Что-то не совсем подходящее

      Ночь — лучшее время, когда можно отдаться скрытым фантазиям и потаенным желаниям. Ночью пропадает всякий стыд, исчезает сковывающая при свете солнца грань дозволенного, просыпается нечто особенное, может, темное и немного опасное. Мрак скрывает все что творится в это время суток от посторонних взглядов. Тишина делает крики громче, стоны пронзительнее. Холодный воздух ощущается как нечто божественное, проходясь по разгоряченной коже и врываясь в пересохший рот.       Бэтмен любит ночь, любит сливающиеся с темным небом крыши зданий, сильный ветер в небе и крики перепуганных преступников. Когда он падает вниз, в толпу противников, он ощущает себя самым счастливым человеком в мире, и его счастье растет пропорционально количеству переломанных костей. Это чувство ненормально, но ему плевать. Пока на небе нет солнца, он может позволить себе быть психом, наслаждаясь собственным насилием. Сожаление — утренняя забота, самобичивание — дневная рутина, прощение — вечерняя традиция. Ночью есть только удовольствие.       У Брюса Уэйна было свое понимание удовольствия, более нормальное, может, даже скучное. Ночью он предпочитал не прыгать по крышам и избивать людей, а лежать в кровати и ощущать то, в чем нуждался каждый человек — любовь. Кто-то бы сказал, что сон приносит больше пользы и радости, но каждому свое, не так ли?       Отоспаться он может и днем, а вот почувствовать, как крепкие руки сжимают его бедра, как сухие губы впиваются в шею, как мышцы на мощной спине напрягаются до предела... вряд ли они с «мистером нынешним мэром» могут позволить себе такую страсть в любое другое время, кроме ночи. И Брюсу нравится это. Ночью он может не скрывать желание, не прятать возбуждение за смущением. В эти несколько часов дозволено делать то, что хотелось весь день, и даже больше.       Это ли не настоящее удовольствие?       Харви был настойчив, но терпелив. Страстен и вместе с тем нежен. Именно поэтому даже спустя десятки минут они лежали на кровати все еще полностью одетыми, пока Брюс не взял все в свои руки. Прикосновение к чужому галстуку вызвало у него уже рефлекторное желание потянуть на себя и одарить хозяина дешевой вещицы жадным поцелуем.       Сколько бы Брюс не пытался научить друга пользоваться гигиеническими помадами, он все равно забывал про них, и его губы всегда были сухими. Впрочем, в этот раз он почувствовал вкус персика на них. Видимо, угроза, что он не будет его целовать, действительно задела Харви, заставив его наконец позаботиться о здоровье и внешнем виде. Если бы он умел, то обязательно выдал бы какую-то колкость. Однако он не способен даже на шуточное злорадство, да и желания портить атмосферу какими-то едкими словами совсем не было.       Скользнув второй рукой вниз, Брюс взялся за край чужого джемпера и начал медленно стягивать его. Даже так он чувствовал, насколько Харви распылился, но этого было недостаточно. Ему хотелось большего. Прикоснуться к горячей коже, почувствовать легкую дрожь от холода, впиться пальцами в особо нежные места и показать, чего он хочет и как сильно этого желает.       Поняв его, Харви помог ему снять с себя ненужную вещь и издал нервный смешок, когда почувствовал пристальный взгляд. Да, Брюс опять смущался. Особенно сильно он смущался из-за того, что по привычке положил руку туда, где обычно была мягкая и нежная грудь, конечно же упираясь лишь в твердые мышцы и грубую кожу. Странно, что у него вообще появилась подобная привычка, учитывая, как редко он спал даже с женщинами. Это было так глупо. Это не первый их раз, не пятый, а он все еще не запомнил, что нужно действовать иначе.       — Знаешь, — Харви говорил шепотом, но в тишине его голос звучал все равно громко, — меня тоже иногда тянет сделать что-то, ну, не совсем подходящее. Не переживай так.       — Я и не переживаю, — Брюс ответил слишком резко, смущаясь еще больше, когда друг усмехнулся. — Давай... просто забудем об этом и продолжим.       — Ты настаиваешь?       В этот момент ему очень хотелось либо провалиться сквозь землю, либо хорошенько вмазать Харви, лишь бы он перестал так игриво и издевательски улыбаться. Он выбрал не самый удачный момент для своих игр. Это не нужно. Не сейчас.       Однако он знал более действенный способ, чем хороший тумак, чтобы заставить его прекратить это. Хватило одной ответной улыбки и пары секунд, чтобы Харви начал отводить взгляд, слегка сотрясаясь в беззвучном смехе. Теперь они оба были в одинаково неловком положении. Брюс даже не был уверен, кто из них смущен больше, потому что если он еще хоть как-то держал такие эмоции при себе, то Харви совсем не умел скрывать что-то такое, особенно если он был наедине с кем-то, а не под взором сотен глаз. Ему очень нравилось подлавливать его вот так, но, боже, как же сложно это было.       — Т-ты... буквально изводишь меня этим всем, Брюс, — Харви пытался говорить немного сердито, угрожающе, но звучал он так, будто молил о том, чтобы они сделали уже хоть что-то. — Я на грани того, чтобы сорваться.       — Так давай.       — Что?..       — Сорвись, — с каждой секундой Брюс чувствовал, как краснеет все сильнее, но он просто не мог прекратить это и сдать позиции. Или все же мог. — Ладно, это было...       ...Слишком поздно, чтобы что-то изменить.       Харви вжал его в кровать, без особой аккуратности начиная расстегивать рубашку и целуя его с таким напором, что Брюс даже не мог толком ответить. Пока он собирался с мыслями, чужие губы уже переместились на шею, добрались до ключиц, груди, оставляя за собой яркие и немного болезненные следы на коже. Это боль была приятной, даже желанной. Она раскрепощала, заставляла забыть о недавнем смущении и полностью отдаться приятным ощущениям, вцепившись в широкую спину мертвой хваткой, чтобы оставить на ней багровые следы от ногтей.       Нетерпеливо заерзав под другом, Брюс услышал тихое рычание, тут же чувствуя, как тот начинает тереться о его пах своим, вызывая желание наконец раздеть его полностью, а заодно самому избавиться от лишней одежды. Если бы ему дали немного свободы и контроля. Совсем чуть-чуть. Однако Харви уже был слишком заведен для того, чтобы услышать его, но достаточно терпелив, чтобы продолжить эти сладкие мучения.       Оставив последний засос на его груди, Харви отстранился, нависая над ним и с какой-то странной улыбкой наблюдая за тем, как он тяжело дышит и дергается от каждого движения внизу. Брюс не мог ему сопротивляться. Это было слишком приятно, слишком хорошо, чтобы так быстро заканчивать все, но вместе с тем так невыносимо, что он готов был закричать. Однако он должен был держать в себе подобные желания. В каком-то смысле сейчас между ними шел бой, и ему совершенно не хотелось проигрывать всухую, хотя он знал, что уже продул, когда позволил чему-то такому случиться.       Обычно они были на равных в постели, просто чтобы избежать лишних проблем, но сейчас Харви полностью контролировал ситуацию. И его. О, и Брюс был совсем не против этого, просто не хотел показывать, насколько ему хорошо от этого из-за гордости и какого-то внутреннего желания бороться со всем, что мешало его свободе. Может, другу даже нравилось это в нем? Потому что он явно улыбался все шире, когда видел в чужих глазах сопротивление, каким бы наигранным оно ни было.       И все же Брюс позволил себе сдаться. Расслабившись, он закрыл глаза, растворяясь в уже немного болезненном удовольствии и позволяя руке осторожно соскользнуть с чужой спины, пройтись по напряженной груди вниз, к самому эпицентру. Дотронувшись до паха Харви, он уже собирался расстегнуть ширинку...       — Подожди! — Харви сильно дернулся, тут же утыкаясь в его грудь. — Черт... — сдавленно прорычал он.       — Что? Что такое, Харв? — Брюс старался звучать обеспокоенно, но это было сложно, ведь всего секунду назад он испытывал эйфорию.       — Я, ну... все.       — Оу... — смущение вновь вернулось, из-за чего он неловко закашлял. — Ну, ничего. Бывает.       Харви лишь тихо взвыл, закрывая голову руками и пытаясь сжаться до состояния точки, что с его размерами было просто невозможно. Вся напускная решимость покинула его. Брюсу очень хотелось засмеяться с этого, но он понимал, что в такой ситуации это будет странно и неприятно, хотя это не было бы злорадным смехом. Скорее чем-то утешительным. Смех вообще бывает утешительным?       Вздохнув и усмирив желание, он осторожно обнял его и похлопал по спине. Вряд ли это поможет, но это точно лучше, чем ничего.       Они пролежали так несколько минут, и в какой-то момент Брюс даже подумал, что друг погоревал и благополучно заснул от усталости, но ему, видимо, просто нужно было время, чтобы смириться с неудачей. Он не совсем понял, как это произошло, но когда он очнулся от раздумий, Харви уже лежал ниже, прижимаясь к его левому бедру щекой, а руками поглаживая правое. Мягко говоря, выглядело это странно. Ощущалось так же. И все же Брюс решил не прерывать это, надеясь узнать на практике, к чему бы это все.       Однако Харви не спешил объясняться или делать следующий шаг, а терпение Брюса стремительно проигрывало нарастающему любопытству — детская черта характера, от которой он никак не мог избавиться. Кроме того, чужие руки находились слишком близко к паху. Это пробуждало только затихшее желание, из-за чего ему было еще более неловко от всей сложившейся ситуации.       — Харв, можно спросить, — Брюс даже не знал, как это сделать, замолкая, когда друг дернул головой, а его горячее дыхание направилось в не совсем нужную сторону. Он с трудом собрался с мыслями, сдерживая дрожь в теле. — Что ты делаешь?       — Лежу, — без задней мысли ответил тот, тут же понимая по взгляду, что от него ждут немного другого ответа. — А, ты об этом, — Харви глухо засмеялся и смущенно потупил взгляд. — Ну, я же говорил, что хочу иногда сделать что-то не совсем подходящее нам. Если честно, я слишком часто начал хотеть это делать.       — И как с этим связаны мои ноги?       — Ну... мне нравятся твои ноги, точнее бедра. Вообще-то обычно меня привлекала эта часть в женщинах. Но я все хотел попробовать... — он замолчал, усмехаясь и вновь прижимаясь щекой к упругому, почти твердому бедру, заставляя Брюса закрыть лицо рукой и все же издать тихий смешок. Харви даже не заметил этого, похоже, отдавшись своим фантазиям. — Девушки мягкие, а ты как камень, Брюс. Легче пальцы сломать, чем крепко сжать тебя.       — Романтично, — он вновь не сдержал нервный смех, все еще пряча лицо.       — Это комплимент, правда! Я бы никогда не подумал, что мне понравится такое. Даже боялся этого.       — Представил бы на моем месте пышную даму.       — Это твои методы, Брюс. Видимо, тебе нравится, когда девушки под два метра вжимают тебя в стену, — усмехнулся Харви, как бы невзначай передвигая руку немного выше, — Уже фантазируешь?       — А ты уже ревнуешь? — Брюс с трудом выдавил из себя этот едкий вопрос, пытаясь согнать с лица краску.       Кажется, они вернулись к тому, с чего начали: смущению и неловкости. Впрочем, в этот раз Харви был настроен более решительно, судя по звуку расстегнувшейся молнии и тому облегчению, которое Брюс почувствовал, когда с него сняли брюки и боксеры. Если честно, он не ожидал, что они будут продолжать после того, что случилось. Приятно было ошибаться насчет чего-то такого, особенно когда тебе давно хотелось почувствовать неуверенные прикосновения там, где они нужны были с самого начала.       Он не смог сдержать слишком громкого вздоха, когда Харви притронулся к нему. Но что-то было не так. Слишком влажно, слишком скользко, невероятно горячо. Приоткрыв один глаз, Брюс осмелился посмотреть вниз, удивленно натыкаясь взглядом на макушку друга и даже не зная, как реагировать на то, что тот делал.       Сегодня определенно была странная ночь.       Харви двигался неумело, больше импровизировал, похоже, просто надеясь, что это принесет хоть какие-то плоды. Что ж, это вполне работало. Брюс с трудом это признал, но ему было очень приятно от того, что происходило, пускай несколько раз он почти был готов запротестовать из-за случайных укусов или не совсем удачных движений. Но все это было мелочами по сравнению с тем удовольствием, которое он испытывал.       В какой-то момент ему захотелось чего-то большего, хотя все происходящее и так было за гранью фантастики. Брюс положил руку на голову друга и зарылся пальцами в слегка влажные от пота каштановые волосы, беря под контроль весь процесс. Он ожидал, что Харви запротестует, но тот даже не попытался вырваться, неожиданно подчиняясь. Его движения стали менее рваными, более глубокими и быстрыми, заставляя Брюса тихо зарычать и прогнуться в спине.       Ощущать, как шершавые губы сжимаются все сильнее, а скользкий язык проходится по всей длине и достает до самых чувствительных мест, было восхитительно и странно. Он давно не испытывал чего-то подобного, если вообще испытывал. С Харви все всегда было иначе. Намного чувственней, чем с девушками, ярче и даже приятнее, а ему действительно было с чем сравнивать. Они понимали друг друга так, как не смогла бы ни одна опытная дама, но при этом каждый раз был для них как первый, благодаря чему все, что они испытывали, не теряло краску.       Брюс прекрасно чувствовал, что уже на грани, но ему было слишком хорошо, чтобы он подумал о том, что следует остановиться и отпустить Харви перед тем, как все случится. Однако он не успел вразумить себя, полностью отдаваясь ощущениям. Когда по телу прошлась сильная дрожь, а глаза сами собой закрылись, настолько сильно его вымотала эта секунда радости, в голове была лишь одна мысль: «Как же это прекрасно.» И это действительно описывало то, что он испытал и продолжал испытывать до сих пор.       Экстаз немного оглушил его, из-за чего он не сразу услышал надрывный кашель, а когда услышал, даже не смог толком понять, откуда он идет и почему. Лениво открыв глаза, Брюс посмотрел на друга, который содрагался в уже немом приступе кашля. Ему действительно хотелось спросить, все ли хорошо, но сил не хватало даже на одно слово, не то что на целое предложение. С трудом оторвав тело от постели, он похлопал Харви по спине, слыша, как тот наконец с шумом вдыхает воздух, и улыбаясь.       — Что, подавились от радости, мистер мэр? — совсем тихо спросил Брюс. Это звучало плохо, но он просто не знал, что еще можно сказать.       — Тебе стоит составить сборник отвратительных шуток во время секса. Серьезно, люди скупят весь тираж за пару недель, — сипло засмеялся Харви, прочищая горло и стирая с губ остатки слюны. — Теперь я понимаю, почему девушки не горят желанием делать что-то такое.       — Мог бы и не пробовать. И без этого было понятно, что тебе не понравится.       — Я разве сказал, что мне не понравилось? — он ухмыльнулся, увидев растерянность на лице Брюса. — Видел бы ты себя со стороны в тот момент...       — Я просто был рад, что ты наконец замолчал.       Харви громко засмеялся, качая головой и осторожно вставая с кровати. Ему стоило сходить в душ намного раньше, но Брюс решил оставить это замечание при себе, зевая и ложась обратно. По телу все еще расходились волнами приятные ощущения, а вместе с ними пришла и сильная усталость. Он хотел дождаться друга, крепко обнять его и уткнуться лицом в грудь, лишь после позволяя себе заснуть, но в этот раз сон оказался сильнее желания близости.       Он уже не чувствовал, как Харви ложится рядом с ним и осторожно обнимает, прижимая к себе. И все же сквозь дрему он смог произнести три слова, которые крутились у него на языке весь вечер, и улыбнуться, слыша тихий ответ и получая нежный поцелуй в лоб.