Гостеприимство

Вечер мягко окутал покрывалом башню Кои, сгладил яркие огни факелов, притушил все звуки, погружая в сонную дрему даже стражников. Слуги, особенно уставшие сегодня от работы, попрятались по комнатам и перешептывались о том, как тяжело пришлось клану Гусу. Не осталось без внимания и то, что Мэн Яо каждый вечер допоздна задерживается в гостевых покоях Лань Сиченя и прислуживает ему как своему господину. - Мэн Яо старается выслужиться, - авторитетно заявил старый слуга, отпивая чай. - Господин Лань всегда был к нему добр и проявлял дружеское внимание и заботу, теперь очередь Мэн Яо позаботиться о нем, - возразил ему кто-то из молодых. - Попомните мои слова, этот Мэн Яо своего не упустит. За поклонами и улыбками прячет свою выгоду. Старика никто не стал слушать, переключившись на Вэй Ина и его странное поведение. Вот кто больше всего интересовал сплетников. Меча не носит, главу своего клана не слушает, да и вообще мутный тип… Тем временем в гостевых покоях Мэн Яо с поклоном поставил перед Лань Сичэнем фарфоровую пиалу, тонкой работы, искусно изукрашенную цветами пиона. - Может быть, господин Лань все же отведает “Улыбку императора”? - Мэн Яо мягко улыбался, а свет отражался в его глазах. Лань Сичэнь осторожно отставил от себя пиалу и покачал головой: - Не стоит. Вы же знаете, правила Гусу запрещают алкоголь. Мэнь Яо опустился рядом, пожалуй, слишком близко, нарушая все приличия: - Как скажет прекрасный господин Лань, - покладисто закивал головой, не отрывая пристального взгляда от лица Сичэня. Лань Сичэнь почувствовал, что ему стало немного неловко от этого взгляда. Уже который вечер Мэн Яо приходит к нему, улыбается и так странно смотрит. Отбросил от себя неуместные мысли, привычно подавил любопытное и в то же время горячее, очень странное чувство в груди. Еще раз посмотрел на Мэн Яо и замер. Его лицо в свете свечей казалось еще более прекрасным и спокойным. Белая кожа, глубокие карие глаза, изящные черты, в вороте ханьфу виднеется тонкая шея. И Сичэнь уже не смог заставить себя отвести от него взгляда, потонув во вновь вспыхнувшем в груди робком огне. Мэнь Яо еще раз улыбнулся. Каждый вечер он приходил сюда именно за этим: любоваться господином Ланем и ловить его взгляды, слушать его голос, иногда украдкой вдыхать его запах, и, может быть… может быть, если бы получилось поднести чашу с вином, а потом собрать оставшиеся капли с его губ… но Первый нефрит клана Гусу Лань - само совершенство и физически, и духовно. Казалось невозможным, чтобы он ответил. Оставалась одна надежда - вино, которая почти полностью истаяла, оставив после себя только привкус сожаления о так и не состоявшемся поцелуе. - Вы так много времени посвящаете мне, - Лань Сичэнь продолжал смотреть, уже не улыбаясь. И Мэн Яо решился: - Если бы я мог, то посвящал бы еще больше времени Вам, - потянулся и замер совсем близко, тревожно вглядываясь в глаза Сичэня. - Позволит ли молодой господин? Лань Сичэнь превратился в камень. Все внутри рвануло к Мэн Яо, но крепко вбитые манеры, правила поведения, весь тот ворох из науки и воспитания, что погребал под собой любого из адептов клана Гусу, держал крепко. Мэн Яо медленно прижался к его губам. Вспышка опалила Сичэня, он закрыл глаза и поддался губам Мэн Яо. Для Мэн Яо это было страшнее, чем все те испытания и унижения, что подкидывала ему жизнь. А когда он не встретил сопротивления, гневной отповеди, угроз, что о его недостойном поведении расскажут главам кланов, испытал восторг. Осмелел и осторожно лизнул все еще сомкнутые губы Сичэня. И это действие привело в чувство молодого господина Лань. Он мягко отстранился и проговорил неверным голосом: - Вам пора. Вы очень устали, - спрятал дрожащие руки в широких рукавах, и сам спрятался, опустив голову, и больше не смотрел на Мэн Яо. Мэн Яо торопливо поднялся, затем, низко раскланиваясь, попятился к выходу и поспешно скрылся за дверями. Позорно сбежал, кляня себя за несдержанность. Теперь он потерял возможность просто быть рядом, просто смотреть, просто слышать голос, просто вдыхать запах. Лань Сичэнь - достойный молодой господин и конечно же не потерпит такого непотребства по отношению к себе. Все знают, что он невинен. И, пожалуй, самое главное его достоинство - доброта, которая и спасла Мэн Яо от позорных разборок… Лань Сичэнь всю ночь ворочался. Впервые в жизни не мог совладать с собой. Не помогали ни медитация, ни дыхательные упражнения. Он не мог уснуть, вновь и вновь вспоминая губы Мэн Яо. А утром, так ничего и не решив, остался в полной растерянности ждать вечера. Ждать прихода Мэн Яо. Вечер наступил, незаметно переродился в ночь, а Мэн Яо так и не появился. Ужин принес слуга, который и остался прислуживать. И в следующий вечер. И в еще один. Тоска поселилась в груди, заменив собой то тревожное, жаркое, что казалось овладело молодым госпоином Лань. Он выходил из покоев, медленно прогуливался, делая вид, что любуется молодой луной. А сам украдкой выглядывал Мэн Яо. А Мэн Яо мастерски прятался от первого нефрита клана Лань. Избегал его покои вечером, а его самого - днем. Только завидев высокую тонкую фигуру, облаченную в бело-голубые одежды, сбегал, думая, что не посмеет больше посмотреть в его прекрасное лицо. Но прятаться в башне Кои вечно было невозможно, особенно, если отец назначил тебя главным управляющим и поручал тебе все больше и больше дел. Сичэнь поймал его на выходе из главного зала. Мэн Яо поспешил спрятаться в почтительном поклоне, но его руки были пойманы в теплые ладони, а вкрадчивый голос, чуть подрагивая, сообщил: - Господин Цзинь Гуанъяо, я привык к тому, что Вы приходите ко мне каждый вечер. И как жестоко было с Вашей стороны перестать это делать. Вы здесь мой единственный друг. Мэнь Яо все же решился посмотреть в лицо Сичэня и очень удивился, увидев на его губах мягкую улыбку. - Господин Лань Хуань, - заставляя себя говорить, - я приду с вином. Это против правил Вашего ордена. Уж лучше избавить себя от унизительной жалости, чем терпеть подобную милость, пускай и от Лань Сичэня. - Сегодняшним вечером я готов нарушить правила. Ради Вас, - последовал очень тихий и очень серьезный ответ. Лань Сичэнь выпустил ладони Мэн Яо, тревожно в него вглядываясь. Тот вновь поклонился и поспешил прочь… Вечер сегодня безжалостно задержался. Для них обоих время тянулось медленно и беспокойно. Наконец, когда огни вспыхнули по всей башне Кои, двери покоев раскрылись. На пороге стоял Мэн Яо, с подносом вина и фарфоровыми пиалами. В полной тишине прошел к Сичэню, с поклоном поставил все на стол перед ним. Так же молча налил вино в обе пиалы и, пристально глядя, почтительно подал одну из них. Лань Сичэнь принял, только пригубил, чувствуя, будто этим действием подписывает негласное согласие на все, что предстоит им обоим сегодня. Мэн Яо выпил пиалу полностью, отставил ее на стол и потянулся за поцелуем. Ничего другого он не хотел и не был готов принять от Лань Сичэня. Или так, или вообще никак. Его встретили прохладные, терпкие от вина губы, которые послушно раскрылись навстречу, пропуская язык и покорно принимая ласку. И это стало для Мэн Яо разрешением на дальнейшие действия. Придвинулся плотнее, без страха и сомнения, сам шалея от собственной смелости и непочтительности, обхватил затылок Лань Сичэня, притягивая его к себе вплотную, полностью завладевая и направляя. Чувствуя, как проходит дрожь под пальцами. Поцелуев становилось катастрофически мало, Мэн Яо хотел больше. Больше чувствовать, больше слышать, больше… Совершенно бесстыдно, уселся сверху на колени Сичэню, жарко зашептал на ухо, пока проникал руками под отвороты ханьфу, мечтая добраться до желанного тела: - Молодой господин Лань не должен беспокоиться, я сделаю все сам. Только разрешите мне. - Не медли только, - последовал задыхающийся ответ, и Мэн Яо почувствовал, как его бедра нетерпеливо и крепко сжимают руки Сичэня. Он быстро расправился со своей одеждой, меж тем лишь нетерпеливо высвободив только возбужденную плоть молодого господина Ланя. Всего мгновение, и Мэн Яо уже опускался на нее c задушенным всхлипом, пока в его ягодицы судорожно вцепились пальцы - то ли в попытке удержать, уберечь, то ли в безжалостно-эгоистичном порыве насадить резче, больше, сильнее. Покрывая поцелуями шею и плечи Сичэня, в распахнутом и косо съехавшем вороте, Мэн Яо медленно опускался и поднимался, наслаждаясь болезненным удовольствием, что дарил ему весьма внушительный по размерам член. С восторгом ловил губами стоны Сичэня, не уставая трудясь на нем. Через короткое время Сичэнь захотел перехватить инициативу. Внешний вид обнаженного Мэн Яо - с лихорадочным блеском в глазах и яркими пятнами румянца на бледном лице, припухшими губами - пробудил в нем неизведанные до того чувства и желания. Подхватил под бедра, осторожно укладывая под себя, так, чтобы не задеть стол и чтобы на шум не сбежались слуги. Поцеловал, наращивая темп и с радостью ощущая, как под ним выгибается тонкое тело, ловя тихие стоны. Двигался быстро, сильно, так и придерживая за бедра. Его захлестывали удовольствие и восторг от того, что он видел и чувствовал. Мэн Яо, совершенно бесстыдно и развратно постанывая, переплел на его пояснице щиколотки, полность отдаваясь каждому движению. Все закончилось волной бурного удовольствия, что прошлась сначала по одному телу, а затем была словно передана другому. Сичэнь лежал на Мэн Яо, шумно дышал и думал, что ни одно правило, ни одно доброе слово о нем не может стоить потери Мэн Яо и того, что только что произошло между ними. Он стал покрывать лицо Мэн Яо поцелуями, нашептывая ему слова благодарности и бесчисленное количество нежностей. - Мне пора, уже совсем поздно, - Мэн Яо мягко отстранил его от себя и осторожно выбрался. Начал торопливо собирать собственную одежду. Сичэнь поймал его за руку, прижался к его ладони губами и проговорил: - Я не хочу тебя терять. Но мне скоро придется уехать. Как нам быть? - Всем известно, насколько гостеприимна башня Кои к адептам клана Гусу Лань, - с кривой улыбкой проговорил Мэн Яо. - А твой брат? Твой отец? - Лань Сичэнь начинал приходить в себя и включал голову. Дружба дружбой, но ведь могут что-то заподозрить из-за частых визитов. - Не волнуйся. Как-нибудь устроится, - Мэн Яо нежно поцеловал Лань Сичэня. - Мне и правда пора. Я приду завтра… В эту ночь спокойный и глубокий сон вернулся к Лань Сичэню. Он был счастлив, и его ни капли не беспокоило то, что произошло. Ведь он в сущности не сделал ничего плохого. Мэн Яо сам этого хотел, так же сильно, как и сам Лань Сичэнь. А вот Мэн Яо не спал. Теперь у него появился еще один стимул, еще одно желание, еще один повод рваться вверх. Ведь, только став главой клана, он сможет спокойно и без проволочек принимать у себя гостеприимно и почтительно первого нефрита клана Гусу Лань…