кнутом и пряником

Он шумный. Раздражающе шумный и непоседливый, словно маленькое избалованное дитя. Хотя Чайльда трудно представить избалованным ребенком. Не суть важно… Тарталья врывается в похоронное бюро, как к себе домой, так же вальяжно, спокойно и уверенно, словно прописался здесь уже лет сто как. Госпожа Ху не против. Ей даже нравится предвестник Фатуи. Возможно причина в том, что парой недель ранее он приобрел в похоронном бюро дубовый гроб. Неизвестно в каких целях, но если быть до конца честным, это и не важно. Чайльд сорит деньгами, потому что нравится и он может себе это позволить. Что же до гроба, он прекрасно может придумать сотню другую отговорок зачем вообще его приобрел. (Кто знает, может в этом самом гробу уже и покоится кто-то пару недель как?) Чжун Ли провожает взглядом напуганную внезапным явлением Чайльда посетительницу. У женщины печальные карие глаза, прямая темная челка и траурные одежды. Госпожа Ху обещала провести церемонию послезавтра (хотя в гробу хоронить то и некого. Море забрало тело в свои пучины). — Смотрю, работы идут полным ходом, дорогой друг? — у Чайльда грань флирта и нормального общения тонкая, как лед на реке ранней весной. Того гляди и провалишься. У Тартальи оскал вместо нормальной улыбки и страсть бурлящая в крови почти двадцать четыре на семь. Поцелованный и очарованный пасынок Бездны. Чжун Ли все понимает… Предвестник лезет куда не надо, сегодня на удивление гипертактильный, все эти очаровательные ухищрения и не случайные прикосновения настолько очевидны, да и все намеки кричат только об одном. Моракс не слепой, не идиот и за плечами у него гора опыта с вот такими вот, как Чайльд. Ладно. Он врет самому себе. Таких как Тарталья — один на миллиард. Но уловки у него старые, как мир. Моракс перехватывает руку Предвестника, которая уже беззастенчиво лезет под рубашку. Ну что за бесстыдство? Хотя, Тарталья и стыд не те слова, что пересекаются в одном мироздании, не говоря уже об одном предложении. — Не здесь, — мягко откликается Чжун Ли и делает шаг в сторону своего небольшого кабинета. — У меня есть для тебя сюрприз. Это завораживает. Моменты, когда Аякс начинает сиять, как новенькая монетка моры. Когда его лицо действительно молодеет на глазах и он действительно начинает походить на парня, которому не больше двадцати с хвостиком лет от роду. — Какая интрига, милый друг, — в рыжих растрепанных волосах играют солнечные блики, а на губах Предвестника появляется одновременно самая порочная и самая кроткая улыбка. Молодой и горячий, беспардонный и изменчивый. Мальчик-море. Гидро-архонт влюбился бы в Чайльда всей душой. И не только Гидро… * В кабинете слегка душновато и ситуацию не спасет даже приоткрытое окно. Тарталья с интересом рассматривает маленькое пространство, задерживает изучающий взгляд на столе с кипой неразобранных бумаг, на шкафчике с книгами, стульях и наконец останавливает взгляд на диване. Возможно, прикидывает насколько удобно будет на нем расположиться… или какие позы лучше подойдут. Чжун Ли аккуратно складывает плащ на спинке стула, снимает перчатки и вытаскивает из ящика стола два предмета. Небольшую бархатную коробочку и флакон голубоватой субстанцией. — Милый друг, — почти нараспев произносит Аякс приближаясь к столу. — Полагаю, что это не весь сюрприз для меня? Губы непроизвольно дергаются в подобии улыбки. Мальчишка. Весь в нетерпение. Люди так очаровательны в своей страсти. Моракс закатывает рукава рубашки, берет все что нужно со стола и садится на диван. Диван, на котором с утра он обговаривал детали церемонии с вдовой моряка. Диван, на котором он иногда ночует, потому что до дома идти лень. Мужчина хлопает себя по коленям и склоняет голову на бок в ожидании. — Мне не нравится твое загадочное молчание. — Аякс, — имя все равно, что льдинка на языке. Имена Снежной красивые и сложные, непривычные для слуха жителей Ли Юэ. — Имей чуточку терпения и подойди ко мне. — Мой отец говорил таким же тоном, когда в детстве собирался устроить мне порку. Знал бы Чайльд насколько сейчас близок своими речами к тому, что будет происходить. Он все еще на взводе и все так же разгорячен, Моракс видит, как напрягается красивое молодое тело, как от напряжения подрагивает мышцы живота под тонкой рубашкой Предвестника. Тарталья садится на колени Чжун Ли и обнимает руками за шею. Ему нравится эта поза. Она удобная. Чайльд выглядит так прекрасно, когда скачет на его члене сидя у него на коленях, Моракс поглаживает поясницу Тартальи. Хорошая поза, но не для сегодняшнего «мероприятия». — Не так, — тихо произносит мужчина. — Животом на мои колени. — А ты любишь смущать, дорогой друг, — опасно суженные зрачки и улыбка-оскал. Тарталья не уйдет, но он настороже. Такое ощущение, что готовится к бою. Все новое и неизведанное, особенно в постели, для него воспринимается, как вызов. Постель территория - где, Предвестник абсолютно открыт и беззащитен. Поэтому открываться для чего-то нового для него сейчас так сложно. Он послушно выполняет просьбу. Устраивается животом на коленях Чжун Ли. Моракс успокаивающе продолжает поглаживать поясницу Предвестника. Мол, расслабься, ничего из такого, что тебе не понравится я не сделаю. В какой-то степени — это вранье. А в какой-то — правда. Тарталья ерзает, набирает в грудь воздуха чтобы что-то сказать и замирает на полуслове, когда… Одна рука Чжун Ли несильно надавливает ему на затылок, зарываясь пальцами в короткие мягкие рыжие пряди, а вторая стягивает штаны до колена. — Какого?.. — Чщщ, — никакой паники, никаких лишних эмоций. Все четко, спокойно и размеренно. Моракс отвешивает звонкий шлепок по правой ягодице Предвестника. — Сколько раз я просил не врываться ко мне среди рабочего дня? И что я говорил о времени, когда ты можешь сюда приходить? Он не повышает голос, даже не показывает, что злится… Он спокоен. Он знает насколько иной раз это спокойствие выводит Чайльда из себя. Выводит или заводит… Тут трудно подобрать слово, потому что оба варианта точно правильные. Спина Тартальи напряжена, дыхание еще не сбилось. Он словно в раздумии, по душе ли ему такая игра? Он может вырваться и уйти. Моракс знает, что ни одна хватка не способна удержать этого человека, если ему что-то не нравится. Три. Два. Один… — Что я могу являться только в обед и после рабочего дня, — в голосе Аякса ни капли раскаяния. Он улыбается, судя по голосу. Кожа шеи под пальцами Чжун Ли кажется неестественно горячей. — Верно. Замах и снова шлепок. На сей раз он вкладывает больше силы в удар. След от ладони остается на бледной коже ягодиц Тартальи. Красиво. — Так, ради Бездны, скажи мне, почему ты игнорируешь мои слова? Являешься как ни в чем не бывало и пугаешь посетителей. Следующий шлепок приходится по левой ягодице. Чжун Ли обещает себе, что будет не больше десяти шлепков. Чтобы не переусердствовать. Это не совсем наказание. Чайльд любит такое. Это не вызывает у него чувства стыда. А скорее заводит. В неправильном извращенном смысле. В бедро Моракса весьма недвусмысленно упирается член Предвестника. Аякс вздрагивает, когда горячая рука накрывает напряженные яички, а потом проходится вдоль всего возбужденного органа. — Грязный и непослушный мальчишка, — выдыхает архонт. Еще один шлепок. Тарталья откровенно всхлипывает под ним. * — Я бы хотел, чтобы это стало небольшим уроком для тебя, — тихо произносит Чжун Ли выливая на воспаленную и покрасневшую кожу Чайльда смазку на основе слизи гидро-слаймов. — Ты понимаешь? Приподними бедра и прогнись в спине, будь добр. Трудно держать себя в руках, когда Предвестник, весь такой очаровательно раскрасневшийся, взмокший и подрагивающий от возбуждения. Ласкать не переласкать его такого. — Как скажешь, милый друг, — бонус ему за то, что голос не дрожит и продолжает звучать все так же ехидно-надменно. — Не ерничай, — наблюдая за тем, как Аякс все-таки выполняет его просьбу произносит Моракс. Капли густой смазки затекают в ложбинку меж ягодиц и приятно холодят разгоряченную кожу. Наверное, ощущаются, как потрясающий контраст. Чжун Ли хмыкает, проходится пальцами по сжатому колечку мышц. — Расслабься, — они давно не занимались чем-то подобным. Чайльд совсем узкий, мышцы поддаются словно с неохотой. Хоть все утопи в смазке, дело легче не пойдет. На самом деле это и не нужно. У другой вещи будет задача достаточно растянуть Аякса… для вечера. Первый палец Чайльд принимает с трудом, большое спасибо смазке, которая пачкает собой все что можно, оставляя пятна на брюках и стекающая по тяжелым яичкам, члену и внутренней стороне бедер. Кажется, что Предвестник буквально течет, как какой-то переспелый фрукт. Прекрасное зрелище. Со вторым и третьим пальцами ситуация уже полегче, Чайльд поддается бедрами назад, буквально насаживаясь на них до костяшек. — Имей терпение. — Неужели я не заслужил своей маленькой награды? — интересуется Аякс оборачиваясь и смотря из-под полуопущенных ресниц на Моракса. — За то, что усвоил урок и принял наказание? Чжун Ли хмыкает и с пошлым чавканьем вытаскивает пальцы из Тартальи. Мальчишка разочарованно вздыхает. — Я не сказал, что твое наказание уже закончилось, — мужчина тянется к небольшой бархатной коробочке, открывает ее и демонстрирует ее содержимое. — Я хочу, чтобы ты проходил с ней до вечера. И не трогал себя. Крупная фиолетовая пробка, с широким основанием (настолько широким, что после нее вход, возможно, не скоро сможет снова сжаться) из драгоценного камня Инадзумы. Тяжелая. Ее кончик точно будет упираться в простату и задевать ее каждый раз, как Чайльд будет делать хотя бы маленький шажок. Зрачки Предвестника расширяются, он нервно облизывает губы, но молча принимает «подарок». Моракс обильно смазывает основание пробки смазкой. Играется, то погружая, то вытаскивая ее кончик. Чайльд цепляется пальцами за обивку дивана, покачивает бедрами то ли стараясь уйти от проникновения, то ли стараясь насадиться на нее. — Стой, — спокойно произносит Чжун Ли, наконец полностью, толчок за толчком проталкивая пробку до основания. — Ты очень хорошо справляешься, Чайльд Тарталья. Успокаивающий тон и легкое поглаживание по воспаленной коже. — Одевайся. — В смысле? — моментально вскидывается Предвестник. Он быстро садится, тут же морщится от неприятных ощущений. — А как же?.. — До вечера, — все так же вкрадчиво откликается Чжун Ли, поднимаясь с дивана. — Ты не касаешься себя и не вытаскиваешь пробку. Если справишься, награда будет достойной. Чайльд разрушенный, раскрасневшийся и такой открытый с раздвинутыми ногами и потеками смазки на внутренней стороне бедер. — Интересные у тебя способы наказания, милый друг, — он не нарушит условий. Потому что это вызов. А Чайльд Тарталья не пройдет мимо вызова. Чжун Ли касается чистой рукой щеки Аякса. Такой восхитительный сочный румянец… — Кнутом и пряником, — на языке Снежной откликается мужчина с легкой полуулыбкой. С губ Аякса срывается смешок.