returning to a place where has changed nothing, but you.

По возвращении домой у Жени не было времени даже присесть. На следующий день ей нужно было ехать в Останкино на запись программы вместе с Алиной. Она успела вкратце рассказать маме о том как прошла поездка и что она узнала нового от своих друзей и тут же поехала приводить себя в порядок в салон и на плановый лечебный массаж. Хотелось бы чтобы в течение трёх дней на льду Мегаспорта ее спина не откинулась, требуя пощады. Настя приехав, сразу же понеслась на последнюю подготовительную тренировку. Все были при деле. Ответственность и сама нотка новаторства во всем этом мероприятии не давали расслабиться никому. Проезжая за рулём по центру Москвы, Женя любовалась любимым и родным городом, который за последние годы преобразился настолько, что мог бы называться самым удобным и комфортным городом если не мира, то Европы точно. Мягкая улыбка расплылась на ее лице, она почувствовала, что дома. В гостях, как говорится - хорошо, а дома все-таки лучше. Затем она так не кстати вспомнила о недавнем ночном разговоре с Этери и хорошее настроение моментально улетучилось. Она в очередной раз раскрыла душу. Поделилась тем, что возможно не планировала говорить, вышла из своей зоны комфорта, учитывая все то, что она уже успела наговорить. Но в тот момент было ощущение, что это может что-то изменить. Зачем она тогда вообще ни с того ни с сего задала этот вопрос. Женя все пыталась понять мотивы. «Окей, она испугалась, что я натворю ерунды в этой поездке. Потом я четко обозначила ей границы. И затем как снег на голову она сама вернулась к тому, чего постоянно избегала.» Сейчас ей уже казалось, что того разговора в квартире в середине января не было вовсе. Ничего не изменилось. Этери все продолжала стоять на своём. Уныло размышляя о том в каком застое находятся их отношения с декабря, она стала сомневаться, что они вообще придут к какому-то финалу. Да, она была уверена в том, что чувствует. Но какой в этом толк, если твой любимый человек совершенно к этому не готов. Выключить голову девушка смогла лишь расслабившись на процедурах. Наслаждаясь уютной атмосферой и волшебными руками массажиста, она едва не уснула. Уже находясь дома, она поняла, что так и не согласовала с Загитовой то, о чем они собираются говорить завтра в эфире. Решив не медлить, так как время уже было 8 часов вечера, она тут же написала ей в мессенджере. Девушки в рабочем тоне обсудили наряды и то, что могут рассказать о турнире, пожелав в конце друг другу удачи. Закрыв диалог с коллегой, она заметила, что Тутберидзе была онлайн и вспомнила, что в спешке последнего дня забыла написать той о том, что прилетела в Москву. Последнее, что она слышала от неё было довольно скупое «не мёрзни». Что это вообще за ответ на фактически откровенное и развёрнутое признание. Такого она не заслуживала. Засунув обиду куда подальше, она подумала, что о своих перемещениях доложить-таки обязана. Медведева Женя: Привет (если я ещё могу так обращаться, понятия не имею). В общем я в Москве, целая, невредимая и не начудившая. Ты же об этом так переживала. Без нотки язвительности не получилось. Уж очень сильно хотелось показать то, что ее задел итог последнего разговора. Мстительная улыбочка появилась на ее лице и она решила, что вообще не будет проверять телефон до тех пор пока не отправится спать. Для того чтобы избежать соблазна, она поставила телефон на беззвучный и закинула в сумку, приступая к приготовлениям к завтрашнему эфиру. Этери была уже дома и обсуждала с дочерью по видеосвязи уровень подготовки грядущего мероприятия и своих спортсменов. Кого-то ругала, кем-то была довольна. Высказывала свои переживания на тему того, что весь командник завязан на противостоянии Медведевой и Загитовой. Диана старалась отвлечь маму своими историями с тренировок и недавнего похода с Глебом на природу в выходные. Они не могли прилететь в Москву из-за коронавирусных ограничений и травмы, из-за которой все ещё набирали форму. Все что ей оставалось: это поддерживать изо всех сил на расстоянии, и с этим она справлялась превосходно. Этери лежала уже в домашней одежде на диване гостиной, оставив фоном включённый телевизор и искренне смеялась над историями дочери, пока не заметила в верхней части экрана сообщение от Жени и улыбка на лице начала исчезать. Она успела прочитать текст и нахмурилась. Диана сразу же заметила резкую перемену в настроении и спросила: - Мам? Что случилось? - Что? Ничего. Ты рассказывала про новый велосипед, который купил Глеб для прогулок по окрестностям. Я все слушаю. - Этери старалась придать лицу невозмутимости, чтобы избежать последующих вопросов, но излишняя фальшивая радость на лице выдала ее с потрохами. - Во-первых ты нахмурилась, хотя история была вполне себе весёлой, во-вторых, то как ты ведёшь себя сейчас. Выкладывай. Какие-то новости с работы? - девушка была настроена решительно и выглядела обеспокоенной. - Можно и так сказать, наверное...не знаю. - она устало потёрла виски и криво усмехнулась самой себе. - Всмысле? Мам расскажи нормально. Ты какая-то странная ещё с Нового Года. Я конечно человек тактичный, но всему есть пределы. - выдержка Дианы начала ее подводить. - Да Женя это, господи, что ты прицепилась, Диан. - Этери начало напрягать то, в какое русло переходит их диалог. - Опять. Мам что у вас происходит с этой «чемпионкой»? - последнее было сказано с особым презрением. - мне кажется с момента своего торжественного возвращения она только и делает, что доставляет проблемы. Ты ещё тогда хотела мне что-то сказать, но забыла....и? - до мая 2018 Диана относилась к Жене довольно хорошо, в детстве они неплохо ладили. Но потом все изменилось. - Я не помню, что хотела тебе рассказать. Но тебе не нужно переживать из-за неё. Мы просто пытаемся восстановить доверительные отношения. Это выходит не всегда. Она недавно пережила смерть бабушки, поэтому с ней бывает нелегко. Вот и все, обычные рабочие моменты. - Этери говорила твёрдо, но уклонялась от зрительного контакта, что наводило на подозрения. - И что ж ты кислая тогда как лимон из-за этих рабочих моментов? Мам, может не надо было ее брать назад, ну правда. - девушке было правда жаль маму, потому что помимо постоянной напряжённости при работе с действующими спортсменками сверху ложилась ещё одна «медведевская». - Надо. - Этери ответила моментально, не давая повода усомниться в том, что она уверена в своих словах. - хорошо, что она вернулась. И хорошо, что вернулась ко мне. Женя - моя спортсменка. И все ее Канады были лишь подростковым максимализмом, подкреплённым обидой. Теперь все так, как надо. Разговор на эту тему закончен, Диан. - Нет, ну если ты настолько ее любишь, то ладно, хорошо. Я больше не буду. - услышав стальной тон, который знала с детства, она тут же сдалась, не раздумывая над формулировками. - Не люблю я ее. Чего ты несёшь. - глаза моментально расширились в страхе. Она совершенно не успела подумать о том, что дочь имела ввиду другой контекст. - Конечно любишь. Ты чего? Ты ее знаешь столько лет. Зачем так отнекиваться. Я же тоже каталась с вами на одном льду, забыла? - она рассмеялась, так как не поняла такой реакции на вполне логичное предположение. - А, да...люблю да, ну как свою спортсменку...да…да, конечно, - ее глаза заметались, а щеки начали предательски заливаться румянцем. Она путалась в своих мыслях, не замечая как путает и слова. - Мам...? Я это и имела ввиду, почему ты так засмущалась? Мы же говорим о Жене Медведевой, а не Дэвиде Бэкхеме. - чем дольше Диана наблюдала поведение матери, тем выше ползли брови девушки. - Естественно, Диш. - она тут же огрызнулась, понимая что поставила в неловкое положение себя, да ещё и едва не приплела в это дочь. - все, давай, у нас завтра последний тренировочный день. Я пойду ложиться. Они скомкано завершили диалог, и с этим расстроенным и смущенным настроением она наконец открыла диалог с Женей. Женщина долго держала курсор над открытой клавиатурой и думала над ответом. Девушка явно была обижена, что справедливо. Она и сама понимала, что Женя ждала другого ответа. Эти слова Диши о любви, заставили ее пульс моментально подскочить. Будто кто-то залез ей в голову без ее ведома и начал перебирать все, что там есть. Заставил ее взглянуть в глаза тому, что она сама прекрасно знала, но не хотела погружаться в эти ощущения. С ее потрясающей выдержкой она могла бы продолжать заниматься этим сколько угодно. Но фраза дочери выстрелила прямо в упор в голову. Подсознательно она естественно знала, что Женя не станет делать ничего, что может ей навредить. Она знала, что девушка ответственная, взрослая, способная сама справляться со множеством вопросов. На самом деле тогда, это она понимала лишь сейчас, она просто хотела услышать ее голос. И как бы ни мучительно это было признавать - просто соскучилась. Банально, но самые простые вещи порой мы не видим даже тогда когда они у нас прямо перед носом. Она чувствовала вину перед Женей, но так как извиняться терпеть не может, решила все сгладить другим способом. Этери Георгиевна: Это отлично Жень. Приезжай завтра после съёмок на каток. Расскажешь какую презентацию для команды придумала, может что-то подскажу. Отправив это сообщение, она продолжила лежать на диване, положив руки под голову. Интересно получается. Сколько бы она не открещивалась от Жени, та всегда находила способы вывести ее на эмоции. И если с тем, откуда растут корни их нестандартных взаимоотношений, девушке было разобраться не трудно, то Этери все ещё не могла понять каким ветром занесло в этот водоворот ее саму. Да, жизни обеих разделились на до и после 2018 года. Но было бы нелепо думать, что девушка заняла в ее сердце центральное место лишь сейчас, после признания. Она застала блондинку врасплох, обескуражила своими поступками. До последних событий она мало анализировала свои отношения со спортсменами, потому что в такой токсичной среде как спорт, может случиться всякое и это нормально. Все они, несмотря на выбор трудной профессии, были подростками или даже детьми. У всех случались эмоциональные срывы, со всеми приходилось периодически спорить, доказывать свою правоту. Спортсмены уходили, меняли тренеров, иногда возвращались. Во всем этом не было ничего удивительного, конечно если это не касалось одной юной особы. Когда ушла Женя, она некоторое время старалась подавлять свои эмоции, уж такой она человек. Этери говорила всем вокруг, что все в порядке, и уход Жени - рядовая ситуация в фигурном катании, ее это совершенно не задевает. О том как на самом деле ее это событие ранило знали только стены квартиры, в которую она возвращалась вечерами после работы, и Диана. Фотографии с девушкой, на которые она натыкалась каждый раз, раздражали и вытаскивали из неё все то, что хотелось оставить зарытым глубоко в душе. Лишь после ухода Жени она поняла, что эта темноволосая энергичная девчонка была в ее жизни повсюду. Во всем, чем бы она не хотела заняться, чувствовалось ее присутствие. Но если раньше это было нормальным и привычным, то после перехода и отъезда девушки из России, заставляло женщину каждый раз возвращаться к воспоминаниям, которые остались в прошлом. Есть что-то мазохистское в том, как она порой пересматривала старые прокаты Жени, чего никогда не делала раньше. Она будто жила теми моментами. Все межсезонье состояние Этери было пограничным. Со стороны казалось, что железную леди нисколько не тронул уход ее главной звезды, но на деле она каждый раз мысленно перебирала все те фразы, которые обязательно высказала бы Жене, будь у неё такая возможность. Вся злость и обида за предательство долгого совместного труда копились в ней до тех пор, пока волею судеб им не пришлось встретиться в тот роковой день в Федерации. Этой встречи не хотела ни одна из них. Да, за два года эмоции притупились. Все было уже сотни раз перемусолено. Это сделало обеих сильнее и осторожнее. Обжигаясь однажды, люди перестают доверять как раньше. Но что бы она ни думала и ни чувствовала до встречи, все это ушло на второй план, когда им пришлось столкнуться один на один. Обида обидой, но то парадоксальное душевное родство, которое они имели, никуда не исчезло и не испарилось. Для неё Женя все так же оставалась ее Женькой. Только повзрослевшей и закаленной. Этери всегда казалось, что она испытывает к девушке материнские чувства. Она заботилась не только о ее состоянии как фигуристки, но и как человека. Старалась разговаривать, обсуждать все новости, принимать участие в жизни девушки насколько ей позволяет сама Женя и всегда получала в ответ то же самое. Ей казалось, что вот он - идеальный тандем, который она искала в своей карьере. Полное взаимопонимание со своим спортсменом. Но никогда не задумывалась над тем, чем все это было для самой Жени. Они не обсуждали их отношения на словах, предпочитая им действия. И до нынешнего времени, никаких проблем это не вызывало. Возможно девушка и раньше подавала робкие сигналы, которых сама Этери не замечала, а возможно она просто хотела их не замечать. Были ли у неё чувства к Жене? Или это было игрой фантазии и ей все мерещилось. Нет, вопрос надо ставить не так. К какой Жене у неё были чувства, и что стало катализатором выплеска их наружу. Ей вспомнился момент когда они сидели в K&C после произвольной в Пхенчхане. Женя сказала тогда со злости и от обиды из-за проигрыша. Она прекрасно это понимала, но тем не менее в груди неприятно кольнуло. Девушка представляла себе, будто лично для Этери было не важно кто из них: Женя или Алина, выиграет. К тому моменту разногласия между ними уже доходили до пика. И эта фраза, брошенная с горяча, была последней точкой невозврата. Естественно было обидно, она все годы относилась к Жене как к родной. Поддерживала ее во всем, учила и советовала. С момента отъезда Дианы за океан, Женя стала для неё главным объектом на которого можно направить свою заботу. И в ответ получить только «Поздравляю. Теперь у вас есть Олимпийская чемпионка». «Глупая девчонка! Зачем все эти медали, которых у штаба и без того полно, если они мне стоили Жени». На этой мысли глаза женщины в удивлении расширились. «Что же получается. Я всерьёз готова обнулить весь годовой труд и первое олимпийское золото в личке потому что оно было не ее?». С такой стороны к этому вопросу она еще не подходила. Голоса в голове молчали, этим лишь подтверждая верность высказанной истины. «Но ведь Загитову тоже готовила я, девочка тоже способная и трудолюбивая». В ответ насмешливо промелькнувшая в размышлениях фраза «Но Алина - не она» заставили ее от злости сжать кулаки. Женщина нервно вскочила с дивана и накинув на плечи куртку, вышла на балкон. Нестерпимо хотелось воздуха, несмотря на февральские морозы. «Свет клином на ней все же сошёлся, Этери. И ты, дорогая, сама не поняла как проиграла эту битву». Все, что касалось девушки задевало и трогало ее сильнее, чем что угодно, даже сильнее критики своих профессиональных навыков (а к ним женщина относилась весьма трепетно). Она вдыхала холодный воздух, глядя на суету ночного города и думала о том, что сказать Жене завтра, если она придёт на каток. Безусловно хотелось узнать побольше об идее Жени для общего номера команды. Но с ходу спрашивать об этом вот так просто, игнорируя их ночной разговор, когда девушка была в Сибири, было очень опасно. Фигуристка была обижена, что очевидно. Но и сама Этери не знает, что может сказать в своё оправдание, да и в целом оправдания - не ее история. Устало выдохнув и засунув заледеневшие пальцы рук в карманы, она сжала голову поглубже в воротник. Простояв так ещё пять минут, и придя к выводу, что действовать придется по ситуации, она наконец вышла с балкона.