Разумный выбор

И все-таки ты, Этери, не воспитуема. Опять решаешь сердцем. Рвануть сейчас в аэропорт, взять билет в Мексику. Пережить туеву хучу всяких стыковок, пролететь через полмира, чтобы обнять, вдохнуть и больше никогда не отпускать. Зарыться в самый сладкий уголок между шеей и ключицей и там подремывать. И мать его так — пусть будь что будет. Она без него дышать не может. Вот даже так. Так! А если прекратить истерику? Ты приезжаешь, а там тебя не ждут. Конечно поселят в гостиницу. Окружат вниманием и недоумением: чего приехала? Чего доброго там еще какая-то попастая мексиканка пригрелась около Данечки. Хороша же ты будешь. Все же всё понимают. Вот именно. Хватит идти на поводу у своей внутренней самки. Ты знаешь, чем это закончится. То, чем и заканчивалось каждый раз. Максимум полгода. Полгода отношений без названия и определения. Тут тебе человек предлагает все. Включай мозги, Этери, пока они еще у тебя не атрофировались. Принимай решение разумом. Она вспомнила глубокий, измученный и такой влюбленный до какого-то порочного исступления, до какого-то надлома взгляд Эда. И ей стало стыдно. За себя. Что она вот так, немотивированно взяла и удрала. И еще и в такой момент. Что она могла что-то там размышлять о человеке, которому она не нужна от слова совсем. Ему сейчас хорошо: он ищет себя, свою любовь, развлекается. Нельзя выбирать сердцем. Ни к чему хорошему это никогда не приводило. Она вдохнула, выдохнула, сбросила с себя все сомнения и поехала. Вошла в дом уже после полуночи. В мастерской было темно. Свет горел в спальне. Он ее ждал. Она как ни в чем не бывало, прошла в душ и потом в одном полотенце юркнула к нему в постель. Полотенце улетело вне из-под одеяла. Плоть согрела другую плоть. Они тихо лежали и никто никому не задавал никаких вопросов. Он легонько расчесывал пальцами ее кудряшки. А она моргала. Думала. И потом сказала тихонько, шепотом. Свои откровения. — Ты не подумай, что я с ума сошла. Я нормальная. У меня иногда так бывает. Просто мне стало страшно. Вдруг. Здесь. В этом доме. С тобой. Какая-то паника… Мне никогда и никто раньше замуж не предлагал. Хихикнула и смутилась. — Значит я буду у тебя первым. — Да ну тебя. Стукнула уже смеясь она его кулачком по груди. — Моя Богиня. Он был абсолютно серьезен. Смотрел на нее глубоким и каким-то тяжелым взглядом, в котором чувствовался какой-то надлом. Свободная рука легкими прикосновениями гладила прекрасное лицо. Ласкала. — Моя Этери. Моя Вселенная. Моя любовь. Никому тебя не отдам. Сжал ее крепко. — Только моя. Моя. Моя. Моя. — Ай раздавишь! Она вытряхнулась из его объятий. Откуда только в нем такая сила? — Извини. Губы легко прикасались к губам. Легко-легко, нежно-нежно, чтоб не сделать опять больно. — Я тебя люблю. — Я знаю. А что она ему могла ответить? Пока еще не любила. Но обязательно полюбит. На такую нежность и преданность невозможно не ответить. — Что ты мне ответишь? — Это так…быстро как-то, Эд… слишком — Этери, нам не по 20 лет, чтоб раскачиваться годами… Надо спешить… Она выдохнула ему куда-то в подмышку, поцеловала легкими губами нежную плоть и вынула из-под одеяла руку с кольцом. Сгорел сарай — гори и хата. Что она теряет, в конце-концов? Не понравится — разведется. У них ни общего имущества, ни детей общих. Проблем быть никаких не должно. А не попробовав, не поймешь — правильно она поступает или нет. А в свете последних решений, принятых по уму — она точно не разочаруется. Что может случиться? Она знает его почти полтора десятка лет. Все будет хорошо. То ли настраивала себя Этери. То ли уговаривала. — Эд. Я согласна. — Ты не пожалеешь. Точно. Никогда. Моя. Моя. Моя… Он покрывал ее поцелуями в какой-то дикой одержимости. Всю. Куда видел туда и целовал. Человек, которому подарили на день рождения Вселенную. Его Вселенную. — Ты не бойся. Замуж, это не больно. Это приятно. Шутил он. Она не шутила. Она выгибалась под ним. А его рука продвигалась туда, где действительно ей было приятно. И дальше будет только лучше. Ведь все по уму.