Аппетит

– Я голодный. Джейк не запоминал, начался разговор или уже закончился; он так долго смотрел на Хисына что его мозги перешли в спящий режим. Он посвятил созерцанию лица старшего столько времени, сколько никто в группе и за месяц не пересилит. Старший, не подавая виду, слегка замахнулся рукой; вмиг звонкий шлепок раздался по комнате. – Ай! Реагирует немного медленно, сгибается и пытается уложить свои ладони на красный след от шлепка. Остановило ли его это? Нет. Восторженно вздыхая через пару секунд, он выпрямляется и аккуратно постукивает пальцами по рукам Хисына. Последний видит, как чужие руки постоянно дергаются в сторону его лица, но вовремя останавливаются, следуя каким-то неведомым манерам. Впрочем, Хисын его стараний не оценивает; ощущение чужого присутствия даже слишком ощутимое. – Можешь потрогать. Дымка прозрачной стены, которой между ними и не было, пропадает мигом под напором Джейка. Он сразу же подсаживается ближе, и всем корпусом поворачивается к Хисыну. Ещё немного, и он проникнет ему под кожу. Теперь, когда ему разрешили в открытую изучать чужое лицо, он не теряет ни секунды. Пальцы касаются кончика носа, что в профиль теперь немного вздернутый, а после рука аккуратно ложиться на чужую грудь. Едва заметный шрам у самых крыльев вызывает у Джейка дрожь в груди. В последний раз он видел его таким свежим ещё в самом начале их знакомства; это ещё тогда, когда он видел в Хисыне кумира и даже не подозревал, что будет так зависим от него. – Ты такой красивый. Волна тактильности обрушилась на Хисына весьма ожидаемо; Джейк сначала просто крепко обнял его, а после уткнулся носом в плечо. Он с минуту пытался что-то унюхать; и Хисын не удивился, когда через несколько отчаянных попыток выяснить что-то помимо его же духов, Джейк практически разлегся на его коленях. Конечно, на одежде ситуация была даже хуже; запах порошка не уступал духам. Впрочем, он продолжал обнимать его, отвлекая от дел. Казалось, что он пытался слиться с ним, измазаться в его тепле. – Иди сюда, – Хисын отбросил телефон чтобы поймать руками чужую голову, – Джейк-и. Сначала казалось, что он собирается погладить Джейка по пушистым, светлым волосам, или поправить их. Но он, действуя совсем вне стандарта, крепко стянул голову ладонями и оттащил от себя, чтобы тот, наконец, перестал давить своим носом ему едва ли не в желудок. Разворачивая лицом к себе он тянет ближе, вынуждая Джейка хмурится и сжимать глаза. Он едва ли может улыбаться, пока его лицо стискивают, но резво подтягивается на руках, чтобы если и не вырваться, то хотя бы облегчить свою участь. – Хён! – Что? – ослабляя хватку, он следит за тем, как Джейк трясет головой, чтобы поправить волосы, – Теперь моя очередь. Помогает их заправить, и сразу же аккуратно тискает за щеки. Хисыну нравится смотреть на его улыбку; она совсем не редкость, но всегда выглядит соблазнительно. Даже сейчас, когда он ее искусственно растягивает. – Но я ничего не делал? Он и сам сомневается, когда сначала улыбается долгожданной ответной реакции, а после смотрит по сторонам. Они сейчас совсем одни в общежитии. Все покинули их буквально полчаса назад. Джейк ещё тогда не отрывался от чужого лица, но уверенности у него, если честно, было немного больше. Тогда и Сонхун, совсем не думая, тянулся руками к чужому лицу, и Ники игриво “ходил” пальцами по носу Хисына. Они буквально задавили его вниманием, но Джейку этого не хватило. – Я тоже. Руки Хисына медленно тянутся по месту, куда пришелся удар чуть раньше, и крепко хватаются, подтягивая выше, буквально забрасывая к себе на колени. Джейк послушно следует его немым указаниям и забирается на чужие колени в весьма странной позе. – Просто сядь. Закидывает руки Джейка себе на плечи, и самостоятельно подтягивает чуть ближе – для удобства, конечно же. – Тебе идет, – комплимент начинается на том, что он гладит рукой его брови, – Твое лицо? Джейк из-за этого смеется, вынуждает серьезное лицо Хисына пошатнуться. – Почему? – старший усмехается, когда гладит чужой нос, – Почему это красиво? В целом, кажется что у него довольно крупный нос. Но именно в случае с Джейком он выглядит так органично, что он ничего не может сделать с своей улыбкой. – Я красивый? Джейк строит губы бантиком. – Айщ, – Хисын сразу же касается большим пальцем пухлых губ, – Так раздражает. Вздыхает, гладит пухлые губы, и тянет их в сторону. Это напоминает антистресс, и Хисын особо не думает, когда давит ему на подбородок, позволяя рту немного приоткрыться. Так красивая линия губ пропадает, и теперь видно ряд зубов. На секунду превращаясь в стоматолога, он тянет чужие щеки, чтобы посмотреть на зубы. Небольшие клыки медленно оглаживает язык, что Джейк через секунду вытаскивает. – Я откушу твой язык. Джейк в ответ высовывает язык только старательней, тянет при этом издевательское “э” и, вне всяких сомнений, ждёт. Ждёт, пока Хисын насмотрится на него, отвиснет взглядом и сделает хоть что-то. Он уже даже тянется вперёд, и руки его спадают с чужого лица, чтобы поддержать за бедра. Между ними пара сантиметров, и первым зрительный контакт разрывает Хисын. Он плывет взглядом по чужому лицу, подмечая каждое, даже малейшее изменение, и прямо в губы шепчет ему. – Тебя так просто прочитать, – он откидывается назад, на спинку дивана, и заботливо придерживает Джейка на себе, – Я не буду стараться сегодня, мне нельзя перетруждаться. Краешек губ Хисына приподнимается, когда он раздвигает ноги шире, вынуждая Джейка, сидящего на нем, скатиться ближе к нему. Они уже слишком близко, и если бы не ткань пижамных штанов на Джейке и джинса на Хисыне, то каждый смог бы увидеть как разгорается чужое желание. Джейк, неожиданно получивший волну горячего возбуждения – он в самом деле просто хотел полюбоваться Хисыном а не вот это все – чувствует как волна тепла концентрируется ниже. Не задумываясь, он гладит рукой старшего, медленно проводит от самой шеи к ремню, гладит холодную пряжку а после касается складки ниже. Твердая джинса скрывает за собой нечто большее. Они оба загораются как по щелчку пальцев, им даже не нужно предлагать друг другу, чтобы понять. Ему помогают снять майку, и сейчас, когда Джейку немного неловко, он старается закрыться от Хисына. Кажется, это все заходит немного далеко. От напряжения он даже может чувствовать голой кожей движение ветра в доме. – Поможешь мне? Хисын тянется к лицу Джейка чтобы коснуться его губ, вновь надавить на подбородок и посмотреть на розовый язык. Теплый, влажный воздух опаляет большой палец Хисына, что касается мягкой плоти и пару раз проскальзывают чуть дальше. Он аккуратно гладит его щеку изнутри большим пальцем, проскальзывает по зубам, и медленно давит на язык. После такого представления складка на джинсах стала отчетливей, и желание Джейка скользнуть бедрами, чтобы проехаться по этой складке, растёт в геометрической прогрессии. Он склоняется над партнером, практически ложится на его грудь, прижимаясь ближе, и чувствует как холодная пряжка касается живота. Шумно выдыхая, Джейк прячет лицо в изгибе шеи старшего и бессовестно тащится бедрами вперед. Ему нравится тереться о теплую ткань джинсов, что привлекательно выпирает, и шорох одежды его не смущает; с каждым движением ему только тяжелее сдерживать себя от тяжелых и грубых толчков. – Я помогу. Хватаясь за руки Хисына, что держат его за задницу, он скоро перекладывает их себе на колени, чтобы немного отодвинуться, и начинает нетерпеливо расстегивать чужой ремень. Тот улетает в сторону почти мигом, а пуговица джинс быстро поддается и шипение молнии вынуждает Джейка сглотнуть накопившуюся слюну. – Прямо здесь? Улыбка старшего скорее удивленная, чем издевательская; обычно Джейк сам тащит их в комнату, предварительно просмотрев замки и написав всем мемберам с вопросом, когда они придут и могут ли сделать для него что-то, чтобы не вызывать подозрений в своем интересе. – Я готов, – он отвечает решительно, когда соскальзывает с чужих колен, чтобы снять с себя всю остальную одежду, – Утром я уже был в настрое, но ты сказал, что не хочешь делать это перед походом в больницу, Хисын-и хён. Он говорит совсем не о том, но, кажется, Хисына это отвлекает. Атмосфера в комнате с легкого возбуждения сменяется в что-то густое и напряженное, похожее на травяную настойку. – Ты выглядел так из-за этого? Внутри Хисына разлилась лава, когда он понял, что это было. После того, как он снял повязку в больнице и вернулся в общежитие, Джейк даже не выходил из комнаты. Ему было не очень хорошо, и он попросил его с Джеем заказать обед пораньше, без него. Хисын не помнит, выглядели ли ребята как-то странно; но он уверен, что Джейк пользовался тем, что те двое очень долго спят, и в основном пользуются берушами. И в этот раз, кажется, все было не так, как обычно. – Я бежал из твоей комнаты в свою голым, после того, как Джей неожиданно начал кричать из-за Ники, – раздевшись, он занимает все ту же позицию сверху на коленях Хисына, – Кажется, я был слишком увлечен. Его взгляд плывет, когда он смотрит на старшего; конечно, весьма очевидна причина, почему сейчас он так спешит. Он проснулся возбужденным, но не получил от Хисына ответа, а после просто не успел отпустить и унять волну желания. Его прилив нежности в течении дня был обоснован. Даже сейчас, подбираясь ближе, он не знает, с чего начать. Из-за давящего чувства, что исходит от Хисына, он теряется в логике действий. Он хочет смотреть на лицо своего партнера, хочет поласкать его член, и хочет скорее начать скакать на нем – просто шило в заднице – и его руки хаотично двигаются, преследуя желание успокоить и удовлетворить своего любимого. Ему кажется, что он по одному только запаху его тела может понять, что нужно делать. – Поэтому ты не ел сегодня? – Хисын позволяет Джейку стянуть его штаны чуть ниже и задрать майку, – Может у тебя период размножаться, мой сладкий? Он доволен, когда говорит это, и даже не задумывается, что это звучит странно. Впрочем, Джейку уже плевать. Чувства внутри него берут вверх, и он чувствует, что ему надо подготовиться самостоятельно. Ему нужно показать себя, чтобы добиться желаемого, и для него это ни капли не унизительно. Даже сейчас, когда его партнер голодно смотрит на него, но не действует. Рассматривая голое тело на себе, Хисын не может скрывать восхищенного взгляда. Его линия икр мягкая, и поддается рукам не хуже пластилина. Упругие бедра напряжены и все время движутся, а член сразу же показывает заинтересованность, качая возбуждение вверх и вниз. Все следует ритму пальцев, что терпеливо разрабатывают задницу Джейка. Смотреть на это даже больше, чем просто возбуждает, и у Хисына едва хватает выдержки на то, чтобы не наброситься на него. – Я хочу тебя. У Хисына нутро тянет от голода по чужой горячей плоти; аппетит с каждой секундой становится сильнее. Линии светлого торса плетутся в бесценную картину; мягкая молочная кожа обтягивает мышцы и притягательно пахнет. Даже шея, что тянется вверх облитая молниями голубоватых вен и обнажает круглый неспокойный кадык, заслуживает отдельного внимания. Все это сбивается разом, когда Джейк вытаскивает пальцы и застывает, чтобы направить член в себя. – Боже. Стон сходит с губ Джейка, и он облизывается, когда чувствует, что растяжение стало сильнее. Головка сразу же входит, и спокойствие, смешанное с удовлетворением, сразу же разливается по его телу. Сейчас, когда внутри него член, плотский зуд и пульсация стихли; Джейк чувствует себя полным и глупым. Слова Хисына о том, что у него период размножения больше не кажутся идиотизмом. – Прости, – Джейк шепчет, ведомый привычками и пустотой разума, когда касается собственного члена, – Боже. Если бы хоть кто-то в этом доме увидел его таким, Хисын бы убил этого человека. Думать о том, что кто-то мог заметить его сегодня – хотя, он не знает, чем именно он занимался для своего удовлетворения – раздражает до черноты в глазах. Образ его парня, похотливый и невинный в одном флаконе, не должен остаться отпечатком на ком-либо, кроме Хисына. Он сильно давит на бедра Джейка, вынуждая его почти мигом принять всю длину; следит за тем, как у того сбивается дыхание и руки с дрожью сжимаются и царапают его торс. У Джейка нутро горит, и из-за чужих рук он не может даже немного подняться, чтобы ослабить пекущее чувство от растяжения. Он не скрывает того, что ему нравится – ещё немного, и он привыкнет. Хисын, почти не думая, укладывает ладони на его задницу и безжалостно сжимает, методично сдвигая и раздвигая напряженные ягодицы, чтобы тому стало хоть чуточку легче. – Больно? Он едва касается языком его соска, вынуждая вибрацию, дрожь возвращаться обратно, и Джейк стонет от странного холодного чувства. – Я в порядке, – Хисын на эти его слова не реагирует, – Можешь вытащить? Немного. И самостоятельно подтягивает его за бедра вверх, не давая слезть слишком быстро. Покидать жаркое, влажное нутро, разочаровывает. Поэтому он деспотично давит, вынуждая того принять член вновь. – Хисын, – Джейк не упирается, пока это не заходит слишком далеко, – Хён. Последнее выдыхает в момент, когда ему вновь приходится шлепнуться на Хисына полностью; сейчас он не может думать о том, больно ему или неудобно. Он просто действует согласно давлению чужих рук на бедрах, позволяя управлять собой. Каждый раз, как он соскакивает с члена, мокрый, пошлый звук вынуждает его сжаться всем телом; он смущается этого больше, чем самого секса, и прячет свои стоны на шее Хисына. – Нам надо поспешить, Джейк-и, – он говорит это, пока сцепляет руки на его спине, обнимая и притягивая к себе, – Не двигайся. Хорошо? В его голосе нотка волнения немного высокая, но он действует быстро. Расставляет ноги удобней, опирается в пол и спинку дивана, и, наконец, поднимает свой таз. В такой позе не особенно удобно, но как только чужое нутро начинает обволакивать его, пульсируя в каком-то особом ритме, он забывает про дискомфорт. Толкаться навстречу жарко, сбивает дыхание, но высокие стоны Джейка, что смешаны с мольбами, вынуждают его гореть синим пламенем. Он прислушивается к нему внимательно, и губами, слегка раскрытыми в поиске кислорода, целует в грудь и живот, до куда достанет. Ему нравится его тепло, мягкое тело и слегка соленая кожа – и он хочет сделать для него все. Даже если сначала он упирался, говоря, что не будет ничего делать. – Я люблю тебя, – говорит вразрез поцелуям, – Джеюн-а. Люблю. Очень люблю. Неожиданная дробь романтики отдается для Джейка мурашками на холке и вязью внизу желудка; он знает, что не сможет ответить через секунду. Темп нарастал быстрее, чем он мог представить, и воздух из его легких выбивался в бессвязном ответе, немом крике мольба и постоянного упоминания Хисына. – Давай сосчитаем до десяти? Просит Хисын, когда чувствует, что осталось совсем немного; и Джейк кивает. Сладкое чувство растяжения и постоянное давление, стягивающее его член в ладонях, что чуть более хаотичны, чем хотелось бы, разваливаются от одной только просьбы. Он концентрируется, пока пытается начать считать или хотя бы думать, но совет Хисына вдруг появляется в его голове. "Расслабь свои мозги" Он не знает, работает это его память или это он получил ментальное сообщение. "Они кончают первыми" И внутреннее осознание в блондинистой голове сразу же дает свои плоды. Он забывает о просьбе "не двигаться" и едва машет бедрами, и сжимается в ритме, что, по его мнению, будет тем самым "десять" о котором ему сказали. Толчок за толчком, и чувство легкой пульсации внутри вынуждает бедра дрожать. Джейк замирает, поджимая губы и стягивая пальцы на чужой спине тугим замком – ещё чуть-чуть. – Ах, – он не может сдержать стона, когда кончает. Ему кажется, что он выплеснул из себя все, и сжатые до этого мышцы начали пульсировать, выталкивая из себя сперму. Ему кажется, что он на пике, и чувствовать пульсацию члена внутри себя пробирает до дрожи. Его ноги, стянутые в оргазме, не дают ему упасть на Хисына, но ещё немного и он развалится. – Один, – Хисын считает что-то, и, собирая ладони на диване, чтобы иметь лучшую поддержку, вдруг добавляет, – Два. После остановки он, словно бы выжидая что-то, резко вернулся к тому темпу. В этот момент он мог смотреть на Джейка, и был прав. Последний сразу же вскрикнул; его член вновь дернулся, выпуская ещё по капле с каждым толчком, и можно было увидеть, как хаотично сжимались мыщцы живота и трепетала грудь. Это тот голос, который он сдерживал, и Хисын до усмешки, что невозможно скрыть, был рад получить его. Ноги Джейка задрожали так сильно, что он просто не мог удержаться, и через пару секунд сдался. Вновь получая всю длину уже немного обмякшего члена, он слышал, как много влаги скопилось. Все внутри отдавалась ритму, и ничего, кроме сладкого чувства развязного тепла не осталось. – Сладкий Джейк-и. Хисын целовал его настолько, насколько позволяли легкие. Ему нравилось следить за тем, как тот в ответ вздыхает, дрожит или стонет, может, даже чуть больше, чем кончать в него. Он словно бы читал инструкцию на Джейка и не поскупился на её зубрежку, и теперь пользовался этим на максимум. *** – Что это было? Ники выглядит ошарашенным. – Он стал собакой? Тихо добавляет Хисын, пока следит за спиной уже уходящего Джейка. – Это превосходит горячую клубнику. Ники даже убирает на момент палочки из рук, поддаваясь шоку. – Даже соленые арбузы, – добавляет Сону, пока смотрит на остатки от рыбы, – С ним все будет хорошо? Они слишком увлечены разговором для того, чтобы увидеть Джейка, что вернулся с телефоном в руках. – Может он беременный? Пока Чонвон пытается сделать серьезное лицо, Джейк лишь берет свои палочки и продолжает свой странный путь. Конечно, он и подумать не может, что сейчас говорят о нем. – Чонвон-и, ты в порядке? Сразу же спрашивает Джей и тянется смерить его температуру. Тот только застывает, и внимательно следит за тем, как Джейк вновь делает что-то странное. Он ест сырые суши, и вместо перца добавляет сладкие перепелиные яйца из свиной подливы. Даже если это не так странно, что его рис, где смешан сладкий свиной бульон и паровое пирожное с красными бобами становится легендой. – Может, правда? Джей кивает головой, не зная, насколько это реально. Впрочем, младшие не видят в этом сарказма. – А я видел беременного мужчину, – вдруг говорит Ники, – Серьезно. – О, – Сону сразу же вспоминает вирусную статью из интернета, – Я тоже видел такое. От шока он прикрывает губы руками, и следит за тем, как Джейк вновь добавляет порцию сырого тунца в ту кашу. – Большой живот это тяжело, – Сонхун наконец встревает, сразу же хлопает по животу Джейка, – Но мы поможем тебе. Упомянутый сразу же уворачивается, и с автоматичной улыбкой пытается найти ответ в глазах Сонхуна. – Надо прочитать, как проходят роды. Ники выходит из-за стола первым. – Нет, сначала нужно посмотреть видео для беременных! Сону убегает следом. – Вам не нужно смотреть такое! Джей следует за ними, и Чонвон, делая двусмысленный поклон Джейку, выходит из-за стола. Сонхун, вновь пытаясь похлопать Джейка по животу, даже не скрывает улыбки. – Если это правда, – он встает, и укладывает руки на его плечи, так ему точно не сбежать, – То мы поддержим тебя. – Чего? – Тебе придется уйти из группы, Джейк-и. Палочки в руках Джейка застывают; вместо желания съесть свое месиво появляется нещадная сытость, что граничит с приступом тошноты. – Подумай о том, что будешь делать с этим. Мы поддержим твой выбор. На этих словах Сонхун уходит, бросая напоследок взгляд на Хисына. Тот беззвучно смеется, и давит себе на живот, чтобы случайно не взорваться. Это слишком хорошая издевка. Настолько, что Джейк молчит все то время, пока убирает со стола на пару с Хисыном. Все же, он слишком серьезно отнесся к тому, что все решили подшутить над ним для того, чтобы не убираться и сбежать. Им остается только помыть посуду, когда старший задумывается о том, что, наверное, нужно разорвать эту странную, глубокую атмосферу, но Джейк делает это первым. – Хён, – он подходит, тянется для объятий, и голову укладывает на чужую грудь, – Я бы, наверное, предпочел рожать. Хисын сразу же обнимает его в ответ, прижимая его голову к себе. – Хорошо, – он сдерживает непонятную, даже немного гордую улыбку, – Как назовем? И тишина вновь повисла в воздухе. – Если мальчик...