Дети озера

Дети Цзян Чэна выбрали для появления на свет неподходящее время и еще более неподходящее место. На Луаньцзан умирали, но никак уж не рождались. Здесь не было ничего для жизни. Живот вдруг скрутило спазмом, сбилось дыхание, и Вэй Усянь вспомнил то, о чем предупреждал когда-то, как будто совсем давно, Цзян Чэн. Слишком много всего произошло за последнее время, он даже не был уверен, что месяц уже прошел — тем более что яйца действительно не беспокоили. А теперь они настойчиво пытались выбраться наружу, и им требовалась вода. На Луаньцзане можно было найти небольшие ручейки — единственное по-настоящему живое здесь. Быстрые и даже относительно чистые, только они и оживляли здешние места с почерневшими от темной энергии деревьями и переполненной костями землей. Но они все равно бы не подошли, даже если бы у него были сейчас силы туда добраться: мелкие, едва доставали до колена, и вода в них торопливая. А в пещере, где он поначалу скрывался от нечисти, а теперь, когда та сама начала разбегаться от него, — просто от непогоды, — озеро было. Наполненное темной ци настолько, что Вэй Усяню до сих пор было трудно находиться рядом с ним. И все равно, лучше так, чем ничего — не только те слова Цзян Чэна, даже собственное обострившееся чутье подсказывало, что без воды все закончится плохо. Спотыкаясь и тяжело хватая воздух ртом, Вэй Усянь добрался вглубь пещеры, стянул потрепанную и посеревшую от пыли одежду, оставляя на берегу, чтобы было во что завернуться после, и вошел в темную воду. Вода оказалась теплее, чем он ожидал, дно встретило неприветливо острыми камнями. Озеро уходило глубоко, но, осторожно зайдя по пояс, Вэй Усянь остановился — этого достаточно. И то, что билось изнутри, сразу почуяло, что теперь можно выйти. Цзян Чэн был прав, в воде это оказалось не сложно и не больно. Странно. Просто что-то двигалось в нем, растягивая плоть — короткий рывок, когда оно покидало его тело, и новое движение. Первые несколько раз он не рискнул посмотреть, что там вышло, а когда наконец решился, все равно ничего не увидел в темной воде. Возможно, оно было к лучшему. Их оказалось девять. Вэй Усянь не смог бы точно сказать, сколько их изначально находилось в нем, просто подождал еще недолго, а убедившись, что внутри никого не осталось, вышел из озера и, закутавшись в накидку, устроился на берегу, пытаясь сообразить, что делать дальше. Цзян Чэн не успел рассказать, не до того было, да и, наверное, тоже считал, что через месяц они по-прежнему будут вместе. А сам Вэй Усянь мало что знал. О том, что вся главная ветвь Юньмэн Цзян — не совсем люди, ему рассказали еще в детстве, до того, как он бы заметил какие-то странности. Но того, что они могли отложить яйца в человека так, как сделал Цзян Чэн, он не ожидал. Не знала о том, что такое в принципе возможно, похоже, и Вэнь Цин: вдруг отдернула руку, воскликнула что-то удивленно, и сквозь боль Вэй Усянь едва сообразил, что ее так потрясло. Ей он тогда ничего не объяснил, сказал оставить, как есть — что бы она ни увидела, — а потом она не спрашивала. Теперь внутри как будто образовалась тянущая пустота, немного саднил зад, но чувствовал он себя неожиданно спокойно — необычно для того, кто только что породил почти десяток головастиков. Сейчас они наверняка мало походили на человеческих младенцев. А потом? Вряд ли ордену Юньмэн Цзян удалось бы сохранять свою суть в тайне, если бы они так уж отличались от людей. Хотелось надеяться, что отравленная вода Луаньцзан не навредит им, но верилось в это с трудом: слишком дурное место. Видимо, придется огорчить Цзян Чэна при встрече тем, что не смог стать хотя бы отчасти родителем выводка маленьких Цзянов. Еще недавно Вэй Усянь не был уверен, что и сам его увидит, но теперь все больше убеждался: Вэнь Чао был не прав, считая, что с Луаньцзана невозможно выбраться. Для этого просто требовалось везение и время. Вэй Усянь поднял попавшийся под руку плоский камень, подкинул задумчиво, собираясь пустить прыгать по воде, как делали в детстве, но вспомнил про затаившихся в глубине детей Цзян Чэна и опустил руку. Кто их знает, где они там, не хватало еще задеть. Вэй Усянь еще раз посмотрел на спокойную неподвижную воду, вздохнул и принялся одеваться. *** Цзян Чэна он встретил на старой почтовой станции. Случайно: он рассчитывал пойти к нему после того, как закончит с Вэнь Чао, из чьей головы получился бы хороший подарок. Но так, как сложилось, было даже лучше. Убивая Вэнь Чао вместе с Цзян Чэном, Вэй Усянь чувствовал, что тот понимает его и полностью разделяет его желания. Пожалуй, теперь их обоих нельзя было считать в полной мере людьми. Они не ушли сразу: до рассвета еще оставалось время, а в комнате были стол и стулья. Сидеть рядом и разговаривать здесь оказалось даже уютно: подумаешь, запах крови и мертвецы; только призраков пришлось отослать, потому что Цзян Чэну они не нравились. — Я не знаю, что с твоим потомством, — сказал Вэй Усянь, когда все другое уже обсудили и откладывать дальше стало некуда. Цзян Чэн не спрашивал, но вряд ли его это совсем не интересовало. — Они появились, пока я был на Луаньцзан. Цзян Чэн только нахмурился и отмахнулся: — Забудь. Главное, что сам вернулся. Он вообще старался не говорить об этом, как будто ему было неловко от того, что он сделал. — Если хочешь, я могу выносить еще. Вместо тех, которые пропали. — Цзян Чэн молчал. Почти с таким же выражением лица он смотрел на него в детстве, когда Вэй Усянь предложил поделиться с ним сливой, раз свою тот случайно уронил в воду. Не выдержав, Вэй Усянь фыркнул от смеха. — Я серьезно. Хочешь? Еще в комнате есть кровать — так что это место не хуже любого другого. Точно удобнее той поляны в лесу. — Хочу. — Недоверчивости во взгляде Цзян Чэна поубавилось, он явно заинтересовался. — Но пока не смогу. — Он вздохнул. — Слишком мало времени прошло после прошлой кладки. Глупо было чувствовать разочарование от того, что в тебя не хотят отложить яйца прямо сейчас, но это было именно оно. — Ничего, тогда сделаешь потом. — Пальцы привычно потянулись к флейте, погладили прохладный бамбук. — А во мне теперь слишком много темной энергии — видел, Лань Чжань аж взбесился? — Вэй Усянь усмехнулся, чувствуя, как отпускает напряжение, которое цепко держало с тех пор, как погибла Пристань Лотоса. — Это точно не помешает? — Не думаю. Просто в этот раз не буду тебя отпускать, чтобы опять не отложил их, куда не надо. — Цзян Чэн теперь тоже улыбался, и это все больше напоминало о том, что было раньше. — Будешь весь месяц сидеть в озере. — Эй! Мы так не договаривались! — Он ткнул Цзян Чэна кулаком в плечо, тот в ответ попытался поймать его за волосы. Как они оба оказались в постели, целуясь и стаскивая друг с друга одежду, Вэй Усянь и сам не понял. Но у него на горе было достаточно времени, чтобы разобраться, чего он хочет. Видимо, Цзян Чэн тоже успел что-то для себя решить. Вэй Усянь плохо запомнил, что происходило в прошлый раз: в голове мутилось от горя и возбуждения, по коже пробегали мурашки из-за холода, внутри все сжимало неожиданным удовольствием. Но теперь горе от потери успело притупиться, ему не было холодно, и он точно знал, что происходит. Ему было очень хорошо — все время от того, как пальцы Цзян Чэна проникли в его тело, до того, как все закончилось, и они просто лежали вдвоем на узкой кровати. Рука Цзян Чэна легла на живот, слова прогнали приятную расслабленность. — Ты ведь не обо всем мне рассказал? Что с твоим золотым ядром? — голос его дрогнул, но Вэй Усянь так и не решился посмотреть на него. Глупо было рассчитывать, что он не заметит. Он же не совсем человек, как остальные заклинатели. — То же самое, что случилось с твоим. — Вэй Усянь пожал плечами, стараясь выглядеть так, будто для него это совсем не имело значения. Со временем это удавалось все лучше. — Вэнь Чжулю. Рука перебралась с живота на бедро, стиснула до боли. Цзян Чэн оглянулся. — Ты говорил, что умеешь поднимать мертвецов. Если его поднять и убить еще раз, он почувствует? Вэй Усянь моргнул, представил и рассмеялся — больше от неожиданности, чем из-за веселья. — Всегда любил твой нестандартный подход к делу. — Да ну тебя! — Он помолчал, и Вэй Усянь тоже не знал, что тут сказать: думал, если не удастся скрыть, то разговор будет тяжелым для них обоих, а пока выходило как-то обыденно. — Мы обязательно что-нибудь с этим сделаем. — Например? Саньжень Баошань не предлагать! Я уже пробовал. — Цзян Чэн, открывший было рот, снова его закрыл. — Перестань. Так уж получилось. Я теперь умею использовать темную энергию, не пропаду. Еще и тебя сделаю, спорим? — Цзян Чэн не поддавался на попытки перевести разговор в другое, более спокойное русло, и Вэй Усянь уже начинал злиться от того, что ему еще и приходилось кого-то успокаивать. — Ты зачем мне портишь мой почти первый раз, хорошо лежали же? — Прости, — буркнул Цзян Чэн, продолжая все так же мрачно думать. Способ вернуть золотое ядро был, это Вэй Усянь знал точно, но надеялся, что хотя бы об этом Цзян Чэн никогда не узнает. — Не прощу, пока не перестанешь. Цзян Чэн тяжело вздохнул, рука вернулась на живот, опустилась ниже. — Я все равно еще подумаю. Теперь пришла очередь Вэй Усяня вздыхать. — Ладно. Потом подумаешь. — Он заставил себя не думать о том, на что все равно было мало надежды, приподнялся, опираясь на локоть и почти нависая над Цзян Чэном. — А пока вот что: раз уж ты пока все равно не можешь отложить яйца, не будет разницы, если мы попробуем поменяться местами. И они поменялись. Не сразу, но это отвлекло, и Вэй Усяню удалось ненадолго забыть о том, что утратил навсегда. Судя по тому, как Цзян Чэн подавался навстречу и стонал, он тоже уже ни о чем не думал. Хорошо, что места вокруг были глухие, а если кто и был рядом, то, наверное, их давно уже распугали вопли Вэнь Чао, не имело смысла сдерживаться. Вэй Усянь уже начал засыпать, когда Цзян Чэн снова вырвал его из дремоты. — Там, где остались мальки, была вода? Потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, о чем он. — Да. Но она напитана темной ци еще хуже, чем я. Намного хуже. — Ничего. Они живучие. Как-нибудь покажешь это озеро. — Покажу. Спи уже. Обнимать Цзян Чэна было хорошо и тепло, за время, проведенное на Луаньцзан, Вэй Усянь уже почти успел забыть о том, как это — чувствовать кого-то рядом. *** В пещере Фумо Вэй Усянь оказался снова через полгода. Никогда не думал, что захочет сюда вернуться, но поганое во всех отношениях место как нельзя лучше подходило для работы с темной энергией. Теперь, когда ничто не удерживало его здесь, а местные темные твари старались не попадаться на глаза, идти по каменистой тропе было почти приятно. Темный меч, вытащенный со дна водоема пещеры Сюань-у, был надежно запечатан и не отвлекал. В пещере все было, как он оставил, и Вэй Усянь почувствовал себя так, будто вернулся домой. Меч, из которого предстояло сделать печать, он оставил на плоской глыбе, которую использовал как стол, а временами — как кровать, и прошел глубже. Стоило сразу привезти сюда все, что было необходимо для работы по металлу, но за этим он собирался еще спуститься в город. К озеру он подошел почти случайно, просто по-хозяйски обходя пещеру. Взгляд невольно заскользил по темной глади. Из воды высунулось щупальце, качнулось приветливо, а потом над поверхностью показалась пара глаз. Что-то в том, как они смотрели, напоминало Цзян Чэна. Вэй Усянь помахал в ответ, глаза моргнули и снова скрылись под водой. Стеснительный какой. Рассмотреть существо не удавалось, но на человека оно однозначно похоже не было. Вот и разговоры Цзян Чэна о том, что темная энергия не особо повлияет. Вэй Усянь ненадолго задумался над тем, что, возможно, не стоило ему знать, что выросло из его яиц. Существо показалось снова, на этот раз не одно: уже несколько пар глаз наблюдали за ним. Они продолжали выглядывать и после, пока он расчерчивал пол контурами для будущей работы, но попыток вылезти из воды не предпринимали и беспокойства не вызывали. В любом случае, выгонять их из озера, куда сам же и поселил, Вэй Усянь не собирался. Вечером, перед тем, как покинуть пещеру, он удовлетворенно оглядел результат своих трудов. — Вы тут присмотрите, пока меня не будет, договорились? Глаза моргнули. *** Цзян Чэн уже ждал его в общем зале той единственной приличной гостиницы, где они договорились встретиться. За прошедшее время они успели сильно потеснить Вэней, так что в Илине их давно не водилось — по крайней мере, живых. Цзян Чэн ничем не рисковал, прилетая сюда. Он говорил, что просто выдалось свободное время, но на самом деле скучал по нему — в этом Вэй Усянь не сомневался, сам скучал не меньше. Новые яйца в него Цзян Чэн пока не отложил, хотя возможностей было предостаточно: как и со всеми хорошими вещами, начав, было сложно остановиться, хотелось еще, так что они проводили вместе почти каждую ночь. Заметив его, Цзян Чэн сначала махнул ему, а потом хозяину гостиницы, чтобы нес еду. — У меня для тебя новости. — Вэй Усянь уселся за стол, упираясь в столешницу локтями и наклоняясь ближе. Людей в зале было мало, вряд ли кто стал бы прислушиваться. — Я видел твоих детей! Цзян Чэн чуть дернулся и скривился. — Не называй их так. Это не дети, я же тебе рассказывал. — А, какая разница. — Вэй Усянь привычно отмахнулся, налил в приготовленную для него чашку вина из кувшина и с удовольствием понюхал. После работы хорошее вино радовало особенно. — Но вообще, ты прав: выглядят они не как дети. Да и вообще, не очень-то по-человечески. — Цзян Чэн смотрел подозрительно равнодушно, и Вэй Усянь не удержался: — Но на тебя похожи! — Выражение лица Цзян Чэна так и не изменилось, видимо, этим дразнить его было бесполезно. — Так и должно быть? — Да. Это промежуточная форма. Восемь месяцев, говоришь, там сидят? Значит, уже скоро вырастут. — Не хочешь забрать в Пристань Лотоса уже сейчас? А то там темная энергия и всякое такое. — Ну ты же с ней продолжаешь возиться? Пусть сидят: раз дожили до этого времени, нет смысла их дергать с места сейчас. — Кто бы мог ожидать, что ты будешь таким суровым отцом! — Вэй Усянь с притворным огорчением покачал головой, увернулся от потянувшейся было к нему руки Цзян Чэна и снова взялся за кувшин. — А что они обычно едят в Озере Лотоса? — Гулей. Вэй Усянь поперхнулся вином, прокашлялся. Глядя на него, Цзян Чэн только пожал плечами. Судя по серьезному виду, он не шутил. Если так подумать, то, что ни поднимаясь к пещере, ни на обратном пути он не встретил ни одного лютого мертвеца, могло быть связано не только с его присутствием. Остались ли там еще эти лютые мертвецы… — Ладно, тогда пусть сидят. Они хоть в контур для печати не полезут? — Они что, глупые? — А кто их знает? — Все будет в порядке. Им наконец принесли еду, и Цзян Чэн взялся за палочки. Вэй Усянь последовал его примеру: если уж его не беспокоило, он тем более не видел смысла забивать этим голову. *** Работая с печатью, Вэй Усянь то и дело ловил на себе любопытные взгляды из озера. Он не возражал: пусть смотрят и учатся, раз Цзян Чэн считал их неглупыми. Не всю же жизнь им есть нечисть? А так смогут и усмирить, а то и подчинить себе. Различать их по-прежнему не получалось, но Вэй Усянь не особо пытался: сложно различать пары одинаковых глаз, скользящие под водой темные тела и иногда показывающиеся щупальца и отростки. Но имена придумал — и, дождавшись, когда высунутся все, сообщил каждой паре глаз лично. А еще разговаривал с ними, потому что иногда тишина раздражала. Собеседниками они были молчаливыми и внимательными, иногда тихо посвистывали в ответ и активнее возились под водой. Вэй Усяня вполне устраивало. Подумывал он и о том, чтобы приманить им несколько лютых мертвецов или еще какой нежити повкуснее, но решил, что они и сами справляются. Может, угощение им не пришлось бы по вкусу. В любом случае, Вэй Усянь считал, что свой родительский долг он выполнял лучше, чем Цзян Чэн, который только один раз зашел, посмотрел на озеро и сообщил, что все в порядке. Как он это определил, Вэй Усянь так и не понял, по виду было не похоже. Изготовление Печати было делом не быстрым, но каких-то явных изменений в обитателях озера Вэй Усянь за это время не заметил. В одну из встреч Цзян Чэн передал ему девять комплектов одежды — ученическая форма Юньмэн Цзян, такая же, как была когда-то у них, — сказал оставить в пещере, потом пригодится. Поэтому прежде чем покинуть пещеру, теперь уже надолго, Вэй Усянь положил одежду на камень, снова ставший столом. — Это вам. Как выберетесь оттуда, одевайтесь и сразу идите в Юньмэн Цзян, возле Озера Лотоса. — Попрощаться с ним всплыли к поверхности все девять пар глаз, так что Вэй Усянь не сомневался, что они слушают. — Знаете, где это? Ну, в крайнем случае, спросите у кого-нибудь дорогу. Как они будут это делать, да и как будут выглядеть к тому времени, Вэй Усянь не представлял, но Цзян Чэн говорил, что доберутся до дома сами, а он должен был знать наверняка. — А, да. Людей по пути не есть! Только нечисть. Кто-то из них понимающе просвистел, и Вэй Усянь решил считать это согласием. Помахал им на прощание и пошел к выходу из пещеры, унося Печать в мир. *** Дети Цзян Чэна все-таки добрались до Пристани Лотоса сами. Вэй Усянь узнал об этом, когда со своей армией мертвецов уже был на подходах к Безночному городу: ордена все сильнее теснили Вэней, почти взяв в осаду на остающихся пока что их территориях. Новость передал адепт, отправленный шицзе, и, судя по тому, что ни в письме, ни в выражении лица адепта ничего не настораживало, дети Цзян Чэна не выглядели чем-то ужасным и ничего страшного не творили. Вэй Усянь был рад об этом слышать. Выгадав время, они все-таки полетели в Пристань Лотоса. Чтобы встать на меч, пришлось отойти подальше от лагеря: теперь летал он вместе с Цзян Чэном, и это наверняка выглядело бы странно и подозрительно. Оно и само по себе было достаточно унизительно. Вэй Усянь старался избегать таких полетов, добираясь по земле, но тут слишком хотелось посмотреть на тех, чьему появлению на свет поспособствовал. Когда Вэй Усянь вышел из дома, тренировка была в самом разгаре: молодые адепты, набранные уже во время войны, отрабатывали базовые приемы и стойки, характерные для стиля Юньмэн Цзян. Вэй Усянь постоял в отдалении, пытаясь высмотреть кого-то необычного, но все выглядели, как люди. Так и не преуспев в поисках, он подошел к Цзян Чэну. — Твои дети делают большие успехи! Все в отца. — Продолжишь называть их моими детьми, и я начну называть тебя их матерью. — Цзян Чэн оскалился в ответ. — Договорились. — И, дождавшись, пока Цзян Чэн решит, что последне слово осталось за ним, добавил: — Называй! Правда, что подумают после этого о главе Цзян? — Цзян Чэн ругнулся. — Шицзе сказала, что после их появления жалоб на гулей стало гораздо меньше. — Это нормально. Они и должны защищать орден. — Они не упокаивали их, а ели… — А это уже не очень нормально, обычно во взрослой форме переходят на человеческую пищу. Но тебе что, жалко им гулей? После захвата Пристани Лотоса и битвы за ее освобождение, в Озере Лотоса было очень много гулей. Вэй Усянь было совсем не жалко, пусть едят. — Нет, просто думал, насколько это вредно. Цзян Чэн пожал плечами. Кто мог знать наверняка? — Это ты им придумал имена? — Цзян Чэн отвернулся от площадки и уставился на него. — Ну да, надо же было их как-то называть? — Первый сын, второй сын и так девять раз? Серьезно? — Цзян Чэн продолжал смотреть осуждающе. И чего ему не нравилось, имена как имена. — Сам бы и придумал. В озере они были слишком похожи друг на друга. — Они были одинаковые! Это же мальки. — Хорошо, значит, мне не показалось. Еще бы понять, кого из них как зовут. — Они уже определились. — Ну вот видишь, значит, по крайней мере им имена понравились. — Не обращая больше внимания на хмурое выражение Цзян Чэна, он нетерпеливо подергал его за рукав. — А они сейчас здесь, среди остальных адептов? А покажи? — Здесь. — Цзян Чэн оглянулся, присматриваясь, и громко позвал: — Саньлан! Люлан! Подойдите. — И ведь даже поморщился, произнося неприятные ему имена. Ничего, еще привыкнет. Двое из адептов тут же направились к ним, двигаясь в толпе легко и ловко, поклонились уважительно. Они ничем не напоминали тех созданий, что почти год сидели в пещерном озере, и на Цзян Чэна, как надеялся Вэй Усянь, похожи не были — обычные люди, молодые и симпатичные. Ну, подумаешь, зубы слишком острые, взгляд странный, и могут питаться гулями — пусть и предпочитают пряную юньмэнскую еду? Для тех, кто вырос на Луаньцзане, — мелочи, о которых и говорить не стоило. И темной энергии почти не ощущалось: если даже Вэй Усянь почувствовал ее только теперь, когда они стояли рядом, остальные и вовсе не заметят. — Рады знакомству с главой клана и господином Вэем. Вежливые. Вэй Усянь одобрительно кивнул, Цзян Чэн вроде бы тоже был доволен. — Продолжайте тренировку. Оба снова поклонились и вернулись на свои места. Цзян Чэн объяснял, что взрослая форма появляется сразу с большей частью родительских навыков и знаний о мире, но Вэй Усянь не до конца в это верил. Теперь, когда знал на что смотреть, он замечал на тренировочном поле всех девятерых: несмотря на разную внешность, было в них что общее, выделявшее их среди других. Ну, помимо одинакового возраста: не старше тринадцати на вид. Счастливое время, все впереди! Вэй Усянь даже немного им завидовал. — Видишь. Все знают, разговаривают и на недоразвитых не похожи. — Да понял я уже. А они вырастут? — Конечно. Все, как у других. Только дети у них если и появятся, мало чем будут отличаться от обычных людей. А в остальном со временем разовьют золотое ядро и станут полноценными заклинателями. — Цзян Чэн вдруг прервался, помолчал. — Прости. Вэй Усянь отмахнулся. Лучше бы, конечно, если бы Цзян Чэн не знал, не смотрел иногда с таким сочувствием, которого он никогда не ожидал от не совсем человека с настолько практичными взглядами на жизнь, но что уж теперь. Зато не приходилось и от него выслушивать упреки, что, нарушая приличия, не носит с собой меч, да и в других вещах пусть и ворчал, но помогал. Вот как сегодня, когда надо было быстро куда-то добраться. — Знаешь, они мне немного напоминают наших шиди. — Среди них такие тоже были. Цзян Цянлинь и Цзян Юйши, например. — Серьезно? Откуда? — Отец сделал кладку. Хотел, чтобы у нас была компания. В таких кланах, как наш, появляется не так много детей. Это было бы слишком заметно. Вэй Усянь помнил Цянлиня и Юйши и никогда не замечал, чтобы с ними было что-то не так. Разве что присоединились к ученикам они заметно позже, но так они, как говорили, раньше жили с дядюшкой Шуйланом из побочной ветви клана Цзян. У Вэй Усяня не было повода не верить им. Хотя, если так подумать, пусть водные имена и не были редки в Юньмэне, имя дядюшки могло быть намеком. Хорошая была загадка, жаль, не разгадал ее раньше. — Даже не хочу думать, в кого он их откладывал… Вряд ли госпожа Юй согласилась бы, да и не принято, как он понял, привлекать к такому делу супругов. — И я не хочу. Они немного помолчали. Пусть и не собирался думать, а в голову все равно лезла всякая ерунда. — Пойдем обедать? — предложил наконец Вэй Усянь. — Шицзе как раз заканчивала готовить, сказала тебя звать. Уже на пути к дому Вэй Усянь оглянулся еще раз, выискивая глазами кого-нибудь из новой ветви на дереве семьи Цзянов. Жаль, не было возможности остаться в Пристани Лотоса надолго, познакомиться с ними получше. — Думаю, мы возьмем их с собой, — произнес рядом Цзян Чэн, и Вэй Усянь даже не сразу поверил, что не ослышался. — Но они же еще маленькие! И золотые ядра не развили, сам же говорил! Что они будут делать против заклинателей? — А еще они едят темных тварей и мало ли что еще умеют после жизни на Луаньцзан. — Цзян Чэн выглядел невозмутимым, как будто и правда отправлял обычных адептов ордена туда, где они будут нужнее всего. — Вот и проверишь, что они умеют и чему можно научить. Пусть у тебя в подчинении будут не одни мертвецы. — Ладно. Но если они не потянут, ты не будешь возражать против того, чтобы отправить их домой. — Смотрю, ты за них беспокоишься, — Цзян Чэн усмехнулся. — Конечно! Я их, можно сказать, родил! — Ухмылка Цзян Чэна стала еще шире — и правда, как нечисть из озера, а не благородный господин. — Точно буду звать тебя их матерью. — Да иди ты! — И им скажу, чтобы так тебя называли! — Только попробуй! Идти рядом с Цзян Чэном по веранде Пристани Лотоса, препираясь и толкаясь локтями было так же хорошо, как в детстве. *** Цзян Чэн был прав: на поле боя совсем недавно появившиеся на свет адепты освоились быстро, и, кажется, им нравилось. Вэй Усянь не то чтобы их не понимал: даже здесь было веселее, чем на тренировках, а еды во много раз больше, чем на Луаньцзане. Вэй Усяню их компания тоже нравилась, хотя бы потому что теперь они не только молча слушали, но и отвечали, охотно ели то, что он готовил, и помогали с отбившимися от рук мертвецами. Да и в целом они ему были симпатичны. А вот Вэни их боялись. Что с ними делали, они не рассказывали, старательно обходя скользкую тему, но нравы обитателей Луаньцзана Вэй Усянь хорошо себе представлял и сам иногда вел себя так же, так что мог с уверенностью сказать: это именно они. В общем, отличные адепты. Будь у него сразу такие, он бы, может, и с Печатью возиться не стал. Лань Чжань, с которым они то и дело пересекались, встречая случайно кого-нибудь из девятерых, непонимающе хмурился, но обычно ничего не говорил, кажется, и сам не до конца понимая, что ему не нравилось. Хотя Вэй Усянь догадывался: просто более высокая чувствительность к темной энергии, чем у большинства заклинателей. Но это было дело Юньмэн Цзян и другим орденам об этом знать не стоило. Цзян Чэн так и не дал им имя Цзян, как было принято: мало кто из клана пережил захват Пристани Лотоса, появление девятерых юношей с этой фамилией показалось бы подозрительным, привлекло к ним лишнее внимание. Так что они стали родственниками из семьи Ху, детьми озера. Поэтому тот единственный раз, когда Лань Чжань все-таки спросил о них, он, как и все, услышал придуманную историю о большой заклинательской семье, обитавшей неподалеку от Озера Лотоса, а после начала войны примкнувшей к Юньмэн Цзян, очень талантливые адепты. По лицу Лань Чжаня было невозможно определить, поверил он или нет, но, раз не настаивал ни на чем, значит, по крайней мере согласился считать это правдой. — Я рад, что Вэй Усянь теперь реже призывает темных тварей, — сказал он на прощание. — Возможно, когда-нибудь он захочет вернуться на светлый путь. Это уже вряд ли. Но Вэй Усянь так удивился его словам, что в этот раз они даже не поссорились. Стоило задуматься, и он понял, что Лань Чжань был прав: темные твари стали не так уж нужны ему, теперь он все чаще уступал предназначавшиеся им задания детям Цзян Чэна. Тот продолжал запрещать так их называть, но Вэй Усянь не сдавался. Цзян Чэн то и дело улетал куда-то по делам, и виделись они редко: осада подходила к концу, все отчетливее становилось понятно, что скоро собравшиеся армии начнут штурмовать ослабевший Безночный город, и если Вэй Усяня и адептов Юньмэн Цзян другие ордена были не против видеть у себя в лагере, то его мертвецы не радовали никого. Приходилось держать их подальше, и самому заодно вместе с ними. — Знаешь, их как будто никакое оружие не берет, — говорил Вэй Усянь, сидя рядом с Цзян Чэном на бревне у походного костра. Готовкой в лагере было кому заниматься, но желанием приготовить себе еду отдельно можно было прикрыть то, что они сидят в отдалении от всех, и поговорить, без риска быть услышанными. К тому же Вэй Усянь действительно собирался насыпать в суп побольше перца из привезенного Цзян Чэном мешочка. — Я же говорил, что они живучие. Вэй Усянь наклонился над котелком, помешивая красное варево и чувствуя затылком взгляд Цзян Чэна. — Но не настолько же! Вот в прошлом сражении, когда наткнулись на небольшой отряд Вэней, Эрлан вырвал из рук нескольких мечи — и ничего. — Ты говорил, что тебя сбросили на Луаньцзан с высоты полета, — начал вдруг Цзян Чэн. — И как тогда ты остался жив? — Ну, они спустились чуть пониже… Да и у меня повреждений хватало. — Тем не менее. Простые люди после такого не выживают. — И добавил с безжалостной прямотой: — А золотого ядра у тебя тогда уже не было. — Думаешь, это они? — Почти уверен. В старых хрониках есть упоминания о таком случае. Не на гору, конечно, тот человек просто свалился с крыши, но все-таки. — Значит, отложив в меня яйца, ты спас меня от смерти? — Можно и так сказать. — Цзян Чэн засветился от самодовольства, и, не удержавшись, Вэй Усянь фыркнул. — Да ты все наверняка придумал, чтобы покрасоваться! — Что? — Смотреть, как легко слетает с Цзян Чэна маска серьезного и ответственного главы ордена и появляется шиди, с которым всегда было легко и весело, Вэй Усяню нравилось слишком сильно, чтобы перестать его дразнить. Глядя на него, он и сам возвращался к прежней беззаботности. — А почему тогда ты не разбился? — Потому что я тоже живучий и сообразительный, и наши дети все в меня! — Ах ты! Бревно под ними качнулось, и они снова сели ровно. И Цзян Чэн снова стал серьезен. — Завтра пойдем на Безночный город, уже все решили. — Вэй Усянь кивнул, снимая с огня немного расплескавшийся во время их возни суп. — Будь там осторожнее. — А что со мной случится, если, как ты говоришь, меня защищают твои дети? — Так это пока они внутри были! — Предлагаешь отложить еще яйца? Прямо здесь? — Да ну тебя! Хоть сейчас не дурачься! — Цзян Чэн, не глядя, зачерпнул ложкой суп, съел и, поперхнувшись, начал хватать воздух ртом. Они не всегда сходились в том, сколько перца должно быть в еде. — Не хочу. — Вэй Усянь снова сел на бревно рядом с ним, чувствуя идущее от него тепло чуть ли не ярче, чем жар костра. — Все будет хорошо, сам же знаешь. Мои мертвецы уже заждались, я с твоими детьми — тоже. — Скорее всего, улыбка у него получилась недобрая и кривая. Несколько мгновений Цзян Чэн молча смотрел на него, потом наклонился ближе и поцеловал, и его тепло разошлось по всему телу, согрело. Вэй Усянь не сомневался, что армия Юньмэн Цзян была в Безночном городе самой смертоносной, и, судя по опасливым взглядам некоторых союзников, они тоже это заметили. А вот Печать показала себя не с лучшей стороны: непредсказуемая и не особо поддававшаяся контролю, поднимавшая слишком много мертвецов, которые, когда заканчивались солдаты, принимались за всех, кого находили. Слишком опасный артефакт, Вэй Усяню не понравилось. Так что Печать он разделил и надежно спрятал. А с разбредшимися по окрестностям мертвецами разобрались дети Цзян Чэна. Съели, наверное. *** Цзян Чэн вернулся только вечером, спустя несколько дней отсутствия. Говорил, что ездил в Ланьлин Цзинь, по делам. По делам он улетал часто — в разные ордена, иногда на новые территории. Но обычно он возвращался быстрее, да и не возражал против присутствия Вэй Усяня. — Видел, как Цзинь Гуаншань в прошлый раз сводил все разговоры к Печати? И теперь начнет. Мне будет проще, если ты не будешь сидеть рядом и давать ему повод. Аргументы выглядели откровенно неубедительными. Вэй Усянь не поверил, конечно, но согласился не ехать. Судя по всему, Цзян Чэн что-то замышлял, и, кажется, он догадывался, что именно. Война закончилась совсем недавно, ордена только приходили в себя и продолжали делить земли и добычу, — как ни посмотри, время для женитьбы не самое подходящее, но Цзян Чэну надо было продолжать род, а в Мэйшань Юй были девушки подходящего возраста. Видимо, после Ланьлин Цзинь он завернул туда, тем более, что шицзе гостила сейчас у родни — и тоже готовилась к свадьбе. Цзинь Цзысюань, надо же было выбрать такого. И, несмотря на то, что Цзини были обычным заклинательским кланом, Цзян Чэн не возражал против такого союза. Вэй Усяня происходящее не задевало и не расстраивало: иначе не могло быть, он знал с самого начала, да и на их отношения это в любом случае не влияло. Просто не ожидал, что Цзян Чэн соберется так скоро. Судя по чуть растрепанным волосам, прилетев, Цзян Чэн первым делом пошел искать его. Вторым, как оказалось позже: первым делом он потребовал у слуг еду, так что в его покоях, куда Цзян Чэн его сразу потащил, обнаружился уже накрытый для позднего ужина небольшой столик. — Плохо же тебя кормили в Ланьлин Цзинь, — усмехнулся Вэй Усянь, глядя, как торопливо тот ест. — Или все-таки в Мэйшане? Цзян Чэн проглотил то, что жевал, уставился на него с подозрением. — Почему в Мэйшане? Что-то с сестрой? Значит, все-таки не был, потому что притворяться так хорошо Цзян Чэн никогда не умел. — Все в порядке, забудь. Вэй Усянь потянулся за кувшином с вином, но Цзян Чэн остановил его руку. — Не пей. — С чего вдруг? — Ты же не хочешь навредить моему потомству? — Твоему потомству даже темная энергия Луаньцзан не особо повредила. — Вэй Усянь отмахнулся, но кувшин все-таки поставил на место. — Решился наконец? — Да, теперь пора. До этого, сколько Вэй Усянь ни напоминал, Цзян Чэн не соглашался: во время войны говорил, что где он ему озеро найдет, если вдруг, после — что появление новых Цзянов будет слишком заметно. Возможно, между кладками и правда должно было пройти больше времени, и он пока не мог — глупо, конечно, что скрывал, но это Вэй Усянь вполне мог понять. — Давно пора. — Вэй Усянь вытер ставшие вдруг влажными ладони об одежду. Давно этого хотел, а теперь вдруг почему то волновался. — Так что доедай и пойдем. — Откладывать Цзян Чэн явно не собирался, и его торопливость скорее веселила, чем возбуждала — ровно до тех пор, как они добрались до спальни. От беспокойных мыслей бросало в жар, тело вздрагивало от нетерпения и прохладного ночного воздуха, пока он раздевался, устраивался на постели. Он хотел заговорить, но Цзян Чэн покачал головой: видимо, ему нужно было сосредоточиться, все было не так просто, как казалось. — Ты в прошлый раз что-то делал, я тогда совсем не соображал. — А то обычно в постели ты соображаешь! — Цзян Чэн усмехнулся, но смотрел уже по-другому, жадно и горячо. — Эй, я серьезно! — Я не совсем контролирую это. — Цзян Чэн устроился рядом, огладил неожиданно холодными руками. — Специально делать ничего не буду. Быть с Цзян Чэном уже давно стало привычным, тело отвечало на его ласки, хотело. Голова все равно кружилась от его поцелуев, стало сложно замечать происходящее вокруг, он едва сдерживался, чтобы не кричать от наполнявшего его счастья — опасался помешать ставшему вдруг очень сосредоточенным Цзян Чэну. Ненадолго пришел в себя Вэй Усянь только почувствовав длинный яйцеклад — уже успел забыть то ощущение заполненности, тяжести. Почти неприятно, особенно в сравнении со всем остальным, приносившим одно лишь наслаждение. Но это длилось долго; яйца, оказываясь внутри него, отзывались пульсирующим жаром, и под конец оно тоже стало частью этого странного удовольствия. После Цзян Чэн выглядел усталым, как будто занимался тяжелой работой. Вэй Усянь тоже все глубже погружался в сонливость, сытую вялость всего тела, тепло в глубине живота. Он помнил, как тогда, на лесной поляне под дождем обнимал Цзян Чэна, и снова обхватил его руками — только теперь тот бы был ничем не расстроен, у них все было хорошо. *** В следующие дни Вэй Усянь чувствовал себя пустым кувшином, который вдруг наполнили вином — и это ощущение пьянило, грело, радовало. Поначалу казалось, что в прошлый раз ему просто некогда было замечать такие изменения. Потом появились странности, которых не заметить было нельзя. Цзян Чэн смотрел подозрительно внимательно, постоянно держался рядом, но ничего не объяснял и на все вопросы отвечал, что так и должно быть. Через пару недель Вэй Усянь проснулся от того, что по телу бурлила, наполняя усохшие меридианы, живая ци, а пульсация в животе подозрительно напоминала присутствие там не яиц водяной нечисти, а золотого ядра. Кажется, с водяной нечистью пора было поговорить. Несмотря на ранний час, Цзян Чэн был у себя в кабинете — кабинете главы ордена, который раньше занимал дядя Цзян. Проходя через внутренний двор, Вэй Усянь помахал Саньлану… или Эрлану… По большей части дети Цзян Чэна были разными, но эти оказались неожиданно похожими, почти как близнецы, и Вэй Усянь до сих пор их путал. Все-таки девять — это много. Правда, все сразу они в Пристани Лотоса находились редко, гулей и мертвецов на землях Юньмэн Цзян хватало, и Цзян Чэн часто отправлял их с другими учениками на ночные охоты. Правда, вряд ли тем ученикам доставалась какая-то добыча: убедить кого-либо из них в том, что потенциальную еду надо упокаивать, ни Вэй Усяню, ни Цзян Чэну не удалось. Видимо, сказывалось тяжелое луаньцзанское детство. Дверь, которую Вэй Усянь открыл, вложив в легкий толчок духовные силы — для проверки и демонстрации, — распахнулась, ударившись о стену, и Цзян Чэн оторвался от груды каких-то бумаг, кажется, поселившихся на его столе навечно. — Так торопился ко мне, чтобы начать рассыпаться в благодарностях? — Удивленным он выглядел только в первый момент, значит, все знал и именно этого ожидал. — Нет, чтобы узнать, что ты со мной сделал. И как ты вообще это сделал. — Все эта женщина. — Судя по голосу, Цзян Чэн сердился и это было странно. Вэй Усянь непонимающе нахмурился. — Вэнь Цин, из твоих друзей-Вэней. У меня были догадки, а она придумала, что можно сделать. Знаешь, чего мне это стоило? Внутри все похолодело от ужаса, Вэй Усянь непроизвольно потянулся к запястью Цзян Чэна, проверил течение ци по каналам — и только потом понял, что сделал. Старые привычки возвращались на удивление быстро. Ци текла по меридианам свободно и правильно, все было в порядке. Цзян Чэн непонимающие посмотрел на него, отобрал руку. — Ну так чего стоило? — спросил Вэй Усянь, как только удалось справиться с голосом. — Она потребовала в обмен разместить резервацию ее семьи на территории Юньмэн Цзян, а не Ланьлин Цзинь, как обсуждалось изначально. Ну и условия получше, конечно. Вэни в Юньмэне! После того, сколько мы их отсюда гнали! Да все предки в гробах, наверное, перевернулись от такого! Вэй Усянь нервно хмыкнул. — Хочешь, подниму и спрошу? — Только попробуй! — Да шучу я. И что, договорился с Цзинь Гуаншанем? — Не сам, через главу Лань. Он же недавно побратался с их Цзинь Гуанъяо, а тот смог удачно подсунуть ему эту идею. Ну что ты на меня так смотришь? Не нужны твои Вэни никому, в том числе Цзинь Гуаншаню, но как только бы я проявил интерес, он же уперся бы и не отдал. — Да ты становишься опытным и коварным главой ордена, я смотрю. — Вэй Усянь рассмеялся. — Не волнуйся, Вэнь Цин хороший лекарь, она тебе еще не раз сможет помочь. Да и ее семья вряд ли будет мешать. — Цзян Чэн явно собирался возразить, но передумал, и только осуждающе покачал головой. — Значит, яйца теперь не вылупятся? — Нет, теперь это твое золотое ядро. Мог бы и поблагодарить, вообще-то. — Ну, ничего, значит, потом еще отложишь. — Вэй Усянь вздохнул, только теперь наконец начиная верить в то, что все происходило на самом деле. Напряжение отпустило как-то разом, и он присел на край стола, сминая бумаги, но Цзян Чэн, обычно сгонявший его, как будто даже не обратил внимания. — Спасибо. Тебе действительно удалось невозможное. — Мне просто надоело возить тебя на своем мече. Теперь сам летать будешь. Вэй Усянь удивленно моргнул, а заметив, как подрагивают уголки губ Цзян Чэна, наконец рассмеялся, легко и весело. И Цзян Чэн смеялся вместе с ним.