Как сложно быть ангелом

В моей жизни не было проблем. Таких, чтобы их можно называть чем-то глобальным и градообразующим. Так было до того дня, когда меня вырвали из кровати и чуть ли не в пижаме поволокли из дома. Сделали это мужчины в мундирах, с шестью белыми крыльями за спинами и ярко горевшими нимбами. На выходе меня встретил брат. — Вы что творите? — возмутился он. — Я зачем по-вашему пришёл? — Нам отдали приказ, вы не слишком торопились. — ответил ангел, видимо, бывший главным. — Простите, н-но вы не могли бы отпустить? — робко промямлил я, пока мне сжимали руку и плечо. — Отпустите, — попросил старший братик. — Я сейчас приду вместе с ним. Ангелы переглянулись, отпустили меня и вышли из дома, оставив нас одних. Я одёрнул рубаху на животе и сдул волосы с глаз. — Гавриил, что это сейчас было? — Давай я объясню, пока ты будешь одеваться? Нам правда нужно поторопиться. Вздохнув, я поплёлся в спальню. И там, пока я стягивал пижаму и искал что поприличней, Гавриил рассказывал: — Наш хлипкий мир с демонами никогда особого доверия не внушал, но недавно они атаковали. Они вновь затевают что-то неладное. Всех архангелов созывают во Дворец Правосудия. Я мельком слышал, что скорее всего они будут командовать войсками, когда дело дойдёт до крупного сражения. Брат был одним из военачальников армии ангелов. Ещё с детства ему была обещана эта работа. Он всегда рвался защищать интересы ангелов, всегда был ярым приверженцем альтруизма, знал абсолютно все молитвы на всех языках. Я тоже архангел, но я никогда не служил. Я не военный. Если честно, мне никогда не нравилась сама мысль о кровопролитии, будь то демон, ангел, да хоть простой смертный человек. Мне не очень нравится насилие. Гавриил конечно утверждал, что со временем я пойму, что «мерзких нечестивых грешников не должно существовать. Смерть для них — высшее благо», но это время всё никак не приходило. Я и демона-то толком не видел. Только издали и по рассказам Гавриила. Я понимаю, что бесы жестокие, лживые, двуличные и алчные, но от этого ненависть во мне не разгоралась. Даже тогда, когда я слышал о Великом Восстании Люцифера и количестве убитых. — Ты чего такой унылый? — спросил брат. — Ты станешь командовать целым полком, Раф, это ли не радость? — Я как-то… й-я рад, правда, — нервно улыбнулся я. — Но я не уверен, что командовать войском — это моё. — Не волнуйся, никто тебя вот так на поле боя не выбросит, — усмехнулся он, хлопнув меня по плечу. — Сначала ты пройдёшь курс подготовки. Тренировки с мечами и магией, геральдика, красота! — А-ага, — сглотнул я. Уже вижу унылые карты, непонятные стратегии, лежавшего себя на полу во время тренировки и хныкающего, что устал. — А мне обязательно это всё делать, да? — Конечно обязательно, ты же архангел. Именно в этот момент я больше всего пожалел, что брат генерала армии, а не какой-нибудь секретарь или инструктор, который объясняет прибывшим на небо людям, что они умерли, и что всё хорошо. — Гавриил, это большая честь, я очень рад, но я… я не воин. Я не солдат, я врач. — Зачем ты пользуешься этим словом? Оно звучит не солидно. — Целитель, — исправился я. — Я целитель. Моя магия максимально не подходит для сражений. — Хватит отнекиваться, Рафаил. Я знаю, ты волнуешься и нервничаешь, но обещаю, после первого же дня занятий ты осознаешь, что тебе вполне по силам освоить командование войсками. Не осознаю. Я никогда не признавал этого вслух, но я трус. Я изнеженный трус, на поле боя меня убьют первым же выстрелом. А если и не убьют, то сломают точно. А потом я исцелюсь, и меня убьют ещё трижды. Сказать Гавриилу «нет» я не мог. Только благодаря ему у нас есть свой дом и вполне безбедное существование. Полководцев всюду уважали, им хорошо платили и с радостью звали на приёмы. Я чувствовал себя обязанным ему, поэтому перестал упираться. Брат стал рассматривать меня и встал сбоку. Снисходительно улыбнулся и похлопал по животу. — К слову, во время тренировок и от этого сможешь избавиться. — Мгм, — кивнул я, становясь пунцовым, как свекла. — Я так за тебя рад, братик, — он обнял меня. — Ты станешь окончательно взрослым. — Сейчас-то я недостаточно взрослый? — неловко усмехнулся я. — Нет. С тебя сойдёт твой детский румянец, круглые щёчки, брюшко поусохнет. Я не могу, ты же с детства такой кругленький, красненький, настоящая упитанная пышечка. Я до сих пор иногда, когда на тебя смотрю, вижу маленького толстенького мальчика, — он стал тискать меня за щёки. — Ну всё, ну пусти, больно! — Ладно, ладно, одевайся. Мне стало неловко стоять перед ним в расстёгнутых светлых брюках и обнажённым верхом. Собственно, вот ещё одна причина, по которой мне неудобно было осознавать себя его братом. Мы одного роста, довольно высокие, но вот по поводу комплекции… из-за постоянных тренировок у Гавриила подтянутая спортивная фигура с видневшимся прессом, скулами, он всегда был стройным, ну а я… а я просто Рафи. Как он и сказал, я с детства кругленький, толстенький, и если на него девушки смотрели с восхищением, то на меня с мыслью либо: «ути ж батюшки, это кто тут такой пирожочек пришёл?», либо же: «это вот он брат архангела Гавриила? ОН? вот это тучное скопление складок?». Пухлые руки, пухлые ноги, щёки, размякший подбородок, пухлая грудка, ну и в довершение всего этого великолепия — круглое рыхлое пузо, что солидно нависает над ремнём. Для более точного описания просто скажу, что у брата обхват талии где-то 80 или 85, а у меня 156. Мне порой кажется, что он меня стесняется. Жирок немного смазывал черты лица, поэтому мы не особо похожи, и братьями нас назвать сложней. Хотя, я могу и ошибаться. Но я действительно толстоват, чтобы с гордостью заявлять, чей я родственник. Не помню, чтобы у наших родителей был такой излишек веса. Следовательно, виноват в этом я сам, и оправдываться генетикой не получится. — Не сходятся? — спросил Гавриил, наблюдая, как я пытаюсь застегнуть на себе рубашку. Вот блин! Я снова набрал вес? Боже, ну за что? Почему я так быстро толстею и даже не замечаю этого? — Я, эм… села, видимо, — промямлил я. — Села? — усмехнулся он. — А не чьё-то пузо снова выросло? — Н-нет, хех, она определённо села. — Раф, — вздохнул брат. — Только не с утра! Пожалуйста, давай ты потом прочитаешь лекцию о диете и лишнем весе, я и так себя сейчас отвратительно чувствую. — Ну а кто в этом виноват-то? Ладно, я молчу. Помочь тебе? — не дожидаясь ответа он подошёл и попробовал соединить края рубашки мне на брюхе. — Втяни живот. Я сделал, что велено. Когда Гавриил застегнул последнюю пуговку мне на шее, то похлопал по животику. — Видимо, придётся втягивать его пару часов. Я кивнул. Уже не стал заикаться о том, что верхняя пуговица давит на шею, на улице расстегну. Я надел коричневый жилет, справившись с пуговками самостоятельно, и, завязав галстук, заправил его низ под жилетом. Подумав, выправил обратно. Так хотя бы натянутые пуговички закроет. — Нормально? — спросил я, поворачиваясь к братцу. — Да. Пора, идём. Мы вышли из дома и полетели над домами в сторону Дворца Правосудия — здания, что было и залом суда, и домом Господа и его приближённых (среди которых был Гавриил), и тюрьмой. Там нас пропустили в один из крупных залов, сверкавших роскошью, и в котором стояло уже с пар десятков ангелов. Стены, как и всё строение, были из сверкающего сине-лилового камня, которые всегда блестели на рассвете. — Гавриил! Рафаил! — раздался женский голосок. Мы посмотрели в сторону звука. К нам приближалась рослая светловолосая девушка в длинном белом платье. Она улыбчиво смотрела на нас, её золотые глаза лучились. Лиана. Подруга Гавриила, архангел, одна из приближённых к творцу. Брат улыбнулся в ответ, приветственно обняв девушку. — Здравствуй, Лиана. — Рафаил, поздравляю, — доброжелательно сказала она, обняв и меня. — Спасибо, — промямлил я, посильнее втянув пузцо, чтобы оно не упёрлось в девушку и не помешало объятиям. — Надеюсь, в тренировочном зале мы с тобой увидимся. Я могла бы научить тебя парочке вещей, — она подмигнула. — Я… я конечно очень рад, но… — Никаких «но», — прервал меня Гавриил. — Иначе лекцию о диете я начну читать прямо сейчас. Господи Боже… — Диете? — переспросила Лиана. — Рафи, ты худеешь? — Можно не сейчас, ну пожалуйста?! — Ты стесняешься? Да ну ладно тебе, ничего постыдного тут нет. — Нам пора, — брат взял её под руку. — Раф, мы тебя найдём позже. Архангелы должны стоять у кафедры, за которой архангел Михаил произносит речь. Так было на посвящении Гавриила. Так будет сейчас. Меня окружало с двадцать ангелов, что восторженно приветствовали Михаила. Его имя знают все и каждый здесь, в раю. Века назад он изгнал самого Люцифера вместе со всем его войском в ад, и все верили, что если падший ангел снова попробует свергнуть Господа, Михаил непременно победит его и защитит творца. Брат его обожал и восхищался им. А мне было интересно, что архангел чувствовал, изгоняя родного брата. — Мне приятно видеть в этом зале новое поколение будущих героев небес, — заговорил он мягко и спокойно. Он даже немного улыбался, располагая к себе. — Как вам всем известно, испокон веков нам и нашим благим целям всегда мешали демоны — потомки падших ангелов, что предались греху и были изгнаны под землю, в Преисподнюю. Две недели назад они осмелились напасть на наших братьев и сестёр во время их работы на Земле. Работа на Земле означает, что ангелы спускались в мир людей и направляли определённых мужчин и женщин на путь истинный. Обычно никого не удивляло, если в этот момент явятся и демоны, но Земля уже давно считалась нейтральной территорией. Зачем демонам нападать там? Неужто они не понимают, что только навлекут на себя бОльший гнев небес, чем могло бы быть? — Они погибли, — продолжал Михаил. — Нам известно, что численность войска Преисподней возрастает, и потому сюда призвали вас. Кто-то станет рядовым воином, кто-то станет командующим. Но каждому на плечи ляжет миссия по истреблению зла и порождения греха. Я верю в вас, друзья мои. И я верю, что каждый из вас принесёт нам победу. Архангелы шумно зааплодировали, что-то выкрикивая. Внутри меня что-то ёкнуло на несколько секунд. Я словно загорелся желанием защищать свой дом, но потом… я сомневался. Почему демоны напали первыми? Зачем? Для чего было убивать ангелов? Должен же быть смысл, правда? Нас повели осматривать дворец и запоминать залы для тренировок и лекций. Занятия начались в этот же день. И я осознал, что терпеть не могу геральдику. У меня даже слово «физкультура» столько отвращения не вызывает, сколько этот предмет. Я честно старался вникать и не заснуть. Получилось плохо. Но фиаско ждало меня на тренировке. Я владею мечом достаточно хорошо, чтобы защитить себя от двоих противников одновременно, но я не рассчитывал, что должен делать то же самое с четырьмя и со связанными крыльями. Раньше они хоть немного помогали балансировать и не падать, а тут я рухнул на пол с грохотом, отбив себе урчавший желудок и немного селезёнку. — Не думал, что брата архангела Гавриила так легко победить, — фыркнул один из ангелов. Он был стройным изящным шатеном. И довольно красивым. И очевидно, огребать от него я буду часто. — Я — не мой брат, — буркнул я, вставая. — Это точно, — он пихнул меня в живот и свалил обратно, держа острие меча у моего пуза. — Лежи смирно, или брюхо вспорю. Я сглотнул. Гавриил, ты сильно занят? Можно ты меня заберёшь? — Уриил, достаточно, — окликнул его наш наставник, архангел Мадиэль. — Извините. У меня такая реакция на всех предавшихся греху. А тут налицо чревоугодие и лень. Боже, как же я себя ненавижу! — Твоё рвение похвально, но нужно научиться сдерживаться. Рафаил такой же архангел, как и ты. И у него столько же шансов избавиться от грехов. И последствий, что они влекут. Да понял я, что жирный и пузатый, понял, можно хватит уже?! Я честно очень себя стыжусь, я не меньше вас терпеть не могу своё брюхо, давайте не будем самоутверждаться за счёт толстых ангелов? Можно подумать, я один такой! Хотя… я ещё не видел других хотя бы немного полноватых ангелов… господи, я отвратителен. Я поднялся с пола и потёр ушибленный живот и спину. Я видел, как на меня косились однокурсники… или как их назвать? Неважно, пусть будут однокурсники. Так вот, я видел, как они на меня поглядывали и шептались о чём-то. От ближайших двоих девушек я услышал: — Это в самом деле брат Гавриила? Я думала, он тоже такой величественный и статный. — Как думаешь, его можно винить в грехе? — А это не очевидно? Мне стало очень стыдно и неприятно. Чувствую себя если и не посмешищем, то лишним точно. Я не должен здесь находиться. Я не хочу, мне неприятно, мне дискомфортно, мне… хочется плакать. Да, да, я чувствительный ранимый неженка, куда мне полками командовать? Ладно, спокойно, просто дышим поглубже. Сейчас плакать нельзя, иначе станет только хуже. Мы просто потерпим до конца занятий, придём домой, закроемся в комнате с печеньем и чаем, и как следует поревём в подушку, пока Гавриила дома не будет. А когда он будет… он начнёт рассказывать мне о диете и о том, как полезно было бы мне похудеть. А я не могу. Я старался, честное слово старался. Я сидел уже на диете, я занимался спортом, но жирок сходил довольно медленно, а сила воли и терпение у меня так себе. Вечером я вернулся домой, и когда выходил из дворца, чувствовал на себе любопытные и даже осуждающие взгляды. Я немного завидовал людям. На Земле все заняты собой, а на небесах все такие идейные, все думают обо всех, а уже потом о себе. Я стянул с кухни вазочку с шоколадным печеньем, чай со льдом, и завалился к себе. И пока я уныло лежал на кровати, я крыл себя последними словами. Я посмотрел на свой круглый солидный живот. — Я тебя ненавижу, — шикнул я и ударил себя по брюху. Стало очень больно. Я лежал и заедал обиду. Вскоре вернулся Гавриил. Мне почему-то кажется, он уже в курсе, что было. — Раф? — стук в дверь моей комнаты. — Рафи, ты в порядке? — Мгм, — промычал я, отправляя в рот очередную печеньку. Брат вошёл и сел ко мне на кровать. Положил ладонь мне на живот. Я уже не видел смысла в попытках его скрыть и втягивать, но всё же по жирку пробежались мурашки, а сам я вздрогнул от прикосновения к самой выпирающей и беззащитной части туловища. — Ужинать будем? — спросил он. — Не голоден. — Печеньем наелся? Эх ты, потом опять есть захочешь. — Можно я не буду на обучение ходить? — попросил я, подняв глаза на Гавриила. — Почему? — Я вижу, что ты знаешь. Он вздохнул, поглаживая меня по пузу, а мне стало неловко и… неприятно. Я понял, что ненавижу, когда мне трогают и щупают живот. Я отодвинулся и убрал его руку. — Раф, ну ты в самом деле решил забить на всё только из-за того, что тебя обвинили в том, что ты полненький? — Если бы полненький. Я именно толстый, жирный, закормленный боров. Я не хочу там быть, Гавриил, мне там дискомфортно! Взгляд брата стал строгим и неумолимым. — Когда армия бесов пленит тебя и будет пытать, ты им тоже будешь говорить, что тебе дискомфортно? — Это вообще другое! — Рафаил, прости меня за прямоту, но я скажу. Кроме тебя никто не виноват в том, что ты такой. Поэтому и слышать ничего не хочу, ты будешь туда ходить. Я не хочу, чтобы в случае чего моего брата убили в первом же бою. Губы дрогнули. Я отвернулся к стене лицом и закрыл глаза. Как же я себя ненавижу.