Спи сладко

Глаза уже давно слиплись, а тело погружается в долгожданный сон. В голове не витает уже ни одной толковой мысли, в ожидании красочных, утягивающих куда-то в свой мир, снов. Эдгар укутывается в плед по самый нос, следуя своей привычке, и блаженно выдыхает. Наконец-то! Теперь ничто ему не помешает — ни унылая работа, ни шумные посетители, ни надоедающие поручения. Ни-че-го, можно просто нежиться в кроватке как за заслуженно проведенный на работе день. Ничто его не потревожит… Стук. Укол раздражения резко пронизывает его мозг, но Эдгар тут же спешит себя успокоить мыслью о том, что это, должно быть, соседи, ну или просто случайный прохожий на улице встретился лицом с асфальтом. Парень игнорирует этот звук, снова поспешно расслабляясь. Стук. Казалось, чуть менее уверенный, но все так же нервирующий. Теперь Эдгар не тешит себя пустыми надеждами, что это «насилие над дверью» предназначено не ему, и просто всем своим нутром надеется, что нежеланный гость наконец-таки отстанет и оставит в покое уже начинающего бушевать Эдгара, в 3 часа ночи, между прочим. Надежды разбились об новый, абсолютно ожидаемый, снова раздавшийся стук. Эдгар агрессивно спихивает толстое одеяло и, уже готовый разорвать в клочья этого идиота, кто посмел нарушить его драгоценный (не)сон, сердито топает к двери. Распахнув ее, тот сначала щурится от яркого света, что разрезает практически иссиня-черную комнату Эдгара, разливаясь яркой полосой по полу. После пылкого трения своих уставших глаз, Эдгар все-таки соизволил приоткрыть глаза в недоверчивом прищуре, а потом и вовсе взглянуть полным недоумения взглядом — перед ним открылась довольно интересная картина: по-домашнему помятый и, почему-то, совсем не сонный Фэнг, неуверенно переминался с ноги на ногу, держась за пухлую подушку в руке. Тот, завидев Эдгара, чуть виновато улыбнулся и наклонил голову набок в немом извинении, уже понимая, какая недовольная тирада о том, как он испортил Эдгару блаженный сон, ждет его на следующее утро. Сначала Эдгар смотрел молча. Потом постоял, то открывая рот в надежде что-то сказать, то закрывая, не найдя подходящих слов. Спросить «Нашей принцесске приснился кошмар?» или съязвить что-нибудь более желчнее — затея не совсем удачная, учитывая, что Фэнг и так понимал как невовремя он прискакал. Но делать было нечего, да и Эдгар знал за чем тот пришел, поэтому покорно отодвинулся в сторону. Фэнг встал возле кровати, не имея возможности присесть, будто для такого, казалось, обыденного действия обязательно нужно разрешение хозяина. Кровати, конечно. Он лишь уставился на помятую, после ворочавшегося Эдгара, простыню и ждал, пока Эдгар сам не пригласит на нее лечь. Так Эдгар и сделал, сначала самим улегшись на одну сторону, затем, разгладив другую, похлопал сверху. Фэнг скомкано, очень медленно, будто этот визит — вынужденная мера, улегся рядом и снова виновато взглянул на Эдгара, будто хотел убедиться, что своим приходом не потревожил зверя и что тот действительно его не обматерит. Эдгар, похоже, уловил смысл «сказанного» его глазами и устало прохрипел: — Кошмары? — Да не то что бы… — и отвел взгляд, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Хоть это и было трудно, но не смотреть в это же время на Фэнга — такого домашнего, такого уютного и совсем беззащитного, — было практически невозможно. Поддавшись этой мимолетной мысли, Эдгар уверенно протянул свои руки, как на это позволяла их неудобная поза, и заключил Фэнга, уже начинающего клевать носом, в объятия. Тот сначала слегка дрогнул, но потом быстро привык и, уткнувшись носом куда-то Эдгару в ключицу, довольно засопел. Довольно, потому что Эдгар никогда не узнает, что никакой и не кошмар его мучал, а чистой воды желание побыть рядом; посмотреть на сонного Эдгара, услышать его хрипловато-недовольный голос вновь и, может, совсем немного вдохнуть его запах. Такой чистый, свежий, такой манящий и родной. А Эдгар уже не ворчал у себя в уме и не проклинал откуда ни возьмись взявшегося Фэнга, а просто тихо наслаждался моментом и его удовлетворенным мычанием где-то внизу. — Спи сладко, — кинул напоследок Эдгар, лишь крепче стискивая того в объятиях и снова погружаясь в сон.