Жизнь пролетает перед глазами

Вечер, дорогая квартира, в которой видны два силуэта. Они курят на балконе, их освещает алый закат, а тени их различаются разве что ростом. Одинаковые плащи, одинаковая организация, но совсем не похожее видение на мир, только сегодня оно почему-то дало сбой и стало одинаковым. – Давай совершим двойное самоубийство, – как ничего не значащий факт, как про погоду, говорил рыжий мужчина. Ему двадцать два года, а он уже устал. Он устал от работы. Ему приходиться убивать людей, раньше ему было на это всё равно, а изощренные методы дарили ему адреналин в кровь. Он устал от постоянных обязанностей, которые из раза в раз не меняются. Задание, отчёт, задание, отчёт, выходной, раздражающий напарник, задание, отчёт, собрание… и так далее без изменений. Он устал от своей способности. Она из раза в раз как будто пожирает его. Она не даёт нормально глотнуть воздуха, когда внутри всегда есть шанс того, что Арахабаки вырвется. И все бы ничего, но страшно, что Дазая не будет рядом. Как раз напарник – его главная мигрень. Осаму, постоянно говорит про суицид, про смерть, и ладно бы, просто разговоры. Так нет же, он постоянно пытается покончить с собой. Чуя каждый раз пытается его спасти, каждый раз на него ругается. Только это не помогает, и скумбрия дальше продолжает так делать. Пугать Чую. Сегодня особенный день. Праздник, что они поменялись ролями, что они не подрались находясь в одном помещении больше часа. Возможно, потому что Осаму готов взорваться от негодования, непонимания и странной внутренней злости. Он первый должен был это предложить, он обязан был это высказать, так почему же это делает Накахара? Издевается? Шутит? Наверное, так почему же не ответить и не посмотреть, как падает маска безразличия? Ответа от Осаму не было чуть больше минуты, он обдумывал план, по которому Чуя должен быть злым на него, по которому голубоглазый сейчас откажется, совсем забывая, что если Накахара врывается, то все планы рушатся. Но так или иначе, Дазая опережают с ответом. – Давай примем кровавую ванну. Я же знаю, что ты тоже хочешь умереть. – Чу~я, – на привычной основе, растягивает имя напарник, – ты что, объелся моих грибов? – он пытается свести все к шутке, потому что она принимает необычный оборот событий. – Нет, я серьёзно, – каменное лицо поворачивается к Дазаю. Это вводит в ужас. На этом лице нет не единой эмоции, не за что схватиться, нет того огня в глазах, который можно было всегда там найти. Осталась полная безразличность и глубокая усталость на дне глаз, которая плавает как осадок от всей жизни. Шатену пришлось сделать большие усилия, чтобы не отшатнуться. – Ну давай, – Осаму соглашается на это, думая так только потому, что все еще считает это затянувшийся шуткой или розыгрышем Накахары. Видимо нет. Чуя сначала идёт на кухню для того, чтобы взять нож. Лезвие он не покупал, не было твердой уверенности до сегодняшнего дня. Он вернулся и вложил нож в руку Осаму с словами «у тебя больше опыта», и ушел в ванну параллельно снимая рубашку. Они сидят в ванной друг напротив друга, и всё это в квартире старшего. Как же любезно с его стороны. Раньше бы он не дал в руки Осаму лезвие, особенно в его квартире. Лицо Чуи ничего не выражало, его тело было расслаблено. Ничего не говорило о том, что он переживает или боится. В глазах его была решимость, которой у Осаму никогда не было. Это пугало, а надежда на розыгрыш становилась все меньше и меньше. – Готов? – это больше риторический вопрос, только Осаму обязан получить разрешение и кроткий кивок был им. Взяв левую руку напарника, Дазай прижался губами к запястью. Хорошо, что Чуя оставил это импульсивное действие без комментариев, а Осаму принялся за предплечье. Сначала он приложил кухонный нож тыльной стороной к коже. Яркий свет в ванной создавал некий контраст. Тонкая сталь с практически белоснежной кожей. Тонкие вены рассекали всю руку, что эстетически доставляло Дазаю удовольствие. Как бы там не было, последнее, что они увидят – друг друга. Это было так необычно и завораживающе, что Осаму улыбнулся, но Чуя явно не разделял его радость. Он хотел поскорее всё закончить. – Что улыбаешься, как умалишённый? Рад, что у тебя появился человек для двойного суицида? – Отчасти. Ты только посмотри, какая ирония. Мы друг друга ненавидели, но вместе умираем. Означает ли это, что мы друг другу как минимум не безразличны? – раньше бы на это заявление Накахара начал кричать. Сейчас же он только поднял свою тонкую бровь, выражая свой скептицизм. – Не знаю как ты, но я за тебя каждый раз переживал, когда ты хотел умереть. Посмотри на меня, я явно где-то свернул не туда, – невесело усмехнулся Чуя. Кареглазого снова чуть не пробил холодный пот. Это замечание Дазай оставил без ответа. Он просто потрогал краешек заточенного лезвия. Единственное предупреждение – взгляд полный серьезности, который был поднят на напарника за секунду до того, чтобы начать резать по-женственному тонкое предплечье. Из аккуратного глубокого пореза начала идти кровь. Только Осаму этого уже не видел, перейдя ко второму запястью, а после, порезав свою руку. Закончив, он поднял голову к потолку. Его последняя надежда на то, что это все простой розыгрыш, испарилась. Чуя не предпринимал никаких действий в сторону аптечки, что так заманчиво была под раковиной. Полежав с минуту, шатен задумался, почему его напарник выбрал именно этот способ суицида. Огнестрел гораздо быстрее. Может, как и он сам, разглядел в этом что-то романтическое? Ты чувствуешь, как жизнь проходит сквозь пальцы. Когда ты можешь протянуться к спасательной аптечке и забыть эти мгновения, как страшный сон, но ты этого не делаешь, смакуя этот неповторимый момент. Для Чуи и Дазая секунды шли как года, только первого это даже немного радовало. Он наслаждался ситуацией, моментом, когда для Дазая это было сущим адом. Шатен смотрел на лицо напротив. Смотрел на его красивые черты и как оно потихоньку становиться все бледнее и бледнее, хотя куда уж. Видел, как течет струями кровь по изящной руке. Как кровь скапливается на пальцах, капая с них мелкими частыми каплями. Эстетически, Осаму очень все это нравилось, но… Но как говорят «жизнь пролетает перед глазами». Перед Чуей так было. Он вспоминал, как пошел в Мафию, как начал убивать на постоянной основе, как уставал от этого, и как он оказался здесь. Это было даже немного приятно осознавать, что вся твоя жизнь заканчивается именно так. Тогда как перед Дазаем пролетали не столь приятные моменты. Нет, даже не так, моменты были просто прекрасными, но ситуация резко стала ужасной. Перед глазами пролетела первая встреча с Чуей, первое использование порчи. Выпивка в баре или дома с рыжим и много других милых моментов, и моментов, где хочется извинится. Почему именно сейчас?! На это ответа нет. Сколько раз Дазай говорил, что хочет суицид с прекрасной дамой, подразумевая любовь, но он ни разу не подразумевал, что умереть с человеком, которого любишь, так трудно. Осаму больше не мог смотреть на эту красоту смерти без ужаса. Вся эстетика ушла, как будто ее и не было, при понимании того, что он, возможно, навсегда расстанется с этим человеком, который оказался ему дорог. Как это произошло, он даже не успел понять. Новый смысл жизни, сейчас умирал на глазах. Глаза Чуи уже были давно закрыты, а у Осаму в глазах своя смерть стала намного безразличней, чем жизнь рыжего в шляпе. «А шляпа сейчас в коридоре. Какие всё-таки у него красивые волосы…» – разные, ничем не связанные мысли летали, только одна была уж слишком часто – «Нужно спасти его.» Его новое открытие в себе полностью подтвердилось, когда он осознал, что на дрожащих, слабых ногах идет на балкон, не замечая свои капли крови на полу. Там лежат телефоны, которые они оставили там. Ноги и руки дрожали, а мозг судорожно посылал импульсы в пальцы, чтобы набрать скорую. Дальше всё было как в тумане, а когда он услышал, как дверь выбивают, он отключился. Шатен очнулся уже в больнице. По обстановке он понял, что они в лазарете Мафии. В руке ощущалась неприятная боль, что, как он увидел, была от капельницы. «Интересно, сколько я уже лежу?.. Хочу спать… Где Чуя?!» – сон испарился. Повертев головой, Дазай нашел Накахару на соседней койке. Спать снова захотелось неимоверно, а натянутые нервы расслаблялись. Тело окуталось спокойствием и усталостью. Так пусто в голове у шатена, скорее всего, не было никогда. Впервые за всю свою жизнь он провалился в спокойный сон с мыслями о том, что все это неудачное приключение закончилось. Проснулся он не так плавно, его разбудил резкий звук. Как будто что-то разбилось. Шатен открыл глаза, повернул голову к источнику звука и увидел такую картину: Чуя сидит на койке, из его руки идёт кровь, катетер вынут, а в другой руке осколок от вазы. Когда он повернул голову в сторону Осаму он сказал только одно сухое: – Предатель. Кареглазый чуть не отшатнулся, сказано было с каплей злости, а лицо было столь безразлично, что пугало. Да, в ванной произошло похожее, только тогда это было прикреплено эйфорией и ожиданием. Тогда это не было столь реально. Сейчас же Дазай наблюдал, не отрываясь, как бинты были разбросаны вокруг Накахары, а острый осколок проходил по швам, рвя их и кожу. Это должно быть невероятно больно. Напарник рыжего еле смог привести мысли в порядок и нажать на кнопку вызова медперсонала. Буквально через минуту спокойным шагом вошел Мори, но как только он увидел, что твориться в палате, он подбежал к Накахаре и вырвал из его рук осколок и начал хоть как-то пытался закрыть раны подручными средствами – бинтами. Быстро набирая помощников и спрашивая помещение. В скором, Огай чуть-чуть выдохнул, и увез Чую. Больше Осаму уснуть не смог, внутри него быстро плескались мысли. Мысли эти были беспокойными, но радовало одно – Мори оказался рядом. Может хоть как-то он сможет его спасти. Только в глубине души Исполнитель понимал, что на этом дело не закончиться. Так и произошло. Дазаю просто приходилось чуть ли не каждый день вытаскивать Чую из петли или из воды. Это было трудно, но вот появился один свободный, уже странный день во всей этой адовой неделе.

***

Этот день начался с того, что он зашел в комнату Накахары. После случая в больнице, Осаму попросили жить вместе. Он и не против жить рядом с человеком, к которому ты относишься не безразлично. Свои чувства он не сильно скрывал, только Накахаре это все было безразлично. Да, босс выписал ему антидепрессанты, но либо все было настолько плохо, либо нужно еще хотя бы немного времени. Хотя... это одна и та же ситуация. Единственное, что волновало Осаму: сколько времени должно пройти, чтобы все нормализовалось? Этими мыслями была занята вся его голова. Пока он готовил себе и Чуе кофе и завтрак в постель, который он приносил каждое утро. Заходя в комнату с завтраком, Дазай был удивлен тому, что напарник стоял, смотря в окно, и улыбался, глядя на рассвет. Это было необычно, но в душе как будто розы распустились. Было очень красиво на это смотреть, а внутри что-то кололо. Много шипов трогали чувства нежности, ожидания, надежды, но также интуиция подсказывала, что обязательно должно что-то случиться. Утреннее собрание прошло довольно хорошо, Чуя даже что-то вставил от себя. Уже что-то! Осаму был на седьмом небе, ему даже был виден тот огонек в глазах. Он светился так, что даже подчиненные молчали в тряпочку, боясь такого непривычного поведения. После собрания, как обычно по утрам, Накахара остался у Мори общаясь насчет своего состояния. Сегодня он вышел не таким подавленным и сразу пошел в кабинет, который тоже был общим. Его искры из глаз искрили, подогревая радость напарника, затмевая все подозрения. Конечно же, что-то произошло…

***

Вечером Чуя пропал. Пропал, оставив свою излюбленную шляпу, пальто, портупею и перчатки. Последнее было самым удивительным, потому что это хоть совсем немного, но ограничивало порчу, а тут такие сюрпризы. Самое неопределенное было время пропажи Накахары. Шатен вернулся домой только ночью, когда как рыжеволосый должен был прийти домой намного раньше. Где сейчас это рыжеволосое чудо, непонятно… Мысли судорожно бились в черепной коробке, перебирая все варианты. Вся радость за день превратилась в ужасный осадок, который плещется и удваивается с каждой минутой. Первая минута. Неконтролируемая паника. Осаму ринулся искать по всей квартире, зовя напарника без перерыва, громко. Только к нему никто не вышел и даже не крикнул ничего в ответ. Далее он побежал проверять ножи на кухне. Пришло совсем небольшое облегчения, когда они все оказались на месте. Вторая минута. Все облегчение разбилось на мелкие осколки реальности, по которым его душе приходилось пройти. Самая разумная мысль среди всей паники: «Позвонить боссу». Так он и сделал. – Чуя пропал. – Когда? – Я не знаю… – и его снова накрыло истерикой. Мысли закрыли ясную осознанность и слух, поэтому единственное, что он услышал было: – Сейчас приеду. Третья минута. Накрыло осознание того, что у мафиози есть пистолет. Один выстрел и человека нет в живых. Возможно Чуи уже нет в живых. Господи, да о чем он сейчас думает, а главное: «Где Мори?!» Вспомнил лучик, вот и солнце. Огай появился, как только Дазай о нем подумал. – Где он может находиться, ты уже думал? – без приветствий и предисловий. Все, как и надо на данный момент. – Раньше мы с ним часто тренировались на разных заброшках и ему там всегда нравилось. Это самое вероятное место. Но есть небольшая проблема… – Их много, – доктор закончил, потому что уже выходил. Чего стоять, когда можно начинать действовать? – Может есть места, в которых Чуе больше всего нравилось? С этого момента мозг Дазая более-менее холодно заработал. До этого был просто сгусток переживаний, чего сам Осаму терпеть не мог. Как он к этому пришел? Непонятно. Вспомнив пару мест, поездив, шатен понял, что осталось буквально пару мест, которые ассоциируются с чем-то хорошим у рыжего гнома. Из-за того, что Дазай понимал, что в такой момент слабости рядом должно быть пару близких людей, и Мори явно сюда не входит, Дазай попросил доехать до приближенного места. Пляж, рядом горы, именно туда направляется спасатель, поменявшейся местами с суицидником. Там, у подножия горы, было что-то вроде заброшенного дома, про который забыли даже хозяева. Это место они нашли, когда Накахаре в очередной раз пришлось вытаскивать Дазая из воды, а рядом было только это. В этом практически разваленном доме они проводили время вместе. Пару раз спорили, но в основном здесь напарники чувствовали себя комфортно. Если посмотреть с трезвым умом, то станет ясно. Самые лучшие места Накахары, так или иначе, связаны с Осаму. Только с ним Чуя иногда чувствовал себя тем, кем он должен быть – подростком. Чувствовал, что в его жизни всё не так уж и плохо. Чувствовал, что пока может держаться за тростиночку в виде простых гулянок с напарником. Это и была одна из причин, почему он всегда так злился на Дазая за то, что тот пытался уйти из жизни. Пытался отобрать шанс на жизнь Чуи. Так себя чувствует Осаму сейчас. Также зло, также непонимающе, также жаждущее спасти такую важную, как оказывается, жизнь. Почему такое просто понимание не приходило раньше, а только тогда, когда всё резко начинает катиться по наклонной? Да, мафиози думал об этом, но сейчас все мысли, кроме одной вылетели из головы. «Лишь бы Чуя был бы жив». Забежав в непрочный домик, он увидел сидящего на полу Накахару. Дазай остановился как вкопанный. Накахара же со всем своим спокойствием повернул голову в сторону вошедшего и сказал: – Зачем? – апатичное спокойствие и потухший взгляд в глазах, вот что осталось от яркой реакции и огня. Дазая не был готов к такому. Вообще, в последние время все идет наперекосяк. Планы не строятся, эмоции не контролируются. Непорядок, но сначала нужно навести порядок в голове Чуи. Только как выводить человека из депрессии, если это вообще она? Как, если ты сам всегда на грани депрессии? – Что зачем? – Зачем? – голос не дрогнул, а апатичное спокойствие не давало покоя шатену. Вопросы остались без ответа, а это «Зачем?» как будто отвечало на все вопросы. Для Осаму вопрос вызывал только новые вопросы, а не ставал ответом. Холодным умом, который включился ненадолго, он понимал, что Чуя имеет в виду: «Зачем нужно жить?» Или же: «Зачем ты пришел?» Что из этого? В итоге, Дазай просто подошел и сел рядом на пыльный пол. Рядом лежал нож и пистолет, что были вынуты ради удобства. Это показывало то, что они лежали в стороне друг на друга, когда тем временем перед рыжим лежали сигареты и были рассыпаны на бумаге пару дорожек кокаина. Радовало, что ещё ни одна не была снюхана. Чуя, видимо, их гипнотизировал, но так не решился, или же не хотелось ему? Такое количество вопросов без ответа начало порядком выбешивать Дазая, находящего ответ за пару секунд. Паникующих взгляд шатена все еще был направлен на белые полосы, из-за этого Накахара чуть усмехнулся. Ему впервые удается увидеть напарника в таком состоянии. Резко Осаму стал живым, а не той фарфоровой куклой без эмоций. Это завораживало также, как и метающийся взгляд, который не знает за какой предмет нужно зацепится в этом доме. – Так все же. Зачем? – продолжает гнуть свою линию новоиспеченный суицидник и наркоша. – Я переживал о тебе, – горло как будто осушили, но предупредить забыли. Вышел хрип, но даже через него было все понятно. На такое заявление Чуя усмехнулся. – Да надо же! Переживал! – истеричный смех заполнил практически пустой дом. – Давно начал?! Как реальная опасность, так всем все равно, а как я хочу побыть пять минут без вашего конвоя, так сразу переживать! – глаза Дазая расширились от крайнего удивления и страха. Он не такого запоминал напарника. Не такого сломанного. – Хах, забавно выходит. Поменялись ролями. Так вот, что ты чувствуешь, – голубоглазый на протяжении всего пребывания в доме Дазая не упускал его из виду. Сейчас же он смотрел как будто в душу, – или чувствовал. Что же тебя так изменило? Посмотрел на себя со стороны и все стало ясно? А именно ты сделал меня таким! – последние было таким же спокойным голосом, хотя речь была поставлена, так что каждое слово, которое говорил рыжий, Билл по Дазаю. – Осаму, возьми же хоть раз на себя ответственность, если кишка не тонка, – снова это душераздирающие молчание. – Как ты там каждой встречной говоришь? «Сударыня, вы само очарование, словно мимолетное цветение лотоса. Не хотите совершить со мной самоубийство?» Сударь? – Сударь не мог даже моргнуть и вдохнуть воздух. – Переживаешь за мою жизнь, или мне это всего лишь кажется? – Чуя резко переводит тему и говорит все так же спокойно. – Будешь со мной? – рукой показывает на дорожки. – Как будто знал, что ты приедешь, сделал две. Хотя, почему как будто? Я знал. Мы же местами поменялись, – Накахара склоняется, но перед этим в который раз смотрит в глаза Осаму и тихо говорит, – Надеюсь мне это поможет. К сожалению, шатен понимает последние фразу. И все остальные, как бы он этого не было плохо внутри. Может немного отпустить ситуацию и тоже принять наркотик? Осаму дождался, когда Чуя поднимется, после тоже склонившись принял наркотик с помощью оставленной Накахарой купюры. Вскоре после употребления дозы возникло чувство блаженства, легкости, ощущения полета и отрешенности от реальности. Теперь ничего не заполняет мысли, а тревожность начала уходить. Непонятно сколько прошло времени, но в какой-то момент эйфория прошла, на ее место пришло чувство опустошения. Чувство того, что он ничтожен. Он не может ничего сделать ни для себя, ни для этого мира. А главное, что для Чуи он стал ненужным. Почему такая истина, как то, что он нужен хоть кому-то, кроме Оды, ему не приходила в голову? Потому что он был слишком сильно зациклен на себе. Вот как эгоистичность может привести к необратимым последствиям. Только сейчас он не думал о таком. Действие наркотика начало заканчиваться, а значит, нужно звать Чую домой. – Чу, может пойдем домой? – А у меня есть дом? Потому что я думал, что у меня есть только тюрьма. – Чу~, пожалуйста… – Я останусь здесь. Мне здесь больше нравиться. – Тогда я останусь с тобой. – А Мори не будет переживать? Тебе же всё-таки нужно на работу. – Не только одному мне. Честно. Я тоже не хочу никуда, – молчаливое разрешение от Накахары было, раз Дазай еще не получил по почкам. В какой-то момент Осаму решился на открытые действия к Чуе. – Можно тебя обнять? – Слышу такую просьбу от предателя. Хм… Наверное, нет, нельзя. – Мини-мафия, – рыжий скривился от такого, – ты же знаешь, что я всё равно сделаю все по-своему? – К сожалению, – рыжий тяжело вздохнул, потому что в ту же секунду его обняла шпала. Чуя же просто похлопал его по спине. Он не мог дать ту же эмоцию, но понимал ее. Может, если он не подавлял бы свои эмоции, то смог ответить с такой же силой. Где-то глубоко в себе он уже давно знает, что Дазай ему тоже не безразличен, просто не так- то просто показывать свои чувства, когда ты стараешься их подавить. – Дазай, может я могу ответить на твои чувства, но не сейчас. И ничего не отвечай на это. В обнимку они и просидели долгое время. Дазай почти заснул, когда Накахара начал шевелиться. – У меня все затекло, скумбрия. А еще я замерз. – Давай расстелем футон. Исполнитель быстро расстелил матрас, на который они легли вдвоем. Чуя развернулся спиной к Осаму, а шатен, как самый настоящий слизень, облепил спину любимого своим телом, обняв руками, как куклу. Наутро мафиози не обнаружил Осаму в домике, а еще заметил пропажу ножа и пистолета. Что ж это он переживет. Сегодня он всё равно ничего не планировал, хотя… как пойдет: «Может я сегодня увижу классное дерево.» Так и произошло. Наш герой зашел в хозяйственный за веревкой и мылом, а дальше пошел гулять. В лесу, который находился выше домика, было много классных деревьев, а вот одно особенно приглянулось мафиози. Дело было к вечеру, так что вероятность того, что его не найдут немного увеличивалась. Он завязал прекрасную петлю, закрепил на дереве, с помощью своей силы пододвинул бревно, смазал веревку, закрепил ее на голове и просто ногой отпихнул бревно. «Классно умереть от перелома позвонков» До этого Дазай только зашел в их домик и как только заметил отсутствие важного элемента с его губ сорвалось: – Да еп твою мать! – и Осаму бегом побежал его искать. Из близлежащих мест, лес – самое простое и удобное, так что выбор пал на него. Слава богу искать пришлось недолго, и он успел застать, как рыжий отпихивает бревно. Потом он уже подошел к нему и поддержав Чую развязал узел на дереве. – Ну еп твою мать, – вылетело не зло, а как-то уставши от Накахары. Его снова прервали. Что-то похожие продолжалось неделю, или две. Дазай сбился со счета. В один день он просто дал напарника Кое и пошел в бар, где уже сидел Ода. – Я так устал его спасать. Может бросить это дело и дать ему умереть? – Не стоит, позже пожалеешь и будешь плакать над его трупом. – Я-то?! – А кто еще. Ты видишь здесь еще одного человека, который любит суицидника? – Эх… Но я правда устал. У меня есть только два варианта. Первый, также постоянно спасать его. Второй, умереть вместе с ним. – Ты не рассматриваешь вариант вывести его из такого состояния? Всё-таки у него есть причина, а значит ее нужно убрать. – Как ты уберешь Мафию? – тяжело вздохнув, Осаму устроил свою голову на барной стойке, немного покачивая лед в своем стакане с виски. Они посидели еще некоторое время, а потом разошлись. Дазай забрал Накахару, который пугал Озаки, и они пошли домой. Дома, уже как привыкли, Чуя лег спиной к Дазаю, а Осаму обнял его. Только на этот раз Дазай снова решился пойти на радикальные меры. Он повис над рыжим и аккуратно чмокнул его в щечку. Когда Накахара посмотрел на него, он просто тоже коснулся губами щеки шатена и пожелал спокойной ночи. Дазая это немного шокировало, а в основном его мозгом завладела радость. Хоть какие-то проявления каких-то чувств, даже если это проявление очень вымученно. Заснув с прекрасным настроением, он и не мог представить, что его завтра ждет.

***

Утром он, как и всегда, отправился в офис, а когда сделал всю документацию, он отправился к боссу. – Мори-доно, вот все, что я за сегодня сделал. – Благодарю, Дазай-кун. Кстати, сегодня Ода пошел на задание, я бы на твоем месте пошел бы его проверить.

***

Ночь, два силуэта стоящие на крыше небоскреба. – Чуя, можно я позволю себе одну вольность перед такой прекрасной смерти? – Конечно. На их губах играют немного истеричные, но слишком реальные улыбки. Дазай поднял пальцами подбородок напарника и затянул его в поцелуй. Обычное касание губами, переросло во французский поцелуй, на который Накахара охотно отвечал. Оторвавшись друг от друга, они взялись за руки и вместе начали падать с верхушки самого высокого здания в Йокогаме. Шансов на выживание у них нет, и это прекрасно. Лететь за руку с любимым человеком еще лучше. Дазай, как и Чуя, просто наслаждался этим прекрасным моментом, что предоставляет им ситуация. А последнее, что они видят перед смертью – улыбки друг друга.

***

«Эх… снова не получилось. Я снова просыпаюсь. Да как так!» Снова он просыпается на больничной койке, снова он видит Чую на соседней койке, только в этот раз он без повреждений. Как так?! Только он встал, только он вспомнил Огая, как в палату зашел Мори. Вспомнил говно, вот и оно. Это последний, кого Осаму хотел бы сегодня видеть. – Добрый день, мальчики. Как себя чувствуйте? – на него было обращено два озлобленных взгляда. – Ну не злитесь так, все равно это не я вас спас, это была моя старая знакомая – Йосано-сенсей. Я всего лишь сказал, где вы будете. Скальпель, что так заманчиво был оставлен на тумбочке Дазая, оказался в руках Исполнителя. Конечно, он не Огай, но точностью он обладает. Так что скальпель спустя пару движений оказывается в горле врача. Пока Огай умирает, шатен успевает произнести так, что каждый в палате его слышит. – Это тебе за Оду и наши смерти, – когда стало понятно, что Огай больше не встанет он устало произнес: – Чуя, прости, что тебе пришлось это видеть. – Осаму… Подойди-ка ко мне. Он ожидал удара, но едва он это сделал, как его поцеловали и притянули на себя руками, что были закинуты на шею шатену. – Чуя… – Помолчи ты хоть немного, Осаму. И снова они потонули в поцелуе. Они оба понимали, что сейчас ни время, ни место, только они не могли не отдаться страсти. Спустя долгие, такие пленяющие, нежные поцелуи, они ели-ели смогли оторваться от друг друга и просто вместе лечь на одну койку. Было немного неудобно, но главное, что они вместе и сейчас смотрят на одинаковые шрамы на руке, что не смогла заживить даже Акико. Немного посмеявшись, чуть ли не вместе сказали три заветных слова: – Я тебя люблю.

*Пару лет спустя*

Теперь Осаму Дазай босс Портовой Мафии, а его секретарь – Чуя Накахара. Это два главных лица, что постоянно советуется между друг другом, но один из них перестал убивать и старается вообще не попадать на места сражения, это ему никогда не нравилось. Помогает все это избегать его муж – босс. Да, они иногда ссорятся и об этом сразу же узнает всё главное здание. Становятся ощутима небольшая тряска. Обычно это заканчивается стонами из того же кабинета, но этого уже никто не знает, недаром в кабинете есть звукоизоляция. Сейчас происходит примерно такая же ситуация. – Скумбрия, почему ты мне сообщаешь о деловом ужине за один час?! – Потому что слизень бы мучил меня все время до, а так у нас остался час, чтобы собраться. – Осаму… – Накахара начал медленной походкой подходить к позванному. Это должно быть устрашающе, и это так и есть, только не для Дазая. Для него, это как сигнал к действию. Шатен дождался, когда Чуя к нему подошел и аккуратно поцеловал. Рыжий понимал еще и до этого, что обычный поцелуй его успокоит и все равно шел, потому что именно этого и хотел. Вот, спустя уже пять секунд Чуя сидит на коленках своего мужа, забросив руки на его шею, продолжая долгие, мокрые и страстные поцелуи. Шаловливые руки шатена уже забрались под жилетку, расстегнули портупею. Годы тренировок дают ее расстегивать за пару секунд. Чуя не отставал, он уже практически снял рубашку с Дазая. Спустя пару засосов, расстегнутую рубашку и снятые штаны Накахары, мафиози повалили на стол. – Шшш… Больно, – начал возмущаться рыжий. – Извини, сейчас постараюсь исправить. Осаму старался быть очень аккуратен в растяжке своего слизня, но не всегда получается. Сейчас он получил ногой по почкам, но в следующую секунду Чуя простонал, когда его мужу удалось найти заветную точку. Еще немного растянув, шатен одел презерватив. Смазал член и старался войти, не доставляя боли своему любимому. Войдя на половину, он дождался кивка со стороны рыжего и резким рывком вошел на всю длину. Повезло, что ему сразу же удалось попасть в простату, иначе он не знает, чтобы с ним произошло. Дальше все было лучше и громкие стоны заполнили кабинет. Достигнув разрядки, Осаму сел в свое кресло выкинул презерватив и достал сигареты, когда как Накахара остался лежать на столе. – Осаму, подай пожалуйста, салфетки, – спустя секунду его просьба была исполнена, и с салфетками ему дали сигарету и зажигалку. – Надо бы одеваться, а то опоздаем. – Солнышко, руководство не опаздывает, а задерживается. Лучше иди ко мне. Так Чуя и сделал. На нем была только рубашка, поэтому он с радостью укрылся предложенным Дазаевским плащом на коленях у владельца. – Как бы то ни было, мы уже начинаем опаздывать, – Чуя хотел было встать с коленок, но ему не дали, снова притянув к себе. – Давай посидим так еще пять минуточек. Я тебя очень люблю, чтобы так просто отпускать. – Я тебя тоже.