За сильным мужчиной

После того, как все матчи закончились, Тамико чувствовала себя более чем измотанной. Она все это время покоилась головой на плече Ушиджимы, стараясь не проиграть от истощения. Ойкава и Иваидзуми попрощались, а Ушиджима проводил ее обратно в отель. Он был в растерянности. Поскольку ее очки были разбиты, она казалась такой сбитой с толку, всегда хмурясь. Обратный путь прошел в тишине, и когда Тамико, наконец, села на свою кровать, а Ушиджима закрыл дверь, все еще не было произнесено ни слова. Но он это заметил. Что-то беспокоило ее, и ей нужно было немного свободы. Поэтому он решил пойти и принять душ. Тамико воспользовалась возможностью, чтобы достать телефон и позвонить. — Ты выглядишь измученной, Тамико. — Изуми заметила, когда она ответила на звонок. — Сегодня многое произошло. — Тамико вздохнула и легла на кровать. Теперь она чувствовала себя немного более непринужденно, разговаривая со своей подругой. Изуми была как всегда спокойна, даже жевала жвачку и пускала громко лопающиеся пузыри. — Да, я слышал от Ушиджимы. Там были Ойкава и Иваидзуми. — Она ответила. Тамико подозрительно приподняла бровь. — Как? — Он позвонил мне за советом. — уточнила она. — Мальчик новичок в этих отношениях, поэтому он немного сбит с толку. Впрочем, меня это не удивляет. Он прямолинеен, как ложка. — Понятно, — пробормотала Тамико себе под нос. — Вот что он сделал. — Ну, как дела у твоего брата? — спросила Изуми, но затем ахнула. — Нет, подожди, скажи мне, сделали ли вы двое что-нибудь милое? Тамико полуулыбнулась, услышав ухмылку в голосе подруги. Ничто не мешало Изуми все узнать и заставить ее улыбнуться. — Мы немного обнялись, — пробормотала она. — Не было ничего особенного. Послышался вздох, а затем Изуми завизжала на другом конце провода. Тамико пришлось держать телефон на безопасном расстоянии, прежде чем ее барабанные перепонки лопнули. — Я отправлю тебя на край света. — заявила она. — Ты не представляешь, как восхитительно представлять, как вы двое обнимаетесь. — Почему? — спросила Тамико. — Потому что Тоши — большая скотина без эмоций? — Вот именно, — выпалила Изуми. — Вы вместе уже почти месяц. Это рекорд для него. Ты ему очень нравишься. Тамико покраснела и вцепилась в подушку. Услышать это было слишком тяжело для ее сердца. Она уже знала это, но тем не менее, она только что достигла стадии влюбленности, и она уже была в отношениях, которых хотела. — Итак, что еще случилось? — спросила Изуми, лопая очередной пузырь. — Мне удалось разрядить напряжение между Тоши и Ойкавой. — Тамико пожала плечами. — Серьезно? — По крайней мере, немного. — Это что-то, — согласилась Изуми. — Но есть еще, верно? Тамико кивнула сама себе и все рассказала подруге. Как она столкнулась с Осаму, как разбились очки. Она не удосужилась сказать ей, кто этот парень, иначе возникнут неудобные вопросы, а этого она хотела избежать. — Ты рассказала Ушиваке о своем состоянии? — спросила Изуми, выслушав историю. — Нет, я этого ему не говорила. — призналась она. — Ну, ты должна. Я знаю, какая ты, когда не носишь их, и он, вероятно, сейчас очень сбит с толку. — Ты знаешь, что я не могу. Тоши очень прямолинеен, когда дело доходит до его собственного мнения о вещах. Я не хочу, чтобы она получала от него негатив. — Тамико объяснила. — Я уже достаточно наслушалась. — Он не может быть таким традиционным. — Я знаю, что он такой. — Ты не можешь скрывать это от него вечно. — Изуми объяснила и вздохнула. — Послушай, быть в отношениях означает, что вы, ребята, можете обмениваться секретами. Я знаю, что вы свежи в этом, но у меня такое чувство, что вы двое будете вместе очень долго. Тамико молчала. — Мы живем в 21 веке, Тамико. Это больше не инвалидность. — Но что, если он возненавидит меня из-за этого? — Если он такой поверхностный, то он тебя не заслуживает. Просто скажи ему. Было ли это действительно лучшим? Рассказать Ушиджиме о ее состоянии? В Японии большое внимание уделяется родословной семьи, поэтому генетическая аномалия является причиной стыда. Дискриминация из-за ее состояния не была для нее чем-то новым, поэтому она скрывала это. И Ушиджима был очень традиционен. Хотя у него тоже была инвалидность , по крайней мере, в глазах его матери. Он рассказал ей о мыслях своей матери о его леворукости. Может быть, он действительно понял бы. — Хорошо, я скажу ему. — объявила она. — Это моя девочка, — хихикнула Изуми. — Тогда я поговорю с тобой позже. Так и закончился звонок. Тамико закрыла телефон и уставилась в потолок. Когда дверь в ванную открылась, ее глаза метнулись к ее свежевымытому парню. Она не в первый раз видела, как он выходил из душа. Она видела большинство мальчиков в таком состоянии, но в тот раз все было по-другому. В основном потому, что он больше не был каким-то парнем, а был ее парнем. Ее лицо стало ярко-красным, когда она поняла, что должна разделить с ним душ. Мысль о том, что несколько минут назад он был совершенно голым под водой, не ослабила впечатления. Пока она смотрела в пол, чтобы избежать зрительного контакта, Ушиджима подошел к своей кровати, сел и начал сушить волосы. Тамико позволила себе взглянуть на него, а затем встала. — Вот, позволь мне. — Пробормотала она, как она стояла перед ним. Его оливковые глаза посмотрели на нее, и он убрал руки с полотенца на голове. Без предупреждения Тамико начала грубо вытирать его волосы насухо, превратив его волосы в беспорядок из постельных принадлежностей. Это заставило ее хихикнуть. Он выглядел так глупо. Даже он начал хихикать и улыбаться ей. Тамико была настолько загипнотизирована его улыбкой, что была более чем убеждена. Она должна была сказать ему. — Вакатоши, я должна признаться, — начала она. И она остановилась на мгновение. Он смотрел на нее с таким любопытством, что ее сердце чуть не вырвалось из грудной клетки. Одно было точно; у него была очень милая сторона. Расчесывая его волосы пальцами, она глубоко вздохнула. — Я прекрасно вижу без очков. — Она сказала ему. Ушиджима посмотрел ей в глаза, и теперь в его глазах было замешательство, когда он слегка прищурился. — Тогда зачем ты их носишь? — Я… — начала она и вздохнула. — Я дальтоник. Последовала тишина. Ушиджима несколько раз моргнул, в основном недоверчиво. — Я не вижу красный и зеленый цвета. Очки и контактные линзы, которые я ношу, позволяют мне немного видеть эти цвета. — Она объяснила. Тем не менее, от него не исходило ни слова. — Прости, — извинилась она и поклонилась ему. — Я должна была сказать тебе. Просто меня столько раз дискриминировали из-за этого, поэтому я еще не сказала тебе. Даже Академия Шираторизавы не принимает заявки, если ученик дальтоник, поэтому я притворилась. На это мягкое выражение лица Ушиджимы стало суровым. Тамико почувствовала холодок по спине и жгучую боль в груди. Ее руки втянулись и образовали невидимую стену между ним и ею. Теперь она боялась. Их первая совместная ночь не должна быть испорчена чем-то подобным. Она искала в уме нужные слова. — Это рассматривается как инвалидность, и я просто не хотела, чтобы меня блокировали. Может быть трудно жить без способности видеть цвета, но в некоторых областях у нас есть преимущество. И некоторые университеты принимают слепых студентов, но не дальтоника. — объяснила она, пытаясь оправдать решение своей жизни. — У меня есть право следовать за своей мечтой, как и у любого другого человека, и неспособность видеть цвета меня не остановит. Тяжелое дыхание причиняло ей боль, когда она смотрела на Ушидзиму. Он не шевельнул ни одним мускулом с тех пор, как она начала, и теперь глубоко задумался. — Обмануть школу, чтобы ее приняли, — это неправильно, — начал он, и Тамико затаила дыхание. — Ты должна сказать учителям, когда мы вернемся в Академию. Это не должно быть секретом. В горле начал расти ком. Он говорил серьезно? Он хоть осознавал, какие последствия это будет иметь для нее? Если бы это было реализовано, Академия, вероятно, отказала бы ей в выпуске. Ей придется снова учиться в старшей школе. Университеты, в которые она хотела поступить, отказали ей. Работа мечты? Невозможно. Многие ужасные образы ее будущего начали преследовать ее, когда она почувствовала теплую руку, схватившую ее. — Если тебе откажут в выпуске, то я против. — заявил он вдруг. — Что касается твоей инвалидности, для меня это не имеет значения. Ты мне нравишься такой, какая ты есть, и я не хочу, чтобы ты была другой. Весь мир Тамико стал белым. Ее взгляд стал размытым. Слезы начали течь по ее щекам. Затем самая яркая улыбка, которую Ушиджима когда-либо видел от нее, расцвела на ее лице. Она стояла перед ним, улыбаясь и рыдая. Ушиджима смотрел на нее, одновременно сбитый с толку и встревоженный. Это также было странное выражение, которое он теперь носил, что заставило Тамико рассмеяться. Ее руки обвились вокруг него, откинув назад на кровать, и она обняла его так крепко, как только могла. В голове Ушиджимы промелькнуло короткое время вычислений, но затем он также обнял ее. Потребовалось некоторое время, чтобы утихли рыдания, пока она лежала на нем. Через некоторое время она отстранилась от него и улыбнулась ему в лицо. Ее глаза были красными, лицо заплакано, но она выглядела такой счастливой. — Спасибо, Тоши, — прошептала она. — Наверное, я всегда хотела это услышать. Теперь даже он немного улыбнулся. Он был рад, что сделал и сказал правильные вещи. Затем она наклонилась вперед и слегка прижалась поджатыми губами к его лбу. Его глаза расширились от этого жеста, жеста, похожего на жест его матери, только он не получал его с тех пор, как посещал начальную школу. Это было так тепло, так ностальгично и все же по-другому. Это не было связано с материнской любовью. Ушиджима все еще лежал на спине, уставившись в потолок, обдумывая события, в то время как Тамико снова встала на ноги и вытерла лицо. Пронзительный гул телефонного звонка нарушил спокойную атмосферу. Тамико потянулась к телефону, а Ушиджима наблюдал за ней. Она ответила на звонок, на звонок матери. Ушиджима нахмурился. Последние несколько минут были переполнены эмоциями, и он был знаком с эмоциональным состоянием, в котором она находилась, когда позвонила ее мать. Это было последнее, что он хотел бы сделать с ней в этот момент. Он старался изо всех сил, находя любые нотки в ее голосе, языке тела или выражении лица, любые признаки дискомфорта. Когда ее глаза расширились, он ожидал худшего, но все было совсем наоборот? — Ты едешь домой? — воскликнула она.