущей откуда-то изнутри. — Уходи! Проваливай! — несдержанно кричит она, уверенными шагами добираясь до блондинки. Та лишь смеряет её взглядом, уже собираясь отвернуться и продолжить прерванную беседу, но Дженни не останавливается. — Уходи! — она крепко сжимает руки, впиваясь ногтями в ладонь. — Ты ебанутая? — в голосе ни капли той безразмерной радости, которая была у её Лисы. Тон грубый, а сама незнакомка недружелюбно хмурится. — Что? Дженни хватается за чужое запястье, и её руку скидывают, отходя назад. Вперёд выходит один из парней, что-то ей говоря. Но Ким совсем не слышит и не понимает, ощущая остаточное тепло на своей ладони. Март совсем не балует теплом. Холод пронизывает, не обращая внимания на утеплённую одежду. Особенно на крыше ветер разгулялся, склоняя кроны деревьев едва ли не к земле. В пальцах тлеет нелюбимая сигарета. Небо затянуто тучами, обещая скорый дождь, но девушка не спешит уходить. Ей уже так всё равно и на погоду, и на возможность заболеть. На что угодно. Из мыслей вырывает характерный лязгающий звук. Дженни замечает, как потряхивает верх лестницы, а позже появляется рыжая макушка. Девушка забирается наверх, пока не обращая внимания на Ким. Но когда поднимает взгляд, то на секунду удивляется, а губы растягиваются в приветливой улыбке. Её волосы рыжие с вкраплениями розовых прядей. Прямо как небо год назад. За её спиной всё те же грустные облака. — Привет. Не будет сигаретки? — её голос мягкий и мелодичный, с каким-то акцентом, но Ким не обращает внимания. Она протягивает открытую пачку, не глядя в сторону незнакомки. Та шуршит карманами, а у Дженни, кажется, сейчас начнется нервный тик. — Извини, — действительно виновато звучит она, — а огоньку не будет? Ким переводит взгляд с жилых домов на неё. Такая же мягкая внешность, едва заметная улыбка на губах, располагающая к себе. — Как же вы меня достали. — шипит она, поднимаясь со своего места. На чужом лице появляется непонимание, девушка хмурит аккуратные брови и отходит на шаг назад, когда Дженни оказывается ближе. — Нет, так, нет. — она поднимает руки, держа зрительный контакт. — Сколько ещё можно мучить меня?! Ким не думает, когда смыкает пальцы на чужой шее. Когда красивое лицо искажается в гримасе страха и боли. Её руки тут же накрывают ладони, и только тогда она понимает. Резко отцепляет свои руки, смотря с таким же ужасом сначала на них, а потом на девушку, держащуюся за шею. Она глядит на Ким с обидой и злобой, а у второй только мелькает в голове: «Тепло.»