Разумный выбор

Он много думал в эти дни. Ему даже казалось, что его голова стала раза в два больше. И из всех отверстий, как дрожжевое тесто, лез мозг. У Данечки росли мозги. Для чего-то нужен был ему этот Канкун. Он даже понял для чего. Чтобы прозрел, что он доигрался. Играл, играл по жизни, ища свой джек-пот и…даже не нет, не доигрался. А проиграл. Вчистую. Господи, какая Оля? А также Маня, Таня, Саня и Сосаня. Всех нафиг. Все — типичное не то. Впервые ему не хотелось заниматься сексом. И он перестал им заниматься. Впервые ему захотелось заниматься любовью. А это можно делать только с тем, кого любишь. С той. Она была рядом. Но не с ним. Вначале ему казалось, что он ее потерял безвозвратно. Потом ему казалось, что можно приспособиться и так жить — просто работать, а спать с другими. И ей разрешить быть с другим. Раньше с этим проблем не возникало — он вполне допускал, что у нее тоже паралельно с ним может появиться какая-то другая личная жизнь. И его это не беспокоило. Наверное, потому, что эта самая личная жизнь у нее не появлялась. А когда появилась, да сразу официальная, его это стало вымораживать. Когда дрожь по телу и ты держишь кулаки, чтоб этому противному Эдику не врезать по его противной морде, за то что своими противными лапами трогает ее. Не смог на это смотреть. Ругался на себя — что такой дыбил не понял раньше, а понял только когда потерял. На судьбу —  что допустила такое развитие событий. На нее — что сразу вышла замуж, а не просто начала встречаться, для того, чтоб он прозрел. Поэтому и сидел теплыми тропическими ночами, которыми так хорошо любить друг друга, на открытом воздухе, на улице. Под ее бунгало. В котором она любила. Почти на открытом воздухе. Окна в доме были открыты. И он слышал каждый звук — вскрик, стон, всхлип. Он знал куда нажать, где погладить, где поцеловать, а где прикусить, чтоб появился каждый из звуков. И понимал, что все это с ней сейчас делает другой. Она была как хорошо настроенный темперированный музыкальный инструмент. Он его знал. Он из него много лет подряд извлекал божественную музыку. А после коды и поклонов, когда дирижер спал, она выходила на крыльцо и между их взглядами играла уже другая музыка. У них в этом сезоне была фишка — внутренняя программность, связь одним развивающимся сюжетом КП и ПП. И если то, что происходило за стенами спальни звучало надсадным блюзом I, I loved and lost The same as you So you see I know Just what you've been through То, когда она выходила на улицу вся изласканная чужими руками, между ними летали разряды, рычащим рокотом RRRRRRRRRRoxan! вызывая пожар. …сначала было желание, потом страсть, далее подозрения, ревность, злость, предательство…у такой любви не могло быть доверия, а без доверия нет любви!.. С Эдом у них было доверие, но любви не было. Не любит она Эдика. Не любит. И не полюбит. Он это понял сразу. И однажды он понял, что не все потеряно. Он ее убедит развестись, уйти от чужого, не наступать на горло своей песне. Ведь у нее песни слагались только с ним. А у него только с ней. Одними глазами, там ночью, под шум волн она ему говорила Why does my heart cry? Feelings I can't fight, You're free to leave me, But just don't deceive me And please, Believe me when I say, I love you. Она его любит. Любит. Любит. До сих пор. И ждет. Он проследил, когда она оставалась одна дома. Вошел без приглашения. Обнял сзади. Прижал к стене, смежив руки над головой — сдавайся! — Ты его не любишь. Сказал он ей утвердительно прямо в глаза. Молчит. Молчание — знак согласия. Не любит. Точно. — Мы завели себя, нас, в глухой угол. Этери, мы наделали глупости. Пока не поздно… Вернись ко мне. Разведись с ним. Это не твоя жизнь. Я тебя люблю, маленькая. И от этого давно забытого слова по отношению к себе — так называл ее только он. Да, на самом деле никакая она не Богиня — она его маленькая, потерянная, и растерянная. И от того, что его теплые ладони провели вниз по внутренней стороне руки до самого чувствительного места на сгибе локтя. Венка запульсировала. Этери завибрировала. И подалась вперед. Оттого губы накрыли губы. И она его вспомнила. И вспомнила то чувство, когда понимаешь, что от своей жизни ты отказаться не можешь. А ее жизнь — он. Даже если это неразумно. Но так хорошо и так сладко давно не было. Разум отключался. Включалось сердце — билось, пульсировало, не верило своему счастью. Прошло каких-то несколько мгновений, как его губы обняли ее. От растерянности она даже начала отвечать. И так хотелось утопить руку в его коротком ежике и вжимать его в себя еще сильнее.