А могло бы быть и так…

Квеку Адедеджи не любил белых. Он не любил их и как йоруба, и как колдун. Они вечно чего-то хотели, кричали, размахивали оружием и вообще наводили суету. Квеку суеты не любил, и вполне имел на это право: за сто пятьдесят лет поневоле привыкаешь к размеренному образу жизни. Убежит одна антилопа — пробежит мимо охотника другая. Уйдет одна женщина — придет другая, ну, или прежняя вернется. А не вернется, так у Квеку одних внуков сорок человек, а на правнуках он сбился давно, пора и честь знать. Поэтому тропу к своей хижине Адедеджи запутал на совесть. Пройти ее могли только те, кого вела великая нужда или великое упрямство. В окрестных деревнях народ отнесся к воле колдуна с пониманием, замешанным на изрядном чувстве облегчения. Колдун — он и в Африке колдун, а особенно в Африке, да. Лучше не переходить ему дорогу и вообще сталкиваться как можно меньше, мало ли что придет ему в голову! Они так и объяснили залетному англичанину. Мол, не тронь лихо, пока оно тихо! Коровы рожают телят исправно, львы обходят наши стада стороной, и даже в самой бедной семье есть миска кускуса на ужин. А все почему? Потому что колдун сидит себе тихо, ну, и мы со своей стороны не отсвечиваем. Но говорят, не зря белых англичан кличут бешеными псами! Только бешеные псы и англичане выходят на полуденное солнце. Этот пес горшок расколотил со злости. Хороший горшок, кстати, старая Нгози его очень любила. Так любила, что плюнула на тень этого белого, вот как. Нгози приходилась Квеку старшей внучкой, между прочим, и если бы англичанин не отгородил свою походную палатку чарами, кто знает, что бы вышло! Через несколько дней духи сообщили, что белый таки нашел начало тропы и встал на нее. Они были очень обеспокоены, старые духи. Дух охотника, когда-то упавшего в колодец и сломавшего ногу, сказал, что англичанин неправильный. То есть, неправильный даже для белого колдуна. Белые колдуны все были того, это верно. Преступление, мол, при простых людях-то колдовать, дикари вы необразованные! Квеку тогда был еще молод и горяч, поэтому высушенная голова того белого колдуна довольно долго прослужила ему амулетом. Потом выкинул, конечно. Во-первых, хозяин головы задрал появляться во снах и слезно умолять вернуть ее для последующего перерождения. А Квеку, как мы уже говорили, начал уставать от ненужной суеты. Во-вторых, не в амулетах подлинная сила, совсем не в них. — Ну что ж, поглядим, каков этот из себя будет, — сказал себе под нос Адедеджи и сел на пороге своей хижины, чтобы выкурить трубку. Том был вне себя от ярости. Прежде всего выяснилось, что слабоваты охлаждающие чары английских волшебников против африканской жары. Чар против мошек, огненных муравьев и прочей дряни не было вообще, а амулеты, скупленные им на базаре в ближайшем городке с непроизносимым названием, оказались слабенькими поделками для глупых туристов. Приходилось извращаться и что-то придумывать на ходу. Хорошо хоть с местными змеями как-то удалось договориться, парселтанг был поистине языком мира. Хотя в здешних краях и змеи оказались последними сволочами — никак не хотели впадать в благоговейный экстаз при появлении змееуста. Парочка еще и послала матерно манго в Катманду собирать. — Африка — это совершенно другой мир, — просветил Тома служащий британского магического консульства в Аддис-Абебе, куда переносил купленный в Министерстве порт-ключ. — Особенно — черная Африка. Я бы на вашем месте взял проводника. У меня есть опытный сквиб на примете. Реддл только брезгливо скривился. — Ну, как знаете, — пожал плечами клерк и потерял к нему интерес. И как сглазил, скотина! Арабские колдуны смотрели на европейцев как на корм. Желание корма чего-то там изучить и постигнуть вызывало недоумение, а то и смех. Том довольно быстро сообразил, что вальяжные седобородые старцы, для понту принимавшие просителей на коврах-самолетах, паривших в полуфуте от нечистой земли, предлагают ему не ученический контракт, а самое настоящее магическое рабство. Слишком масляно блестели глаза, слишком охотно расточались улыбки и комплименты магическому искусству гостя. Всемилостивейший аллах, какой утонченный букет получился у вас из этой вазы, поистине, вы кладезь талантов, юноша! А над курильницей так и вьется сизый дымок со странным ароматом. И даже Авадой не кинешь, ибо по краям помоста с парящим ковром замерли рослые нубийцы с магическими жезлами, замаскированными под опахала. Нафиг, нафиг! С Черной Африкой дело обстояло куда как лучше. Колдуны и ведьмы там ни от кого не прятались, а жили в свое удовольствие, наслаждаясь почетом и уважением маглов. Правда, и шарлатанов встречалось не менее, а то и поболее, чем истинных волшебников. К сожалению, африканская магия была сугубо прикладным искусством. Вынуть след, поймать духа, навести порчу, приманить удачу или кого приворожить — вот и все умения. Но Том не терял надежды. О Квеку Адедеджи он услышал от одного слабосильного колдунишки, пробавлявшегося мелкой порчей по желанию заказчика. При одном упоминании о Квеку, которого называли Ушедшим в Тень, колдунишка трясся от зависти. — Моя бабка еще в девках ходила, а у него уже были взрослые сыновья! А духов в подчинении собрал целую армию! Том понял, что сорвал джек-пот. Друзья в Британии посмеивались над его стремлением изучать дикую туземную магию, но он был уверен, что именно в дебрях Индостана, Юкатана и Африки спрятаны ключи к подлинному могуществу, к бессмертию! Один крестраж это хорошо, но мало. Да и Герпий, старый мудак, все равно по дороге в будущее где-то успел скопытиться, а значит, его метод не так уж и надежен. Прибыв на место, Том, однако, обнаружил, что местные вовсе не торопятся ему помогать даже за деньги! На все вопросы, далеко ли жилище колдуна, они отвечали: «Ой долго, три раза солнце взойдет и сядет, а потом ещё четыре раза! Сестра второй жены моего двоюродного брата ходила, да не дошла — седая вернулась!» и махали руками. Пришлось как всегда все делать самому. Хитрый колдун навертел вокруг своего жилища такого, что без пары бутылок огденского не разобраться. Тут были и свернутые кусочки пространства, и ложные тропки, и духи-стражники. Том исправно собирал на себя все колючки и мелкие проклятия, мазал притираниями солнечные ожоги и муравьиные укусы и тихо зверел. В памяти всплывали все косые взгляды, тихие смешки, все насмешки, которыми его осыпали с того момента как он вступил на этот проклятый континент! Никто, никто не смел смеяться над потомком Слизерина!.. Квеку разочарованно крякнул. Белый англичанин быстро потерял терпение и попер как молодой слон, обожравшийся забродивших манго! Даже духов-охранников частью сжег, а частью распугал. Квеку слышал их испуганные крики. Нечего сказать, «учтивый» гость! Том, тяжело дыша обвел взглядом представшую его взору убогую глинобитную хижину, крытую соломой. Перед хижиной сидел на циновке босой старик в пестром бубу, с совершенно седой шапкой плотных курчавых волос и курил самодельную трубку. И вот это — могущественный колдун?! Не сумевший даже наколдовать себе обуви из листьев или отстроить приличный дом?! Том захохотал. Он смеялся и смеялся, сгибаясь пополам от хохота, хотя ему было совсем не до смеха. Наоборот, ему хотелось втоптать в землю этого нищего старика, а потом вернуться и заавадить того шарлатана, что его сюда направил. — Хорошо же бессмертие, — выдавил он из себя, утирая выступившие на глазах слезы, — в грязной земляной норе! Да он еще и сумасшедший, вздохнул Квеку. — Ты, должно быть, перегрелся на солнце, белый, — сказал он, вынимая погасшую трубку изо рта. — Я просто присел выкурить свою трубочку и не помню, чтобы кому-нибудь что-нибудь обещал, хотя бы даже и бессмертие. — А про тебя такие слухи ходят, — ухмыльнулся белый колдун, вытряхивая в руку свою махалку из рукава, — мол, и могущественный ты, и бессмертный, и львом оборачиваешься! А ты просто грязный нищий старик! Круцио! Круцио! Кру…! Да что такое, почему… — на лице белого мелькнула растерянность Адедеджи поднялся и демонстративно выбил трубочку о серый плоский камень, лежавший у порога. — А ты глупый, — сказал он. — Ну, ничего. Был у меня один пьяница. Все хотел от меня получить кувшин своего пойла, да чтоб оно в нем никогда не кончалось. Как упился насмерть, я его к себе взял тропу сторожить, вон он. Старик махнул рукой в сторону африканца с лицом белым, словно присыпанным мукой. Том только сейчас заметил его и шарахнулся в сторону, а мучнолицый заискивающе улыбнулся. — Что ты врешь! — взвизгнул Том, лихорадочно ощупывая себя. — Я живой, живой, слышишь! Квеку согласно кивнул: — Видишь ли, я только что выбил трубку о камень, который когда-то был тобой, белый. Том Реддл, первый ученик Хогвартса, клятвопреступник и отцеубийца с ужасом уставился на колдуна. — Пока он лежит на моем пороге, ты будешь мне служить. Рассыпется в прах — отпущу. Слово. В конце концов, что может быть бессмертнее камня, верно? И Квеку Адедеджи приманил из хижины кисет с табаком. Убежит одна антилопа — пробежит мимо охотника другая. Торопиться некуда.