returning to a place where has changed nothing, but you.

Женя смутно помнит, как переодевалась на вечернюю тренировку. Ей казалось, что ее руки все ещё помнят какой мягкой на ощупь была кожа. Для самой себя она списывала свой поступок на необходимость помочь оказавшемуся в беде человеку, тем более не чужому. Не понятно почему эта мысль ей самой казалась не абсурдной. Но осознав, что мысли о старшем тренере ее все не покидают после первого круга на льду, она твёрдо решила сосредоточиться на работе и отправить все это к чертям. Некоторое время ей это успешно удавалось, и Даниил Маркович даже похвалил ее за ровную центровку на вращении. Но беда не приходит одна. Правильно, потому что ее беда подошла к своему столу с бутылкой воды. «Боже, мало она облилась что ли сегодня, и она же была занята документами, что изменилось? Наверняка сняла ту кофту раз переоделась в спортивный костюм.» Тут в ее голове начали всплывать неуместные картинки того, как тренер переодевалась в своём кабинете. И Женя раздраженно пошла на ещё один круг для того, чтобы попытать удачу с тройным сальховом. Все получилось, даже со вполне ровным выездом. Однако в спине что-то неприятно кольнуло и она поняла, что с прыжками усердствовать так ей не стоит. Подняв голову, она заметила обеспокоенный взгляд блондинки. Та молча смотрела на нее, ничего не спрашивая, но внимательно наблюдая за дальнейшими действиями. Женя поняла, что скорее всего нарвётся на проблемы, если продолжит так «удивлять» свой штаб так что продолжила заниматься дорожками. Бильман она делать пока не могла, спина не позволяла. Тогда какого черта она решила что ее спина ей позволяет делать сальхов она не знала. Подняв голову в другой раз она заметила, что внимание Этери Георгиевны переключилось на Майю с ее неудачными прыжками и продолжила спокойно накатывать переходы. В конце тренировки Глейхенгауз, похлопав всех по плечу, отпустил узников Хрустального на свободу. Девочки смеясь и переговариваясь, летели в сторону раздевалки. Женя, пытаясь отдышаться, ехала медленнее, потому что не хотела попасть в скопление людей. Она подъехала к краю катка для того, чтобы взять салфетки, как ее окликнули. - Жень, можешь подъехать, пожалуйста. Внутренняя тревога не отпускала Женю и во взгляде Тутберидзе она видела намёк на недовольство. Подъехав к ее столу, эффектно тормознув перегораживая ход конькам, она взглянула в глаза тренеру, в ожидании. - Я видела твой сальхов. - она сказала так, как будто этим Женя совершила какое-то преступление против фигурного катания. - Да, и как мне кажется вполне неплохо вышло. - ответила Женя стараясь уйти от темы. - Нет, Жень, дело не в том как ты его сделала, а в том что я видела боль на твоём лице после. Это никак не похоже на то, что спина в норме. Хоть каким-то твоим словам я могу верить? - голос был твёрдым и холодным, но в нем сквозило отчаяние. - Этери Георгив… - хотела уже было ответить Женя, как ее перебили. - Нет, Жень, оправданий не нужно. В один день ты доверчиво смотришь на меня и убеждаешь в том, что за два года все улучшилось, и ты можешь кататься, а в другой ты не спрашивая прыгаешь тройные так, будто сама себе здесь тренер. Я не знаю, что с тобой происходит. Но это все мне не нравится. - сталь в голосе женщины чувствовалась очень ощутимо. Промолчав некоторое время, Женя казалось собралась с силами ответить. Но не успела, потому что тренер разочарованно хмыкнув, начала отходить от стола с намерением уйти с катка. Паника внутри Жени нарастала, она не хотела, чтобы этот странный день закончился ещё хуже. Иначе она бы съела себя этим вечером. Женя понеслась к выходу из катка и нагнав женщину, схватила ее за кисть, побуждая повернуться к ней лицом. - Этери Георгиевна, я вам не врала. Спина действительно была в норме. Да, сегодня я и впрямь не рассчитала силы и мне следовало спросить вас о том, стоит ли тренировать сальхов и сегодня после вчерашнего. Понятия не имею, о чем я думала. Обещаю, что это больше не повториться. Надеюсь, что недопонимание исчерпано. - Женя говорила несколько сумбурно и запыхавшись, и все это время держала Этери за руку. Дослушав Женины попытки выразить свою мысль, она сдержанно улыбнулась и покачала головой. - О Жень, и почему у тебя никогда не может быть без приключений. Не делай так больше пока я не разрешу. - спустя пару секунд молчания она спросила уже тише. - Сильно болит? Женя, не отпуская руки и не понимая почему тренер не вынимает ее сама, улыбнулась и ответила, глядя в глаза: - Уже нет, все хорошо. Было не сильно, просто неожиданно. Я в порядке. В этот момент обеим стало ясно, что разговор исчерпан и ощущение рук друг друга становилось неловким. Женя первая одернула свою руку и, потоптавшись на месте, ответила, неловко заправляя прядь волос за ухо: - Ну что ж, если все хорошо, тогда до свидания. До завтра. - Женя хотела было развернуться и уйти в раздевалку, как услышала ответ. - Да, Жень, пока. Но завтра меня не будет. Нужно ехать в Федерацию, так что теперь до следующей недели. Разочарование казалось было слишком остро заметно на Женином лице, и она попыталась быстрее его спрятать за неловкой улыбкой. - Да конечно, хорошо. Тогда до понедельника. Женя задумчиво шла в сторону раздевалки. Девочки уже ушли, она осталась последней. Завтра ее не будет. Потом будет тренировка с Глейхенгаузом, где они будут дорабатывать ее старые программы. Потом у Жени выходной. Она не ожидала что мысль о том, что следующая встреча будет только в понедельник ее расстроит. Наскоро переодевшись и собравшись, она раздосадованная уехала домой. Перед сном она все думала над тем, как сумбурно прошёл день. Разговоры с Аней, это происшествие в кабинете Этери Георгиевны, затем Женин спектакль на вечерней тренировке и последовавший разговор. Она вдруг вспомнила про ожог. Интересно помог ли крем хоть чем-то? Терпеть до понедельника так не хотелось. «Сколько время интересно?». Взяв в руки телефон она увидела, что время было половина 12, что конечно лучше, чем ее вчерашнее послание и начала уверенно набирать сообщение. Этери готовилась ко сну, общаясь с дочерью и спрашивая ее об успехах на тренировках в Америке. В это нелегкое время она все переживала, что дочь заболеет коронавирусом, поэтому частенько интересовалась ее здоровьем. Ведь в спорте каждая болячка может стать угрозой очередному старту. Прощаясь с Дианой, она заметила пришедшее уведомление и открыла сообщение не раздумывая. Медведева Женя: Доброй ночи, Этери Георгиевна. Что интересно в этот раз? Этери была озадачена вниманием Жени к своей персоне, однако на сообщение ответила. Этери Георгиевна: Доброй, Жень. Чего не спишь? Что-то случилось? Медведева Женя: А, нет, у меня все хорошо. Я просто вспомнила про ваш несчастный чай. Крем хоть помог? Этери рассмеялась. Да уж, чаю и впрямь не повезло. Потом она задумалась. «Значит сегодня на ночь Женя думает не о тренировках, а том помогла ли ее терапия моей бедной коже. Становится все страннее и страннее.» Этери Георгиевна: Помог бепантен, Жень. Но твои усилия тоже не были напрасными, думаю. Дома сильных покраснений уже не было. Медведева Женя: Ну хотя бы бепантен. Хотя я надеялась на то, что я это я спасла вас. Думала просить награду за спасение утопающей. Этери усмехнулась. Думала она, что простой крем помогает при ожогах - смешная. И какую такую награду ей вдруг захотелось? Этери Георгиевна: Наградой тебе будет меньшее количество замечаний на следующей неделе, если будешь усерднее работать, Медведева. Твои исцеляющие руки оказались слабее силы медицины, увы. Медведева Женя: Исцеляющие, спасибо, буду знать. Спокойной ночи Этери Георгиевна:) До следующей недели! <3. Этери тупо смотрела в телефон пытаясь понять что это сейчас было. Потому что все написанное Женей слегка отдавало флиртом, что само по себе было абсурдно. Глаза предательски не желали переставать смотреть на это сердечко в конце сообщения. Совладав с собой она все же ответила: Этери Георгиевна: И тебе спокойной ночи, Жень, до понедельника!