Путь к Стене

Дорога вперёд, дорога назад, Потерянный друг, обиженный брат – Что выберешь ты своею тропой, И кто уведёт тебя за собой? Канцлер Ги «Другу» В прошлом я побед одержал немало: Гордая Тоскана главу склоняла; Солнцем золотым был под небом синим Мой вчерашний день - ну, а что же ныне? От историй грязных уж не отмыться: Муж сестры родной и братоубийца... Все, что не украла судьба-шалава, Это верный меч, да былая слава. Канцлер Ги «Чезаре Борджа»

1.

Чем дальше от Королевской гавани, тем хуже делалась дорога. После смерти короля Роберта и казни лорда Эддарда его сын, объявивший себя Королём Севера, был слишком увлечён борьбой за власть, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Что такое ухабы и рытвины для многотысячного войска, если сама леди Кейтилин благополучно добралась до столицы, а потом до ставки сына? Вроде бы пустяк, но повозки то и дело подпрыгивают на ухабах, лошадям приходится гораздо труднее тащить их. Да и недавно прошедшие дожди сделали своё дело, и люди вязли в грязи. Лорд Тайвин, ставший Десницей короля Томмена, предусмотрительно отправил на Стену не только преступников, выкупающих свою жизнь службой на краю мира, и немногочисленных добровольцев, но и обоз с оружием и доспехами, а также провиант. Приближающаяся зима обещала быть долгой и суровой, значит, Ночной Дозор ни в чём не должен знать нужды. Но была среди повозок одна особая, охраняемая воинами из личной гвардии Ланнистеров. На ней была укреплена клетка, укрытая плотным кожаным пологом, и стража никому не давала подойти ближе чем на пять шагов. Однако никто из новобранцев не сомневался, что в клетке содержится Тирион Ланнистер. Большинство считало, что лорд Тайвин поступил слишком мягко — за отравление короля Джоффри с Беса следовало заживо содрать кожу и оставить вялиться на солнышке. Возможно, Тирион действовал под влиянием своей жены, Сансы Старк — иначе как бы карлик посягнул на жизнь венценосного племянника? Недаром она пропала сразу после свадьбы, бросив мужа. Девчонку так и не нашли. Самые любопытные и наблюдательные вскоре заметили, что узников двое. Иначе с чего бы Бесу давали раз в день две миски похлёбки? Неужто Полумуж настолько прожорлив? Наверняка вместе с ним сидит его сообщник. Какой-нибудь слуга или оруженосец. Правда выяснилась уже на землях Старков. Повозки провалились и увязли так глубоко, что пришлось толкать.

2.

— А ну живее! Навались! Толкайте, толкайте, — покрикивали охранники. Возницы и несколько казавшиеся более-менее смирными и надёжными «новобранцев» пыхтели, ругались сквозь зубы, стараясь высвободить повозки. На одной часть мешков пришлось снять, чтобы высвободить телегу с остальным грузом. Наконец настала очередь клетки. — Не знаю уж, кто у вас там — зверь какой или Бес, а только мы не потянем, — сплюнул один из возниц, — их вытащить бы сперва. — Выволакивайте эту падаль и тащите, — старший конвоя огляделся и махнул рукой, — вон под то дерево. И чтоб глаз не спускали! Один из солдат с гербом Ланнистеров на куртке откинул полог и загремел замками. — Что? Уже приехали? — с притворным изумлением спросил кто-то из дальнего угла. — Заткнись и вылезай, недомерок. — Не могу, — отозвался Тирион, — мои грехи весят больше, чем я сам. Даже больше моих милых цепей. Так что тебе придётся помочь мне выйти. — Пускай тебе Цареубийца помогает. На это у него рук хватит, — солдаты захохотали, вернее, глумливо загоготали, — вы теперь оба цареубийцы. — Что поделаешь — я всегда старался подражать моему старшему брату, — развёл руками Тирион, но с места всё-таки двинулся. По пути он чуть не упал, но добрался до дверцы клетки. — Низковата, — оценил Полумуж, задрав голову, — мне будет как раз, а вот моему брату — увы... Перелезть через борт повозки со скованными руками и ногами было очень сложно, но никто из гвардейцев так и не помог Бесу. В конце концов Тирион просто рухнул прямо в грязь, щедро окатив близстоящих. — Ну я же просил помочь, — невинно заметил он, переждав поток ругани, — куда идти? Ах, туда? Благодарю. И он заковылял в указанном направлении. Сопровождавший его гвардеец расслышал, как карлик пробормотал: — По крайней мере, теперь ваша внешность соответствует вашей сути. Свиньи! Осталось вытащить Джейме Ланнистера. — Эй, Цареубийца, вылезай! — крикнул командир стражи. — Только вместе с прутом, — последовал незамедлительный ответ. — А, мать твою! Брин, освободи его. Да поживее! Скорчившись в три погибели, солдат полез в клетку. В отличие от Тириона, его старшего брата не только заковали в кандалы, но и пристегнули за шею к одному из прутьев. Массивное железное кольцо, игравшее роль ошейника, располагалось на такой высоте, что узник при всём желании не мог ни лечь, ни встать. Ему оставалось только сидеть, скорчившись в три погибели. Было ли это личное распоряжение Десницы или же солдаты по привычке боялись Цареубийцы больше, чем его несуразного брата — неизвестно. Джейме хотелось верить во второе, но и первое не стоило сбрасывать со счетов. Щёлкнул замок ошейника. Джейме со стоном попытался разогнуться, но ухмыляющийся Брин толкнул его, и узник упал на колени. — Чего встал? Ползи, — солдат пнул его в бок. — Ну? Пошевеливайся! — Ланнистеры всегда платят свои долги, — выдохнул бывший лорд-командующий Королевской гвардии. Но пополз. Так было надёжнее. Не хватало ещё упасть! То-то будет потеха мерзавцам в львиных тряпках и другим, что сгрудились поодаль и глазеют. Наученные горьким опытом, солдаты помогли Джейме спуститься на землю и отвели к Тириону. Тому всё было прекрасно слышно, и младшего сына лорда Тайвина охватил гнев. Как они смели так унижать рыцаря? Ланнистеры всегда платят свои долги, так что лучше бы этому Брину покинуть Вестерос, иначе братья доберутся до него даже со Стены. Недаром приятели смотрят на этого Брина как на самоубийцу. На минуту Тириону стало жаль Джейме, но он вспомнил Тишу и стиснул зубы. Джейме, как ты мог? Я ведь тебе верил. И то, что отныне у них одна судьба, а присяга отрезает прошлое, не особо утешало. Безносый карлик и однорукий калека — кому они нужны на Стене? Куда милосерднее было бы отрубить голову. Но в ночь перед казнью пришёл Джейме и принёс свободу. Тириону почти удалось сбежать. Почти — потому что лорд Тайвин оказался начеку. Рука брата накрыла запястье задумавшегося карлика. — Тир, ты как? — только Джейме звал маленького братишку Тиром. Он был всегда ласков и заботлив. Вот Серсея — та боялась и презирала уродца, как она называла младшего брата, а потом возненавидела. Тирион рано научился подмечать малейшие оттенки чувств других людей и знал, что является позором семьи, виновником смерти матери. Из всех родственников один Джейме относился к нему тепло. — Со мной всё в порядке, — на самом деле здорово болел ушибленный бок, но в этом он не признается. Только не брату. — Прости, — Джейме смотрел на закат. Завтра обещался хороший день, — я не знал... не думал, что это так серьёзно. Лорд Тайвин сказал, — он больше никогда не назовёт Хранителя Запада и Десницу короля отцом, — что твоя женитьба пятнает честь рода. Что она не имеет силы. И я солгал. Это уже потом я понял, что мы разрушили твою жизнь. — Разрушили? Неужели мой красивый братец поумнел? — Тирион даже не пытался скрыть насмешку. — Что с ней стало? Что вы сделали с Тишей? — Он больно сжал пальцы Джейме, — скажи! — Не знаю. Правда не знаю. Об этом лучше спросить у лорда Тайвина. — И спрошу, будь уверен, — Тирион отпустил руку брата, — всё равно на Стене мне делать нечего. — Мальчишкой я хотел увидеть Стену, — Джейме всё так же смотрел на закат, — но Серсее это не нравилось, и она разболтала отцу. Лорд Тайвин был очень недоволен. Сказал, чтобы я и думать забыл об этом. — Ну вот видишь, твоё желание исполнится. А я уже побывал на Стене и помочился с неё. Служить в Ночном Дозоре — нет, это не по мне. Там слишком холодно, и лезут всякие твари. Джейме не ответил. Так они сидели на траве и молчали, покуда клетку выволакивали из грязи. Дул холодный ветер, напоминая о Севере, Старках и близком окончании пути. Тирион вспоминал Джона Сноу, старого Мормонта, мейстера Эйемона. Ему хотелось их увидеть, но вступать в ряды «ворон», как в народе зовут воинов Ночного Дозора — увольте! Жаль, что лорд Ланнистер оказался столь предусмотрителен.

3.

Их, оглушённых и связанных, приволокли в спальню Десницы. — Я предполагал нечто подобное, — лорд Кастерли Рок, лёжа в постели, поглаживал Шаю, и та выгибалась навстречу как последняя шлюха. А ведь Тирион привязался к этой девушке, почти поверил, что может быть счастлив. — Смерть моего внука и короля требует казни убийцы. Честь рода требует покарать предателя. Ибо мой бывший сын Джейме, лорд-командующий Королевской гвардии, предал память Джоффри, попытавшись освободить его убийцу. Он снова предал короля, пусть и покойного. Я не могу допустить, чтобы изменник оставался подле короля Томмена, но не хочу видеть его голову на пике. Как и голову Тириона, хотя тот заслужил смерть, — лорд Тайвин оторвался от Шаи и остро взглянул на младшего сына, — полагаю, будет лучше всего, если вы вместе с другими убийцами, ворами, насильниками и прочим сбродом отправитесь на Стену. Ты сам говорил, что Ночному Дозору не хватает людей. Дав присягу, вы перестанете быть Ланнистерами, и честь нашего рода будет спасена. Думаю, Джейме пойдёт чёрное. Раз уж он отказался быть моим наследником и продолжить род. Белый плащ вам не к лицу, сир Джейме, — Тайвин впервые обратился к старшему сыну, — он слишком замаран кровью и грязью. Предатель и клятвопреступник не может служить в Королевской гвардии. Это окажет дурное влияние на юного короля, храни его Семеро. На чёрном кровь и грязь видны куда меньше. Вы оба отправитесь к Стене. Сегодня же, — лорд отвернулся, давая понять, что разговор окончен. По его знаку сыновей-преступников выволокли из спальни. Дверь оставалась открыта, и уже из коридора Тирион услышал страстный женский стон и стиснул зубы. Шая... Больше всего на свете в тот момент Полумуж мечтал свернуть ей шею или придушить цепью из золотых рук. Золотые руки холодны, а женские горячи... Ну что ж, её черёд рано или поздно придёт. Ланнистеры всегда отдают долги. Братьев Ланнистеров кинули в ту самую камеру, откуда всего час назад бежал Тирион. — Здесь не хуже, чем в Риверране, — Джейме прислонился плечом к сырой стене. — Здесь, по крайней мере, не выпадешь и нет ветра, как в Орлином гнезде, — в тон ему откликнулся младший брат. — Однорукий калека, — Джейме коротко рассмеялся. — Хорошенькое же пополнение ждёт Ночной Дозор! Ты же был там? — Да, — односложно отозвался брат, — все шлюхи Вестероса будут безутешны. Правда, Шая уже нашла замену «своему гиганту Ланнистеру». — Брат... я виноват перед тобой. Это отец заставил солгать, но я тоже поверил. — Что? О чём ты говоришь? — не понял Тирион. — О Тише, — Джейме было трудно говорить, но и молчать невозможно. — Она и вправду была крестьянской девчонкой. Лорд Тайвин солгал. Ради чести рода. И я тоже солгал. Твоя жена не была шлюхой. Твоя жена не была шлюхой... Привычный мир, в котором с детства обитал младший Ланнистер, раскололся вдребезги, точно расписная ваза, сваленная пятилетним Тирионом во время бегства от сердитой Серсеи. Он любил Джейме, безоговорочно верил в его любовь и заботу — а они рассыпались пеплом. Доверия больше не было. Осталось лишь желание отомстить. За Тишу, изнасилованную солдатами, за себя, свою слепоту и любовь к тому, кто этого не стоил. Если бы лорд Тайвин сейчас спустился в темницу, Тирион придушил бы его своей цепью. И плевать, что ни старые, ни новые боги не одобряют отцеубийства и братоубийства. Они с лордом Тайвином давно были чужими, с самого раннего детства несчастного карлика, но Тириону хотелось снискать если не любовь, то уважение Льва Кастерли. Он хотел, чтобы его ум оценили по достоинству, признали настоящим Ланнистером. Теперь все эти наивные мечты развеялись прахом. Тирион из дома Ланнистеров больше не имел семьи. Ему не от чего было отказываться, вступая в братство Ночного Дозора. Вскоре явилась стража с кузнецом, и братьев быстро заковали в цепи. Тирион молчал, переваривая услышанное, а Джейме иронично заметил, что «Ланнистеры уступают Старкам. Лорд Тайвин столь богат, а на ошейник поскупился». В отместку его ручные и ножные кандалы соединили столь короткой цепью, что для того, чтобы поднять руки, пришлось бы согнуть колени.

4.

С тех пор и до сегодняшнего дня бывший лорд-командующий почти не разговаривал. Ни с братом, ни с охранниками. Большую часть времени он просто дремал (или делал вид) и почти не ел. У Тириона тоже было плохо с аппетитом, но он ел через силу. Младший Ланнистер прекрасно знал, что не выдержит долго на Стене. Боец из него никакой, а холод и одичалые быстро загонят в могилу. Как бы ему не хотелось увидеть Джона Сноу (а ведь тот теперь приходится ему шурином) и других, надевать чёрное хотелось ещё меньше. Вот Джейме бы чёрное пошло, он слишком воин, чтобы отречься от службы, а Тирион надеялся сбежать. Это не последняя остановка в пути, и кто знает... Хорошо, что остальных новичков держат отдельно. Даже сейчас, когда повозки застряли, их с Джейме отвели под дерево, а остальные сгрудились по ту сторону дороги. Стадо, а не люди. Тирион покосился на Джейме. Тот привалился к стволу и вроде бы дремал, подтянув колени к груди. Судя по опасливым взглядам стражей, из них двоих Цареубийца казался более опасным. Даже с отрубленной рукой. Он был настоящим львом, истинным Ланнистером, и Джейме не нужно было ничего говорить, его рёв и так был услышан. Брат вовсе не выглядел сломленным, потерянным, в нём чувствовалась внутренняя сила. Та, что позволила наследнику Кастерли Рок отказаться от своего наследия ради поста лорда-командующего Королевской гвардии. Джейме был слишком рыцарем, чтобы отречься от части своей жизни, чтобы жениться, завести детей. Это не для сира Джейме Ланнистера. Тирион не знал, что случилось в риверранском плену и во время побега, но брат изменился. Или он всегда был таким, просто не все это замечали? А впрочем, какое Тириону дело до бывшего брата? Может, когда они дадут клятву Ночного Дозора, они и станут назваными братьями, но прежней теплоты и доверия уже не будет. Будь ты проклят, отец! Ему вспомнилась Тиша. Лицо девушки полустёрлось из памяти, оставив лишь смущённую улыбку и недоверчиво распахнутые карие глаза, когда Тирион сказал о будущей женитьбе. Он помнил её тонкие руки, неумело, но нежно обнимавшие; её губы, чуть вздёрнутый носик. Иногда Тириону чудился звонкий голосок жены, напевавший весёлую песенку. Тогда он долго преследовал тринадцатилетнего карлика во снах, мешаясь с мольбами, криками и стоном, когда Тишу насиловали у него на глазах. Тот проклятый день младший Ланнистер запомнил на всю жизнь. Потом память притупилась, кошмары ушли, чему немало способствовало вино, к которому пристрастился юноша. И вот теперь, после признания Джейме прошлое навалилось с новой силой. Сон не приносил желанного отдыха. Тиша звала его на помощь, звала своего мужа, а он не мог шевельнуться в своих цепях. Хотя тогда сын лорда Тайвина не был связан. А иногда Тириону удавалось превозмочь себя, порвать цепи и побежать туда, откуда доносился голос его первой жены. Что с ней стало? Этот вопрос мучил Тириона днём и ночью. А если Тиша умерла? Если сошла с ума, не выдержав насилия, как леди Лоллис? Может быть, её отвезли в какой-нибудь бордель? Тиша — тихая, наивная девочка, весёлая и бесхитростная. Она ни в какое сравнение не шла с Шаей. Пушистый игривый котёнок и холёная сучка. Тирион выругался про себя. Шлюха с цепью Десницы на шее... лорд Тайвин слишком многое позволяет этой девке. Или подобные игры не пятнают родовую честь? Но теперь ни Санса, его леди-жена, ни Тиша, ни Шая, ни все прочие женщины не имели значения. Хотя Тирион краем уха слышал, что братья Ночного Дозора бегали в какой-то Кротовый городок к девкам и пиву. И правильно — запреты на то и запреты, чтобы их нарушать. Бес ухмыльнулся своим мыслям и снова покосился на брата. Наверняка благородный сир Джейме будет хранить верность обетам. Точнее, Серсее. Ну и дурак. Впрочем, какое Тириону до этого дело?

5.

Если бы Джейме мог подслушивать мысли, то сказал бы, что умный младший братец попал впросак. Он почти не вспоминал о Серсее, хотя было время, когда близнецы казались неразлучными. Ради Серсеи он надел белый плащ королевского гвардейца, в плену у Талли он так ждал их встречи, так мечтал увидеть её, сжать в своих объятиях. Сестра и возлюбленная, Серсея многие годы была единственной женщиной в его жизни. Джейме был одержим ею. Казалось, что незримые узы, связывавшие их, не порвёт даже смерть. Не родись они близнецами, не расти вместе, Серсея была бы для него одной из многих. Возможно, он бы соблазнил королеву, но в жизни сира Джейме наверняка были бы другие женщины. Возможно, он бы удачно женился, имел законных детей. А может быть, и нет. Белый плащ королевского гвардейца стоит целибата. Покойного Джоффри, Томмена и Мирцеллу Джейме, как ни старался, не мог признать своей плотью и кровью. Это были дети Серсеи и Роберта, хотя король уделял им не так уж много внимания, поглощённый охотами и пирами. К тому же Джоффри был маленьким негодяем, обожавшим мучить и убивать. Став королём, племянник совсем ошалел от безнаказанности. Оставь он жизнь лорду Эддарду, Робб Старк мог бы стать союзником против Ренли и Станниса, а Санса — королевой. И Бран... зачем? Чем Его Высочеству помешал мальчик? Неужели Джофф решил угодить Роберту, наслушавшись пьяного бреда? Вот так и поверишь, что на детях, рождённых от кровосмесительной связи, лежит проклятие. Хотя Томмен — мягкий и добрый мальчик, да и Мирцелла милая девчушка. Тирион лжёт, он не мог поднять руку на племянника. Скорей всего брат выгораживает Сансу. У той куда больше причин отомстить и сбежать. Сир Донтос, пропавший вместе с миледи — не случайность. Был ли он любовником Сансы, преданным воздыхателем из любимых ею баллад об идеальных рыцарях или другом — неважно. Судя по тому, что парочку так и не отыскали, у них имелись сообщники. И леди Санса спокойно отдала своего мужа на пытки и смерть. Тириону отрубили бы голову, если бы не Джейме. Это он вместе с Варисом подстроил побег. Кто же знал, что лорд Тайвин окажется столь предусмотрителен, точнее, подозрителен, и пришлёт отряд стражи проверить, как поживает сын-карлик. Будь Джейме прежним, ему бы ничего не стоило справиться с солдатами, благо стены толстые, шума никто не услышит. Но с одной рукой сопротивление было бесполезно. Жаль, что будущий рыцарь не учился фехтовать левой. Он пытался драться, но один из воинов изловчился и оглушил Джейме Ланнистера по голове. Потом была встреча с отцом и его короткий приговор — «Стена». Сменить белый плащ на чёрный... а почему бы нет? Там ждёт настоящий бой, там не придётся скучать и не будет времени и сил оплакивать свою участь. Джейме был слишком солдатом, чтобы его страшила подобная перспектива. Жить и умереть в бою — что может быть лучше? На Стене никому нет дела до твоих подвигов и преступлений, до былой славы и позора. Хотя наверняка ему припомнят Безумного Короля, а Тириону — Джоффри и будут насмехаться над калеками. Клеймо Цареубийцы останется с ним до самой смерти. Пусть. Зато там Джейме научится драться левой, а жалость и насмешки пусть засунут себе в... В клетке Джейме вспоминал недавний путь в Королевскую гавань, невольно сравнивая его с нынешним путешествием к Стене. Тогда он мог видеть небо и солнце, мог идти сам, пусть и на привязи. И вместо отряда гвардейцев лорда Тайвина была одна Бриенна Тарт. Жаль, что женщин не пускают на Стену — из неё мог бы выйти неплохой боец. Тартская Дева была настоящим другом, надёжным соратником и человеком. И её верность дорогого стоила. Веснушчатая, белобрысая, нескладная, Бриенна Красотка заслуживала уважения. Она была достойным противником, хотя раньше, до плена и не в цепях Джейме бы справился с женщиной легко. И как она не любила, когда он звал свою спутницу и охранницу «женщиной» «Меня зовут Бриенна», — и голубые глаза сердито сверкают. Пожалуй, глаза были действительно красивы, да и губы... Упрямо сжатые, пухлые и такие притягательные. Однажды Джейме поймал себя на мысли, что ему хочется поцеловать девушку. Это было ещё до увечья. Наверняка гордая леди залепила бы наглецу пощёчину. Да и кожа, как он успел заметить во время их совместного купания, была по-девичьи гладкой и нежной. И пусть грудь Бриенны была плоска, зато в этой груди билось одно из самых храбрых и преданных сердец, какие Джейме приходилось встречать на своём веку. Недаром Ренли Баратеон даровал женщине плащ своей гвардии. Родись Бриенна сыном своего отца, из неё бы вышел славный рыцарь. Последнее время Джейме всё чаще ловил себя на мыслях о Бриенне. Он вспоминал девушку с удивившей его самого теплотой и приязнью. Нет, он не влюбился, упаси Семеро, но хотел бы видеть Бриенну Тарт в своих друзьях. Оставалось надеяться, что и она не отказалась бы назвать Цареубийцу другом. А когда Джейме лишился руки, присутствие Бриенны помогло не сломаться. А как она сражалась с медведем? Хорошо, что он вовремя подоспел. Ланнистеры всегда платят долги. Не хотелось бы, чтобы с девушкой что-то случилось по его вине. Где-то поблизости слышалось журчание ручейка, и Джейме невольно вспомнил их плавание по реке. Бриенна совсем не знала её, но гребла уверенно. Джейме неожиданно захотелось, чтобы Бриенна Тарт была сейчас рядом. Сидела бы по другую руку, смотрела бы на закат и согласно молчала. Иногда молчание важнее и понятнее всяких слов. Седьмое пекло! Джейме поймал себя на том, что вспоминает Бриенну куда чаще, чем Серсею. Сестрица бы наверняка лопнула от злости, если б узнала. Как можно сравнивать изысканную златовласую красавицу с мужеподобной девкой? Но Джейме давно узнал цену своей сестре. Узнал он и Бриенну. И тот сон, заставивший его вернуться и спасти девушку от медведя, был неспроста. Они связаны не менее крепкими узами, чем с Серсеей. Там — кровь, здесь — идеалы рыцарства, в которые оба продолжали верить вопреки всему. Они с Бриенной были слишком похожи, хотя на первый взгляд ничего общего. Если Серсея казалась отражением Джейме, то Тартская Дева словно дополняла его, давала силы, помогала понять, кто он такой. И за это Джейме Ланнистер был глубоко благодарен девушке. Коль уж Джоффри с подачи королевы-регентши назначил дядю лордом-командующим, он будет им. И во время разговора с отцом, когда лорд Тайвин требовал снять белый плащ, жениться и обзавестись потомством, Джейме чувствовал незримое присутствие Бриенны. Он стал королевским гвардейцем ради сестры, но теперь остался в гвардии потому, что не мог иначе. Бриенна бы не одобрила дезертирства. Она так гордилась своим плащом и победой на турнире (а рыцарь Цветов — противник не из лёгких), что бросить всё и вернуться в Кастерли Рок было немыслимо. Джейме бы перестал себя уважать. Ланнистеры не сдаются. С одной рукой или двумя, но Джейме Ланнистер был и останется воином. И пусть ему уже не водить армию, Джейме будет сражаться. Хоть против одичалых, хоть против Иных, хоть против самой Зимы и её порождений. Его путь — путь меча. Враги ещё услышат рёв Ланнистера. Жалеть о попытке устройства побега Тириону было глупо, и Джейме не жалел. Стоило бы беспокоиться о последствиях вырвавшегося признания, ведь Тирион тоже был Ланнистером, а их семья всегда платит долги. Но рыцарь не мог больше молчать, не мог носить в себе тайну и давнюю вину перед братишкой. Пусть Тирион никогда не простит, зато душа его старшего брата наконец-то спокойна. Солнце садилось за дальние холмы, а Джейме вспоминал разговор с отцом перед походом на северян. Мы все рано или поздно умрём, но наша честь, честь рода Ланнистеров останется — так вы говорили, милорд? Ну что же, оставайтесь со своей честью и родовой спесью. Прямых наследников не осталось, ибо Томмен и Мирцелла по закону Баратеоны. К тому же Томмен теперь король. Кто наследует Кастерли Рок? Сын дяди Кивана? Или ещё более дальний родич? Пускай. У бывших сыновей лорда Тайвина своя собственная честь, и её они не отдадут никому!

6.

Повозки вытащили, но солнце окончательно село, и продолжать путь по темноте было глупо. Собственно, так и было всегда — на ночь разбивали лагерь, охранники ужинали, кормили лошадей и будущих защитников Стены, но впервые братья Ланнистеры встречали ночь вне клетки. Уютно потрескивали костры, пахло дымом и жареным мясом. То там, то здесь мелькали факелы караульных. Люди укладывались на ночлег прямо на голой земле, благо ночи были ещё довольно тёплые. Джейме с Тирионом тоже получили по ломтю хлеба и куску жареной говядины, хотя обычно важных узников кормили раз в день. Не иначе Воин ниспослал благодать на душу командира отряда. Или это была награда за смирное сидение под деревом? Во всяком случае, оба в несколько минут умяли свои порции и не отказались бы от добавки. Первая нормальная еда за невесть сколько дней пути. Их охраняли сразу четверо солдат, и свет факелов то и дело лез в глаза, заставляя отворачиваться, но это не всегда помогало. В конце концов Джейме надоело щуриться и смаргивать слёзы. — Парни, либо держитесь подальше, либо верните нас в клетку. Только дайте поспать! — Чевоо? — протянул один из охранников, оказавшийся тем самым Брином. — Ты изменник и клятвопреступник. Так что лучше заткнись, пока я тебе рожу не подпалил. И он поднёс факел почти к самому лицу Джейме. Тот остался спокоен. Даже не отдёрнул головы. — Я — Джейме Ланнистер, Брин, — сказал он, чётко разделяя слова, — а Ланнистеры всегда платят долги. — Чево? — Ты задолжал мне и моему брату спокойный сон, а я тебе — вот это, — с этими словами Джейме выбросил вперёд кулак и впечатал его прямо в нависшую над ним ухмыляющуюся харю. — Ты!.. — Брин схватился за нос, выронив факел. Сухая трава тотчас загорелась, и подбежавшие солдаты принялись тушить пожар. — Что у вас тут? — подошёл командир. Узнав, в чём дело, он презрительно сплюнул: — Поделом! Не тебе тягаться с Цареубийцей. - Да я... я его... — Брин пытался вырваться из рук товарищей, но те держали крепко. — Ну попробуй, ударь, — с усмешкой предложил Джейме. — Хватит! Тащите обоих в клетку. Эй, а где карлик? Действительно, в суматохе никто не заметил исчезновения Тириона. — Ищите, болваны! Далеко он уйти не мог, — командир был в ярости. А Джейме расхохотался. Он смеялся и тогда, когда солдаты тащили его в клетку, и когда защёлкнулся ненавистный ошейник. Ищите, ищите. Даже если обыщете все холмы и поймаете Тириона, он всё равно сбежит. Не сейчас, так потом. Такие умные и находчивые, как брат, всегда добиваются своего. Тирион ещё доберётся до лорда Тайвина и отомстит за всё. Шум лагеря отдалялся, становился всё глуше. Джейме спал, и ему снилась улыбающаяся Бриенна. Она была закутана в плащ Ланнистеров и выглядела настоящей красавицей. Красивей, чем Серсея, Маргери и Санса вместе взятые. «Удачи, сир Джейме, — шепнула девушка, — мы ещё встретимся!» Повозку тряхнуло, и Джейме проснулся. Судя по проникавшему сквозь щели солнцу, стояло позднее утро. В клетке он был один, значит, Тириона до сих пор не нашли. — Удачи тебе, Тир, — одними губами прошептал старший брат, — удачи в Вольных городах! Может, мы ещё встретимся? Обоз и люди медленно двигались к Стене.