Магия нарисованных уточек

В тусклые от зимней грязи окна едва проникали солнечные лучи. Весна. Она неумолимо давала о себе знать. Лучи медленно скользили по полу, словно повторяя следы вальса на старом паркете. Когда-то тут танцевали вальс. По ночам. И по любви. Лучи скользили, следуя направлению танца и постепенно освещая всё, что могли осветить. Из полумрака проступали очертания мебели, разбросанные книги, старый треногий табурет и печатная машинка на старом столе. Её клавиши, на которых уже давно не было видно букв. Настолько стёртые, что писать можно было только по памяти. Рядом, на том же столе, лежала стопка бумаги. Или, как её называла хозяйка квартиры, стопка воспоминаний. Это были сказки. Истории из детства писательницы, которые она непременно дополняла элементами волшебства. Не потому, что хотела сделать своё детство ярче и сказочнее. А потому, что в её богатом детском воображении действительно жили драконы, жар-птицы, единороги и фениксы. Да и других волшебных штук было навалом. Главное, знать, куда и в какой момент смотреть. Скоро в комнате появилась и её обитательница. С чашкой чая в руке. Аромат мяты тут же заполнил комнату, добавляя ей атмосферы. Было сразу понятно — тут живёт кто-то необычный. И Майя была такой, даже если сама так не считала. Не каждый может печатать сказки на старой печатной машинке и ни разу не опечататься. Да ещё и поглаживая большого чёрного пса, сидящего рядом и терпеливо ждущего, когда на него обратят внимание. Вместе со своей хозяйкой он совершал одинокие путешествия по вечернему городу в поисках вдохновения и новых декораций для захватывающих сюжетов сказок, становился их непременным героем и соучастником всех подвигов и проказ, на которые только решались герои Майи. Сегодняшний день был исключением. Сегодня Майя и её пёс Сириус собирались на пикник с другом. И не просто на пикник, а на пикник на крыше. Обязательно на закате, чтобы добавить романтики в происходящее. А пока было время, Сириус послушно сидел рядом со своей хозяйкой, положив большую морду ей на колени, и слушал её бормотания под нос. Девушка рассказывала очередную сказку. Сказку о юноше, который прыгнул в море с крыши высотного здания, чтобы сбежать от гнева короля и спасти своего лучшего друга от казни. Попутно обязательно завоёвывая сердце принцессы и получая великое наследство и главную награду — любовь. День летел быстро, словно ехал на Сапсане и очень старался куда-то не опоздать. Солнечные лучи меркли, погружая комнату Майи в полумрак. Теперь они больше не справлялись с грязью на окнах, чтобы освещать комнату и её обитательницу с собакой. Сириус стал похож на сгусток тьмы под столом, который вполне мог бы напугать случайно забежавшего сюда ребёнка. Когда старая охрипшая кукушка из часов кукукнула 6 раз, Майя последний раз взглянула на себя в зеркало, взяла корзинку с фруктами и клетчатым пледом и вместе с псом вышла на улицу. Август уже ждал их на улице. Вообще-то, это не его настоящее имя, но Майе нравилось его так называть. С ним было тепло и приятно, словно выйти на прогулку августовским вечером, когда город наконец-то отдыхает от ужасной жары и наслаждается летней прохладой. Когда все из последних сил стараются насладиться летними деньками перед приходом осени и холодов. И от этого такие дни становятся особенно ценными. Такими же ценными как провести день с давним другом, с которым прошли через слишком многое, чтобы остаться просто приятелями. Майе нравилось смотреть, как он сочиняет музыку. Наблюдать, как его пальцы скользят по клавишам рояля с грацией художника. Подчиняя себе мелодию и растворяясь в ней. Ей нравилось, как он сочиняет песни, бросаясь в своих поисках музы туда, где ангелы не оставили следов в пыли. Как соединяет музыку и слова, создавая произведения искусства, от которых хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Но обязательно мечтать и тосковать о несбыточном. Его нельзя было назвать красивым, но от его вида у Майи почему-то захватывало дух. А его смех ассоциировался у неё с пузырьками шампанского, что будет обязательно выпито на крыше. Вид открывался великолепный. С такой высоты можно было видеть, как заходящее солнце гладило на прощанье крыши домов, непременно обещая вернуться следующим утром. Приятный тёплый ветерок разносил шёпот невысказанных обещаний по улицам города, успокаивая и даря надежду на новый светлый день. Убаюкивая детей и усмиряя даже самую злую бабушку на лавочке. Город накрыло вечернее умиротворение. И хоть с крыши и не было этого видно, но Майя знала, что где-то сейчас старые торговцы сидели на крылечках своих лавок и курили табак. Молодёжь собиралась с гитарами в парках, на площадях и просто во дворах на старых давно не крашеных скамейках. Пока Майя любовалась городским пейзажем, Август разложил на клетчатом пледе еду и разлил по пластиковым бокалам ягодное игристое. Августу нравилось шутить, что он выбирал напиток под цвет волос Майи. А Майя смеялась звонким смехом, похожим на звон колокольчиков, висящих над дверью чайного магазина. А Сириус радостно вилял хвостом, думая, что сейчас какой-то праздник и нужно непременно радоваться происходящему. Мог даже возбуждённо гавкнуть несколько раз, чтобы получить свою порцию ласок и почёсывания пушистого живота. Август читал новую сказку Майи, для умного вида нацепив на нос очки. У него было всё в порядке со зрением, но этот аксессуар помогал ему сконцентрироваться. Он был идеальным читателем. Удивлённо вздыхал в нужном месте, смеялся над игрой слов и нервно сжимал в руках листки бумаги в напряжённых моментах. Даже мог подыграть и смахнуть невидимую слезу с глаз.  — Эта история гениальна, — наконец выдал свой вердикт Август, поднимая на неё светящиеся глаза. — Как ты здорово описала прыжок в море. Откуда?  — Вспомнила, как ездила с папой в Греции по диким пляжам. На одном из них предлагали прыгать со скалы. Я сначала боялась, но потом разбежалась и прыгнула.  — И как оно? Как тебе свободное падение?  — Сначала страшно. Воздух не даёт кричать. Уши закладывает, а сердце бьётся так сильно, что больно в груди. А потом время словно замедляется. Тебе кажется, что сердце бьётся всего раз в минуту. А море встречает тебя объятиями. Вода нежно обволакивает кожу, словно старого друга, которого давно не видела.  — Обязательно добавь это описание в свою сказку, — серьёзно сказал Август. — И её обязательно должен увидеть весь город.  — Брось, никакое издательство не будет печатать какую-то там сказку от журналистки-неудачницы, — Майя невесело усмехнулась и уже была готова скомкать свою сказку, когда Август отобрал у неё бумаги.  — Идея!  — Только не говори, что…  — Мы последуем суеверию моей бабушки! — закончил за неё Август, а его глаза светились. Казалось, в них взрывались сотни фейерверков. Таких ярких и живых, что сложно оторвать взгляд. Такому взгляду сложно отказать, и Майя подчинилась. — У тебя же дома есть копия этой сказки? Девушка кивнула, заинтригованно наблюдая, как Август начал складывать из листов рукописи странное оригами. Что-то среднее между журавликом и самолётиком. Один, второй, третий…. И так каждая страница. Пока не закончились все листы. Вместе они запускали их с крыши. Листы взлетали вверх, ловили поток воздуха и разлетались по улицам города, размахивая бумажными крыльями. Совсем как настоящие крылья. В свете последних лучей солнца их силуэты чернели и исчезали в переулках.  — А теперь держи мелки и побежали, — Август схватил Майю за руку, и они устремились вниз по лестницы и прочь на улицу. Вместе они мчались со всех ног, следуя своим мечтам. И Сириус бежал следом, радостно виляя хвостом. Они неслись по улочкам города, догоняя последние лучи закатного солнца. — Нужно обязательно успеть нарисовать сотню уточек до наступления темноты. И они рисовали. Рисовали резиновых уточек, чтобы было проще. И воображению было где разгуляться. У каждой уточки своя история. Вот, уточка-моряк. Её бутафорная борода развевалась на ветру, а крюк вместо крыла указывал вперёд, призывая взять на абордаж невидимый корабль. На стене чайного магазина красовалась уточка в фартуке. Казалось, сейчас она позовёт всех к чаю с только что испечёнными кексами. Друзья оставляли на стенах уточек-флористов, уточек-музыкантов, уточек-танцоров и даже уточек-сиамских близнецов. Рядом с одной нарисованной уточкой Сириус оставил отпечаток своей лапы. Цветной от мелков. Так эта уточка стала полицейским, стоящим на страже порядка и мирного сна горожан.  — Последняя, — торжественно сказала Майя, докрашивая жёлтый утиный хвост. Август дорисовал ей печатную машинку и стопку бумаг, которой когда-нибудь суждено стать романом. Сириус оставил отпечатки двух лап c двух сторон от нарисованной уточки. Последние лучи солнце прощально лизнули мостовую у них под ногами и исчезли, уступая место луне и её призрачному молочно-белому свету. Город накрывала тишина. Только из дворов доносились звуки гитар и нестройные голоса молодых людей, певших в кругу друзей. Майя и Август стояли, озираясь по сторонам и решая в какую сторону пойти. Сириус вдруг гавкнул, заставив ребят подпрыгнуть на месте, и устремился куда-то вперёд. Друзья бежали за ним по мостовой, по набережной, сквозь узкие переулки, перепрыгивая низкие заборы в сквериках. Провожаемые недоумевающими взглядами других людей, сопровождаемые добрым светом луны, пристально наблюдавшей за их гонкой. Казалось, она специально освещала своей лунной дорожкой те пути, по которым бежал пёс. И по которому бежали Август и Майя в попытках его догнать. Куда бы они не повернули, луна освещала им именно их путь, предупреждая о препятствиях, ямах, открытых люках и кочках. А мимо мелькали знакомые улицы, фонари, неоновые вывески, окна, двери всех форм и цветов, тёмные и пугающие щели переулков и круглосуточные магазины. Пёс остановился посреди безлюдного скверика и повернулся к друзьям, гордо виляя хвостом. Из открытого окна доносилась музыка. Судя по характерному похрустыванию, играла виниловая пластинка. Звуки бережно окутывали всё вокруг, обнимая дома, фонари, деревья, чёрного пушистого пса и стоящих посреди скверика друзей. Звуки музыки сочетались даже с лунным светом, создавая атмосферу магии. Ещё немного, и в лунном свете мог бы появиться Лунный Дракон, который вовсе не крал принцесс, а рассказывал сказки и помогал убаюкать плачущих детей. Из тёмного переулка могли бы выкатиться маленькие угольки, которые превращались в звёзды, стоило им выйти на лунный свет. А из окон за ними вполне могли бы наблюдать домовые, присматривающие за порядком в квартирах; эльфы, отправившиеся на поиски нового героя; мудрые волшебники, присматривающие за балансом магии и обыденности, и цирковые артисты, ушедшие на пенсию. Все герои сказок Майи могли бы встретиться именно в этом дворе и именно под эти звуки музыки, если бы существовали не только на страницах, выскакивающих из старой печатной машинки. Август с шутливым поклоном протянул девушке руку, приглашая на танец. Майя вложила свою руку в его ладонь, и пара закружилась в танце. А луна благосклонно смотрела на них с небосвода, повторяя своими лучами шаги вальса, серебря шерсть Сириуса. И вместе с ними на небе танцевали звёзды. Такие живые и яркие. Слишком красивые, чтобы быть реальностью. И слишком реальные, чтобы быть сказкой. Утром Майю разбудит звонок от издательства. Главный редактор подобрал одну из первых страниц её сказки и восторженно, словно маленький ребёнок, собирал по всему ночному городу, складывая сказку воедино. Он позвонит автору утром, чтобы попросить прислать ему полным сборник для публикации. А Август подпишет свой первый контракт на выпуск собственного альбома. И друзья соберутся праздновать свои маленькие победы. Но это будет утром. А сейчас они танцевали под звуки музыки из старого граммофона, где только верный пёс да далёкая луна были их зрителями.