О зелёных яблоках

***

      —Ночь сегодня довольно таки холодная, особенно учитывая, что разгар весны, — мой голос звучит тусклым эхом средь чёрных теней полумрака.       Под ногами слышится хруст запревших, гнилых листьев и влажных веток. Погода действительно мерзкая. Напоминает ощущение, когда ты, распаренный и душистый, выходишь из горячей воды и весь покрывшийся зябкими, колючими мурашками, направляешься в прохладную спальню. Так же сыро и гадко. Хочется поскорее забежать под такое теплое и, именно в этот момент, спасительное одеяло. И сейчас то же самое. Только такого нужного и мягкого одеяла нет, да и я вовсе не душистая и не распаренная. Передо мною простирается лишь бесконечная тьма — проведи рукою, а она ускользает из пальцев, словно вода из-под крана. А в каждой частичке, в каждом сантиметре, в каждом атоме моего тела — мороз. Три бабушкиных свитера и нескончаемые кружки малинового чая перестали спасать. Мне иногда кажется, что я — детский снеговик, ведь мёрзнуть настолько, живому человеку, просто невозможно. Я состою из льда?       Ты говорила, что мой внутренний разъедающий холод хоронится где-то глубже, чем органы, чем сердце, чем скелет; где-то, где есть моя душа, но есть ли она вообще, и почему она не греется от малинового чая?       Твоё слегка красное лицо освещает лишь сырная луна, да бескрайнее море звёзд. В голове тонкой струйкой плывут и путаются мысли о том, кто же живет на этих далеких и таких крошечных для нас звездах; что завтра эльфы предложат мне на кухне: пирог с патокой или яблочный пудинг; и как завтра выкручусь на ЗОТИ, ведь я не начиркала даже плана для эссе, заданного на целую неделю.       —Мне нравится. Воздух пахнет свободой. И зелёными яблоками, — ты ухмыляешься каким-то своим мыслям, и я кидаю в тебя одним из тех самых зеленых яблок.       Для тебя воздух и вправду пахнет свободой. Вырваться из липкой опеки надзирателей-родителей, уехать учиться в Хогвартс и обрести нужных людей — то, что, наверное, можно звать свободой. Я горжусь тобой, Фрэнсис.       Чем пахнет воздух для меня? Вопрос, казалось бы, заставляющий задуматься. Но никаких романтичных идей в голову не лезет, лишь голая правда. Воздух для меня пахнет все теми же гнилыми листьями и влажными ветками. И зелёными яблоками. Их аромат лёгкий. Именно лёгкий. Он не забивается в нос, не заставляет мой мозг кипеть разными мыслями, да и вообще еле уловимый. Но он есть, и я осмелюсь сравнить его с тобой. Средь всего гнилья и сырости, ты становишься тем самым приятным и призрачным запахом зелёных яблок.       Спускаемся по крутому оврагу вниз, к Черному озеру. Я пару раз спотыкаюсь об огромные серые булыжники. Они похожи на мины средь бескрайнего поля. Мой мозг воспален. Почему в голову лезут разные извращения?       Тишина затягивается, но по-прежнему не доставляет неловкостей. Звоном в ушах звучит едва слышный плеск волн и моё сбитое сердцебиение. В какой-то миг я делаю акцент на каждом вдохе и выдохе, которые сразу после этого стали даваться всё сложнее. Как научиться дышать?       И ты так по-дружески трогательна, когда завороженно глядишь вглубь бесконечно черного неба. Улыбаешься одним краешком алых губ, заставляя моё сердце сделать кульбит и сжаться в крошечный комочек неизъяснимых эмоций.       Почему-то при лунном свете все кажется куда привлекательнее. Твои волосы перестали быть «обыкновенно русыми», а превратились в «первые пожелтевшие листочки клёна золотой осенью». А эта родинка за ухом? Она всегда здесь была?       С твоей помощью на земле возникает клетчатый плед, подаренный мною пару лет назад на Рождество. Забавная с ним история вышла. Тогда я носилась по всему Хогсмиду в поисках того самого «идеального» подарка, но, так и не найдя его, отчаилась и подарила какой-то заурядный красно-черный плед, который купила на блошином рынке в моем родном городе. На удивление, ты была в восторге, и с тех пор мы всегда устраиваем на нем посиделки: возле Чёрного озера, под раскидистым деревом во дворе Хогвартса, да или просто в комнате, когда делаем домашнее задание либо обсуждаем новый детектив маггловской писательницы Агаты Кристи.       —Фрэнси, — твоё полное имя Фрэнсис, но мне, только мне, ты разрешаешь звать себя так по-детски игриво и, можно сказать, ласково, — как думаешь, если съесть 18 зеленых яблок, возможно ли умереть? Я читала об этом в одной из книг.       Ты с какой-то насмешкой наблюдаешь за тем, как я, делая нарочито задумчивое лицо, подкидываю одной рукой фрукт цвета летней травы.       —Тебе стоит меньше читать глупых книжек.

***

      Воздетой рукой вожу по пылинкам серебряных вспышек, собирая созвездия. Вон Цефей, а правее Кассиопея, а ещё правее.. А что это? В голове не всплывает ни одного возможного варианта. Я вижу очертания твоего прямого носа и острых скул, а в центре два алмаза незабываемых глаз.       Всё таки мой мозг воспален.       Я слышу глухой хруст. Ты всё же решила проверить, какова вероятность умереть от яблочных косточек? Забавно.       В голове слышатся отголоски внутренних мыслей, говорящих о том, что мне наконец хорошо, но они тут же разбиваются острыми осколками об резкую головную боль.       Подумаю об этом завтра.       Белая пелена сновидений заполоняет мое сознание, мягкими лапами затаскивая в такое просящееся царство Морфея. Прямо здесь. Возле Чёрного озера. На тонком пледе с блошиного рынка. Под хруст зелёными яблоками.       И плевать, что завтра снимут 20 баллов с Когтеврана. Мне тепло.