Стальная депрессия.

На пятый день из семи, Леону наконец починили, и она теперь была как новенькая. Её руки и ноги работали как прежде. Вопрос с тем, куда приспособить новую звезду, а её решили оставить в Пиццаплексе, тоже был решён быстро. После поломки, а потом починки, Леона стала много времени проводить в театре Детсада, не выходя оттуда. Она выходила из театра только для подзарядки, станция для которой была расположена в приёмной Детсада и возвращалась обратно. Техники заметили эту особенность в поведении нового аниматроника и приставили барабанщицу к Боту-комедианту. Перекрасив какие-то старые барабаны своих знакомых под тематику Пиццаплекса, они разместили их на сцене позади комика, чуть в стороне. Леона думала, что она будет исполнять что-то крутое и заводное для детишек, как и должна была изначально, но её роль оказалась куда проще и скучнее. Её задачей было делать звук «Бадум-тсс!» после каждой шутки комедианта. Добавлять в уже имеющуюся банду из четырёх аниматроников нового участника никто не стал. Львица не была расстроена таким решением сверху. Её больше расстраивали глупые шутки её «коллеги», которые ей приходилось слушать, чтобы не пропустить момент своего «Бадум-тсс". Она чувствовала себя отвратительно в такой обстановке. Комедиант считал себя величайшим юмористом и много времени проводил в гримёрке, репетируя свои шутки перед зеркалом, поэтому Леона сидела наверху одна. Она с ним практически не общалась, потому что глупый бот всегда старался превратить любой их разговор в очередную дурацкую шутку. А это очень раздражало. Хорошо, что внизу было полно безмозглых эндоскелетов на которых он и отрабатывал свои глупые номера. Леона чувствовала себя одинокой здесь. С ней никто почти не общался. Монти она была неинтересна, Чика была к ней нейтральна, а волчица Роксанна невзлюбила новенькую, и у них уже сразу, после починки львицы, произошёл конфликт, о котором они обе молчали, как партизанки делая вид, что ничего не было. Только Грегори нормально относился к барабанщице, и они могли найти друг с другом общий язык. Но мальчик подходил к ней только ночью, когда охраны и других работников в здании уже не было. Он же, рискуя своей свободой, практически и починил её, исправляя косяки нерадивых техников. Механическая кошка сидела на мягкой подушке возле сцены в гордом одиночестве и курила… Леденец? После всего приключившегося с нею, Элис вспомнила и обрела нехорошую привычку, передавшуюся Леоне, которой когда-то обладала при жизни её мать. И о которой ей напомнил один из техников, пока они чинили её и смеялись над этим. Мама Элис курила довольно много из-за расшатанных тяжёлой жизнью нервов и маленькая Элис в свои юные годы уже прекрасно понимала связь между сигаретой и обстоятельствами. Матери обычно становилось легче после курения, а Элис внутри Леоны нет, но всё-таки что-то особенное для неё было в этом незамысловатом жесте. Конечно, робот не могла курить леденец по-настоящему, как сигареты, и дым после затяжек она тоже не пускала. Эта привычка уже даже не причинила бы никакого вреда её здоровью. Однако, робот, созданный для развлечения детишек, слишком натурально повторяла движения взрослого курильщика и это могло быть серьёзной проблемой в будущем. Но об этом не знал никто. До поры, до времени.