Трое, не считая борща

— Ты чего под машины кидаешься? Жить расхотелось? — кричит на Арсения грозный, тучный мужчина лет за сорок, наполовину высовываясь из бокового стекла старой развалины, безбожно некоторыми называемой автомобилем. Он кричит громко, не забывая поливать свою речь соусом из матерных слов и исконно русских выражений. — Там был зелёный! — в ответ протестует Арсений, ни капли не портя свой моральный кодекс. Там и вправду был зелёный, возможно, слегка моргающий, но это не важно. Он жутко опаздывает, и судя по нарастающему скандалу и слишком быстро бегущим стрелкам, уже опоздал. — Этот зелёный знаешь куда себе засунь? Я из-за придурков в тюрьму не собираюсь! — продолжает браниться мужчина, совершенно не замечая таких же злых водителей позади него, отчаянно жмущих на кнопку сигнала, дабы продолжить движение. — А я на тот свет не собираюсь из-за того, что кто-то на знаки не смотрит! — парирует Арсений, гордой, летящей походкой удаляясь в закат. Будто не он только что готов был попасть в морг вперёд ногами, лишь бы успеть. Гордость порой важнее всего вокруг, пусть многие друзья Арсения с ним и не согласятся, слишком часто шутя над его эго. — Урод! — И вам приятного дня!       Арсений плавно ступает на ступеньки совсем недавно открывшегося «Магнита», уже никуда не спеша, раньше надо было. Казалось бы, он в отпуске уже пару дней и заняться было практически нечем, но опаздывать ему почему-то это не мешало. Методично расставленные будильники были выключены с намерением заняться нужным делом всего через секунду, но вспоминались лишь через несколько часов. Кажется, пора было переходить на систему, гордо именуемую: «Три будильника на одно дело», звучало как-то совсем безответственно, но может хотя бы тогда Арсений не стоял бы сейчас перед абсолютно пустыми полками с гордыми надписями: «Сахар».       Как? По его личным ощущениям он опоздал на завоз не более чем на полчаса, но полки были пусты, без единого намёка хоть на какую-то чахлую, дырявую пачечку, с половиной содержимого. И даже эта прекрасная надпись не больше пяти килограммов в руки не помогала. Хотя, если посмотреть правде в глаза и пробежаться глазами по старушкам, наполнившим, кажется, весь магазин, слегка обращая внимание на их продуктовые корзины, то все вопросы сразу же исчезали. Но Арсений правде в глаза не смотрел, из-за чего лишь злобно почесывал переносицу, скидывая все проблемы человечества и эту, в том числе, на мировой заговор и космические бури.       Дома сахара осталось ровно на один кофе, и такая ситуация не могла нравиться Арсению, любителю выпивать по три в день минимум. Кажется, пришло время перестать экономить на еде и купить дорогущий, химозный, но все же сладкий сахарозаменитель, так как совсем без сахара пить кофе у Арсения не получалось никогда. Это что же за кофе без сахара такой? Это же как шарлотка без яблок.       Кстати, о шарлотке. Дорогая троюродная бабушка, пятого поколения, по троюродной тёте передала своему дорогому внучку несколько килограммов домашних, кислых яблок, сводивших челюсть чуть ли не похуже лимона, из-за чего для шарлотки казались идеальными. Но судьба распорядилась по-другому. И теперь у Арсения были яблоки, но не было сахара, казалось, именно этот ингредиент было сложновато заменить чем-то другим.       Что ж, это могло значить только одно, пришло время для экспериментов, а уж в этом Арсений разбирался как никто другой, вся его жизнь казалась именно такой и пока что всё шло хорошо. Театр вместо солидного вуза? Работа на свадьбах вместо семейной поддержки? Молодая бета, выбранная родителями вместо нескончаемого одиночества? Он всегда выбирал более трудный путь и даже если весь мир кричал, какой он идиот, он не сожалел ни о чём, и умел кричать в ответ, уж поверьте, эти голосовые связки ещё нужно суметь обыграть.       Может именно поэтому, когда три месяца назад Арсений умудрился сжечь простую яичницу до состояния небольших угольков, он решил, что пришло время для нового эксперимента, и со всей ответственностью решил научиться готовить. Он прошерстил множество каналов в ютубе и тик-токе, желая найти как можно больше вкусных блюд, с наиболее простыми рецептами. И нужно отдать ему должное, на прошлой неделе его импровизированное варенье было достаточно вкусным, а привкус горелого Арсений с чистой совестью отбросил куда подальше, ссылаясь на неподходящий для таких вещей сорт яблок. Ну и яичница теперь вовремя снималась со сковородки, об остальном опыте лучше помолчать, не будем портить образ будущего шеф-повара всемирной кухни. Хотя, нет, театр был слишком хорош, такие возможности у кулинарии отобрал. Долго копаясь в телефоне, желая узнать, куда вообще ещё можно запихнуть яблоко, не используя сахар, и возможно ли такое вообще, он находит красивую картинку запечённого мяса в яблоках. Что же, может и эта дверца под конфорками пригодится в конце концов. Арсений не уверен, работает ли она вообще, но, кажется, открыв её однажды, он даже видел там необходимую для запекания посуду. Это является ещё одним фактом в плюсы этой идеи. Осталось набрать недостающих ингредиентов и сегодня вечером он сможет полакомиться чем-то невероятным. Так ещё и приготовленным своими руками!       Дома разобрать покупки не составляет большого труда, сказал бы адекватный человек, но так как к Арсению это не относилось, он просто открывал рандомные шкафчики и помещал туда продукты по мере заполняемости полки. Из-за чего неравномерность была колоссальная. Но это, как считал Арсений, было лишь поводом купить больше продуктов, дабы заполнить пустое пространство.       Время готовки наконец настало, и Арсений достал из морозилки мясо с целью разморозить. Свинина, всё по рецепту. Что говорите? Надпись "Говядина"? Нет, не видели ничего такого, вам показалось. Для соуса из холодильника было вытащено молоко, засунутое туда неизвестно когда и кем и, возможно, успевшее стать кефиром за всё время его игнорирования. Но он точно помнил, как мама в детстве говорила, что так даже лучше. Возможно, там было что-то о блинах, но Арсений считал, что все советы мамы по готовке были абсолютно универсальными. Рецепт был пошаговым, да ещё и с картинками, ничего не могло пойти не так, что же, пошло практически сразу.       Специи оказались супер-ядерными, возможно из-за слегка заниженной цены или же из-за щедрости хозяина, высыпавшего по полпачки за раз, но Арсений начал чихать практически сразу и не мог остановиться ни на секунду. Окна, раскрытые настежь, заставляли холодный, промозглый воздух путешествовать между окном и дверью, создавая сквозняк и морозя такие драгоценные косточки хозяина квартиры, помогли, но не до конца. Этот факт мог стать еще одним плюсом в копилке плюсов быть одиноким. Ему не приходилось слышать постоянные: "будьте здоровы" со стороны, так же как и возможный смех, когда мука вместо миски решила упасть на пол, украсив всю одежду Арсения заодно. Кстати, плюсов было всего два. Второй говорил о полной свободе. На банку минусов не хватило математики, так что точных данных нет.       Запихав наконец, кажется, проклятую посудину в духовку и найдя нужные кнопки, радуясь, что не нужно поджигать спичками и что возможность спалить квартиру только что уменьшилась, Арсений запустил таймер на телефоне, чтобы уйти в комнату к телевизору и аптечке. Пальцы сами себя не перевяжут. Яблоки: Арсений – 1:0. Ну ничего, он отыграется, когда будет есть. Интересно, а были ли средства для затупления ножей, Арсений бы приобрел, ведь, счёт в матче с ножом давно перешёл за сотню, и Арсений, здраво рассудив, что битву ему не выиграть, стал игнорировать этого сильного игрока. Еще придёт его час, уж поверьте.       Телевизор, как обычно, не радовал, но благо какой-то очередной канал, название которого сразу ушло в чертоги разума, показывало довольно весёлых ребят, смешно умеющих импровизировать. Не так, как он порой на спектаклях, конечно, но ничего, средний уровень поддержать смогут. Только вот когда начался следующий выпуск той же программы, Арсений заметил, что уж больно раздражающим стало его музыкальное сопровождение. Да, такое только на будильники ставят, чтобы по утрам не встать шанса не было.       Будильник! Он забыл про будильник! А тот спокойно играл на фоне всё это время! Лучшая ситуация, придуманная его мозгом за последнее время. Что за прелесть? Почему-то зайдя на кухню, было понятно, что шансов на шедевр осталось мало, и наблюдая сквозь стекло на почерневшие кусочки мяса, оставался лишь один вопрос, спасёт ли это сыр, который требовалось положить немного позже? — Ну сыр и с хлебом можно съесть, хороший ужин, — решил абсолютно непритязательный в еде Арсений.       Достав противень из духовки, Арсений разочарованно постановил, что если срезать подгоревший слой, то есть будет нечего, особенно если слой срезанного будет такой же, как у почищенной им картошки. А ею, как говорит всё та же мама, можно всех детей Африки накормить. Хотя благоразумный Арсений считал, что так издеваться над детьми было как-то не по-человечески и всё детство спрашивал у матери, как выслать по почте детям по целой картошке. Ответа он почему-то так и не получил.       Мысли разрывает протяжный звонок в дверь, и небольшой дополнительный стук, словно человек переживает о работоспособности звонка, что было довольно практично. Арсений записывает себе на подкорку сознания о том, чтобы делать примерно так же, но оно уплывает куда-то к благоразумности и растворяется. Никто не расстроен.       Открывая дверь, Арсений ожидает увидеть что угодно, но никак не высокого парня-омегу, который из-за своего большого живота кажется очень тощим и хрупким. Создается ощущение, что одного касания достаточно, чтобы его сломать, разрушить, как стекло, разбив на множество осколков. Руки Арсения автоматически тянутся за спину, словно прячась, перестраховывая себя. Он бы никогда не хотел сломать омегу. Это чувство усиливается, когда неизвестный парень опускает голову, пронзая Арсения бесконечной зеленью своих глаз, желая переплюнуть самые далёкие воспоминания о зелёных коврах в далёких лесах его жизни. И у него точно получается. Незнакомец взволнованно переступает с пятки на носок, принюхиваясь. — Этот запах, это от Вас? — и не задумываясь, обходит Арсения по кругу, протискивается в квартиру, следуя точно на запах и вид белесого дыма, который не успел полностью выветриться. — Ну вот! — внутренне сжимается Арсений, он никак не готов кричать на беременного человека, а слушать, как на тебя орут за сильный запах и открытые окна он не очень готов. Весь его запас нервов, предназначенный для словесных драк, он потратил ещё сегодня утром, из-за чего остаётся только внутренне сдаться, готовясь защищать свою честь как можно спокойнее. — Вижу, что от Вас, — слегка улыбается незнакомец, обходя кругами противень, словно пытаясь увидеть там что-то другое. Ну Арсений был бы не против, но одной силой мысли из сгоревшего мяса фаршированную утку не сделаешь, да и не утка это была вовсе. — Вы извините, я всё уберу, — начинает бурчать Арсений, размышляя, каким собакам отдать сие произведение искусства, и не будет ли это походить под статью о жестоком обращении с животными. — Да нет, я просто, — спотыкается на словах парень, делая очередной вздох, и что-то в этом кажется странным, будто парень не желает выбросить это в окно, лишь бы не вдыхать ароматы горелого. — Я Арсений, — решает начать с простого Арсений, ему очень интересно, что это за парень вообще, он никогда не видел его в своём подъезде. Откуда взялась такая прелесть? — Антон, твой новый сосед, буквально неделю назад переехал, — поясняет парень, не отводя взгляд от блюда, и нервно сглатывая. — Какой месяц? — может это и не тактично, но Арсений смотрит на этого нескладного парнишку, его животик и что-то внутри него ломается, а банка с минусами рассыпается, выпуская их все наружу и показываясь у Арсения перед глазами. Всё внутри него кричит о том, что он хочет именно такого и никакие гулянки не смогут пересилить вид твоей, а он не твоей, омеги, носящей ребёнка. — Седьмой, знаете, токсикоз прошёл, а всякие невероятные желания остались. Кажется, я однажды ночью пойду с ложкой на улицы, чтобы попробовать местной земли на вкус. — Ого, — расширяются глаза Арсения, он бы не рекомендовал такой режим питания не то, что беременному, а самому здоровому человеку в мире. Именно сейчас Арсений не рад своему бурному воображению, скорее наоборот, хочется выбросить из своей головы образ Антона, поедавшего ложкой местную землю. И если его мозг и добавляет на фон вывеску «Кладбище», так это из-за частого просмотра ужастиков, не будем его осуждать. — Да и понимаете, ваше мясо так вкусно пахнет, что, кажется, я пришёл сюда чисто на инстинктах, не смог себя остановить, — Арсений смотрит на Антона, на мясо, и снова на Антона, пытаясь осмыслить, что тот имеет в виду, и когда его операционка наконец загружается окончательно, он лишь приподнимает бровь, не понимая, серьёзно ли тот. — Ты хочешь его съесть? — Да! — чуть ли не подпрыгивает от возбужденного желания Антон, пуская слюнки на такой притягательный, поджаристый кусочек мяса. — А тебе плохо потом не будет? — потому что Арсению точно будет, его желудок был из тех зануд, которым было нельзя давать абсолютно ничего подозрительного, если, конечно, не хотите потом стать самым близким другом белого товарища. — Нет, мне кажется, я за эту беременность свой желудок закалил на максимум. — Ну, тогда, — решает Арсений, отодвигая перед парнем стул в галантном жесте, и перекладывая мясо на тарелку. — Приятного аппетита. — Ура, спасибо! — в порыве крепко зажимает его в кратковременных объятьях Антон, тут же принимаясь за дело, и нанизывая на вилку кусочки, сразу же отправляя их в рот. Арсений же присаживается рядышком, тихонько жуя бутерброды с сыром, и размышляя как он вообще попал в такую ситуацию? Но всё лучше, чем очередной вечер одиночества перед телевизором.

***

      Вы видели цены на капусту? Арсений вот видел и искренне порицал достижения капитализма именно в этот момент. Он нёс домой средних размеров кочанчик, желая постигнуть основы борщеварения, ведь, как говорила мама, человек, умеющий варить борщ, мог всё. Возможно, воодушевлённый мозг Арсения слегка подбадривал своего хозяина и там было не так, но мы никому не скажем. Старая капуста, честно говоря, была дешевле, но размером она была примерно с голову слона. А он не собирался варить борщ на роту солдат, он был бы доволен поесть сам, один, в полном, гордом, неразрушимом одиночестве… Ладно, может он и пытался врать сам себе, но у него никогда толком не получалось. Ему очень хотелось сделать этот борщ прекрасным, чтобы он смог угостить своего соседа из квартиры напротив. Тот после сеанса с мясом, пару раз встречался в лифте и около почтовых ящиков, но как сам прокомментировал, он мало выходил из дома, так как ходить с каждым днём становилось всё сложнее.       Арсений принялся за готовку прямо после попадания в дом. Ну, может, полчаса в соцсетях его немного задержали. Ну или час, или два. Но к вечеру он точно приступил к основам готовки, открыв рецепт и тщательно вчитываясь в слова какой-то милой домохозяйки, готовившей по этому рецепту уже сорок лет, и которому все в её семье были абсолютны довольны.       Решив вырезать у капусты кочерыжку для лучшей нарезки, Арсений вооружился самым длинным ножом, и, представляя себя кровожадным убийцей, всадил нож капусте в самое сердце, убив её одним профессиональным движением. Подпрыгнув от восторга, он станцевал радостный, победный танец, после чего понял, что разделать жертву тоже важно и продолжил свою яростную миссию по уничтожению капусты. Интересный факт, никоим образом не описанный в рецепте: капуста довольно жёсткая, и отрезать самый твёрдый кусок её составляющей довольно сложная задача. Из-за чего, когда нож застрял в отверстии, Арсений решил надавить сильнее, уверенный, что в этой битве он выйдет победителем. Только вот каким-то образом рукоятка керамического ножа осталась у него в руке, в то время как лезвие продолжило битву внутри капусты. Что же, битва проиграна, а в голове звучат слова матери: «Не выпендривайся, купи металлический!» Кто же знал?       Найдя в запасах старый, дедовский походный нож и всё же справившись с самой первой частью работы, Арсений углубился в рецепт, следуя инструкциям и не покидая кухню ни на секунду, учась на своих ошибках. Мужчины не плачут, говорили они. Тогда они точно не встречали вручную выращенный и каким-то чудом спасшийся от засухи домашний лук, который мстил за все месяцы своего скудного существования, такой дозой слезоточивого газа, что ни один противогаз не был в силах вас спасти. Арсений плакал, но резал, он промывал глаза и нож водой, но резал, он резал до тех пор, пока не понял, что слегка переборщил и теперь может готовить луковый суп и у него ещё и останется. Убрав лук до лучших времён, умирать в холодильник, наступал следующий этап готовки.       Чернослив. Стоп, что? Ещё раз перечитав название рецепта: «Борщ классический», Арсений задался вопросом, кто в его детстве вылавливал из борща чернослив и съедал его в одиночестве, не делясь с остальными членами семьи? Сделав ставки на отца, так как тот всегда был человеком подозрительным, Арсений решил, что идти в магазин за черносливом в самый разгар готовки будет ошибкой. Он покосился на стол, заваленный теми самыми кислыми яблоками, здраво рассудив, что фрукты, они и в Африке фрукты, и не жалея ни о чём нарезал мелкими кусочками яблоки, щедро добавив в кастрюлю, очень гордый за себя и свою сообразительность.       Вы вообще знали, что для вкуса борща недостаточно добавить в щи свеклу? Вот и Арсений не знал, пока не настал этап добавления уксуса в борщ. Это казалось ещё более странным, чем чернослив, но Арсений, гордо решивший следовать рецепту, достал его из одного, практически пустого ящика, посчитав, что девять процентов ни на особо больше трёх, и рассчитав нужное количество, щедро вылил несколько ложек в кастрюлю. Оставалось только дождаться, пока доварятся все оставшиеся овощи, и можно было приступать к дегустации.       Три раза выдохнув воздух, Арсений нажал на кнопку в противоположной квартире, внутренне замерев, и боясь увидеть на пороге другого альфу, потому что спросить о чём-то таком было не тактично даже по меркам Арсения. Но все его страхи оказались страхами, когда на порог выполз Антон с взлохмаченными ото сна волосами и накинутым сверху на пижамный костюм синий с белыми ромашками халат. — Привет, — прохрипел слабым от долгого молчания голосом Антон, заставляя внутренних бабочек Арсения радостно затрепетать, кажется, забыв все слова от одного вида и звука этого парня. — Эм-м-м, — протянул он, впитывая глазами каждый кусочек, каждую частичку образа омеги напротив, будто если он хотя бы на секунду закроет глаза, его образ растворится в воздухе, как мираж, несбыточная, недоступная мечта. — Арс, всё хорошо? — вывел его из транса взволнованный голос Антона, не понимающего, что заставило Арсения так замереть. — Да, я, я просто, там, знаешь, — он остановил поток беспорядочных слов, заставив мозг формулировать слова. — Я хотел позвать тебя на борщ. Вот. — О-о-о, — рассмеялся Антон, лучезарно улыбаясь и демонстрируя морщинки-лучики около глаз, от чего у Арсения практически случился инфаркт. — Знаешь, выпить меня звали, а вот на борщ никогда. — Я креативный, — кивает Арсений, распахивая свою дверь, чтобы не заставлять парня стоять на холодной лестничной клетке. Дома, где уже была расставлена посуда, Арсений с гордым видом разлил по тарелкам, всё ещё горячий, отбрасывающий пар борщ, готовясь слушать похвалу. — Сам приготовил? — читает его Антон, не переставая улыбаться, забавляясь гордостью, написанной на лице у альфы. — Конечно, знаешь, я довольно неплохо готовлю. — О, я тоже, — вдыхает аромат еды Антон, — нужно тебя как-то на обед к себе пригласить. Они ухмыляются друг другу, когда Арсений засовывает себе ложку в рот, тут же выплевывая всё содержимое обратно и громко кашляя. Его скулы свело от непереносимой кислоты и обилия соли, которого точно должно быть меньше. Он с сожалением поднимает глаза, готовясь увидеть осуждение в глазах напротив, но видит только довольного Антона, жадно зачерпывающего ложку за ложкой и кладущего их в рот. От этого зрелища Арсению становится плохо, но он всё ещё помнит, с какой любовью Антон ел горелое мясо, поэтому удивляться нечему. — О, а это что, яблоки? — бубнит с набитым хлебом ртом Антон, заметив мелконарезанные кусочки фрукта. — Ага, бабушка привезла, — подтверждает Арсений, косясь на свой склад этого не гниющего чуда. — Кислые? — Кислые. — А можно мне? Очень люблю такие. — Да, пожалуйста, хоть все, — радуется возможности их сбагрить Арсений, отдавая Антону в руки пару чистых, которыми он может закусывать борщ в то время, как остальные загружает в пакет, готовый отнести его в квартиру омеги. Витамины как-никак.

***

      С тех пор Антон частенько зазывал Арсения к себе домой, готовый угостить его действительно качественно приготовленными блюдами. Они разговаривали обо всём на свете, находя множество точек пересечения, разговаривая о вселенной Марвел до самой ночи и споря о смысле Лолиты в произведении Набокова. Они много смеются, громко спорят, всё чаще зависая, когда смотрят в такие прекрасные глаза мужчины напротив. Арсений узнаёт, что бывший Антона испугался ответственности в виде ребёнка и убежал в тот же день, когда увидел две полоски на тесте. И с тех пор Антон справлялся сам, с помощью друзей и близких, переехав в новый более зелёный район, и строя свою личную жизнь с животиком, сильно выпирающим из-под футболки. Арсений слушал эту историю и не мог не злиться на этого козла, одновременно радуясь на наличие у себя шанса. Его внутренний альфа рядом с омегой поднимал голову и готовился драться с любым, кто даже посмотрит на этого парнишку, полностью принимая его и заявляя свои права. И не действовать так же было с каждым днём всё сложнее.       Арсений не был слеп, он видел, как на него смотрят, и умел читать между строк, только вот несколько лет одиночества и огромная ответственность заставляла идти очень медленно, продумывая каждое слово и шаг, не позволяя своей импульсивности всё испортить и спугнуть только появляющееся счастье. Арсений любил действовать, из-за чего очень часто зависал в противоположной квартире, исполняя все поручения Антона, ведь с таким грузом на пояснице делать повседневные дела было сложно. Они гуляли в парках и таскались по магазинам, набирая продуктов каждому домой.       Арсений чувствовал, как его холодное, никому не нужное сердце горело огнём, но и не мог задаться вопросом, за что ему так сильно повезло в этой жизни? Но он предпочитал не вопрошать у судьбы, а ловить шанс обеими руками и держаться так сильно, как только сможет и никогда больше не отпускать. В надежде что его будут держать так же крепко.

***

— Ну что, готов? — Антон, как мастер-шеф, сидит в дальнем углу кухни, одетый в смешной колпак с помпоном на верхушке, в то время как Арсений стоял перед столом, наполненным ингредиентами. Если верить заверениями Антона, из всего этого можно сделать вкусную пиццу, и сегодня омега был в полной боевой готовности научить его делать её вкусной.       Тесто было замешено с помощью технологичного блендера Антона, а начинка тонко нарезана под чётким инструктажем омеги и не очень острого ножа. Да, Арсений всё же перестал их затачивать до состояния жёсткого Английского юмора. — То есть, пицца – это так просто? — решает спросить Арсений, не зная в какой момент появится подвох. — Конечно, — Антон подходит сзади, слегка упираясь в спину мужчины своим животом и показывая, как правильно раскатывать тесто, чтобы то было тонким и лёгким.       Арсений слегка поворачивает голову, видя, как солнечный свет из окна падает на ресницы омеги, словно подсвечивая их, делая его похожим на милого ангелочка. Ангелочка с такими пухлыми, манящими каждую секунду губами. Громко сглотнув и подняв глаза, Арсений понимает, что его поймали за рассматриваем, и решает, что либо сейчас, либо никогда. Слегка привстав на носочки, он касается губ мужчины своими губами, готовый отойти в любой момент. Но этого не происходит. Антон так же поддаётся вперёд, опуская голову и сразу же приоткрывая губы, впуская язык Арсения к себе в рот. Дрожь пробегает по их телам от соприкосновения языками, они чувствуют сладкий вкус нежных, пухлых губ и не могут насытиться, словно найдя водопой после засухи. Руки Арсения зарываются в светлые волосы, пока Антон проникает ему под рубашку, касаясь холодными пальцами разгорячённой кожи. Это вызывает ещё одну дрожь, заставляя Арсения слегка простонать в поцелуй, в отместку прикусывая нижнюю губу парня.       Дома, Арсений чувствует себя дома, они отстраняются, и Арсений прижимается лбом ко лбу мужчины, аккуратно обнимая его за талию, понимая. Мой. Навсегда. В тот вечер тесто остаётся лежать на столе, пока всё остальное забыто в холодильнике до лучших времен.             Завтрак в постель для Антона пережарен, а сок кислый, но кажется он, как всегда, сделал всё правильно. Правильно, только для них двоих.