Шалость удалась

— Хён… — Тшшшш… — Ну, хён, пожалуйста… — Сан-а, ты же не хочешь получить очередное наказание? Тебе мало того, что ты заработал за свою выходку на сцене? Сонхва сжимает пальцами худые бока младшего, водя между раздвинутых половинок своим членом. Дразнится, но не проникает внутрь. И это буквально заставляет плакать Чхве от желания быть наполненным, и невозможности получить, то что так необходимо. Едва концерт закончился и их вернули в отель, Пак схватил младшего за руку в холле и уволок в свою комнату, предварительно злобно зыркнув на лидера, который пытался образумить вокалиста. От взгляда пронзительных глаз Сонхва Хонджун поёжился и спрятался за спину Чонхо, мысленно прощаясь с захваченным одногруппником. Хон почти искренне сочувствовал Сану, но младший сам виноват, что перешел грань. Без Уёна на сцене Сану некуда было девать энергию, и он как-то слишком заигрался с остальными. Заигрался настолько, что различные твитеры сразу же запестрели фотографиями обнаженных ключиц Пака в различных качествах. Вид зажимающегося Хва был очарователен, и очень положительно воспринят фанатами. Но вот огонь, что полыхал в его глазах, так умело скрываемых за отросшей чёлкой, пугал рядом стоящих не на шутку. И, наверное, Сану повезло, что он его не видел. Повезло. Но не спасло от возмездия. Затолкав младшего в номер, Сонхва агрессивно впился в губы Чхве поцелуем — сминая их и покусывая, до сдавленного шипения. Пак протолкнул колено между разведенных ног тонсена, практически усадив того на свое бедро и плотно прижался к паху Чхве, впечатывая в стену и лишая возможности шевелится. Разорвав поцелуй, Хва сжал челюсть Сана в крепкой хватке, и выдохнул в приоткрытые губы: — Ты же понимаешь, что чуть не испортил мне костюм? Давление пальцев отзывалось лёгкой болью, и Чхве распалённый концертом мог только проскулить что-то невнятное в ответ. Конечно он знал, что старший не оставит его действия без ответа. Более того — именно на такой ответ он и надеялся. Сан потирается своим стояком о бедро Сонхва, и заслуживает лишь искривлённые в ухмылке соблазнительно припухшие губы. — Похотливый. На колени. Сонхва отстраняется от Чхве и с усмешкой наблюдает, как младший сразу же принимается выполнять его приказ. Паку нравится покорность Сана, но в основном он предпочитает нежный секс, не давая своим демонам вырваться наружу. Потому что боится напугать и оттолкнуть от себя младшего, которой каждый раз лезет на рожон. Но иногда контроль Пака над собой ослабевает и Сан подчиняет его демонов полностью. Это достаточно контрастно — видеть Чхве на коленях, но осознавать, что всё что происходит — его прихоть. Чертовски возбуждает. Как и новый цвет волос младшего — истинный ангелок. Сонхва улыбается, касаясь щеки тонсена и ласково проводит по губе большим пальцем, погружая его в жаркую влажность рта. Сан смотрит на него снизу-вверх и сдавливает фалангу своими губами, принимаясь ласкать подушечку пальца своим язычком. Пак помнит, что умеет вытворять этот язычок на другой части его тела, а потому вытаскивает палец из чужого ротика, и зарывается пальцами в волосы блондина, заставляя того разочаровано застонать. — Ты ведь это планировал, Санни, верно? Сан смотрит пьяно и дышит часто, а в глазах такой огонь, что демоны Пака рвутся наружу, лишь бы согреться в чужом пламени. Хва прикрывает глаза чтобы, совсем с катушек не слететь и не оттрахать Чхве прямо в коридоре, заглушая его стоны своим членом, но маленький демонёнок внизу тычется носом в пах, обдавая его жарким дыханием, и Пак звереет. Дёргает Сана еще раз за волосы, контролируя силу, и рычит: — За мной. Сан не поднимается с колен, и Хва молится, чтобы тот не сильно стёр кожу, дабы не оправдываться перед стаффом завтра. Усаживается на кровать, расставляя ноги, и кивает вниз. — Ты знаешь, что делать. О, Чхве точно знает и точно хочет сделать, то что ему приказывают. Подползает ближе, нетерпеливо расстёгивая ремень на джинсах старшего, ласкает кончиками пальцев кожу на животе, чувствует, как Пак вздрагивает и улыбается, чтобы старший не заметил. Ему нравится всё что даёт ему Сонхва, нравится, как старший ухаживает и укутывает в нежность, словно в тончайший шелк. Но понимает, что у Пака есть мысли намного темнее, чем он позволяет себе демонстрировать. И Сан точно знает, что хочет посмотреть их все. — Ты медлишь. — Пак сдавливает рёбра Чхве между своими коленями, вырывая младшего из его мыслей. Тонсен вздрагивает и возвращается к первоначальной цели: расстёгивает пуговицу и молнию, стягивая штаны старшего вместе с бельем. Дрожащими от предвкушения пальцами ведёт по бёдрам Пака, подхватывая крепкий член. Впечатывается юрким языком в головку, смазывая её по всей поверхности, слизывает предъэякулят и смакует терпкий вкус, как самое дорогое вино. Погружает член в рот, втягивая щеки и переводит взгляд на старшего. Пак откинулся на руки и запрокинул голову, поэтому Сан облизывает взглядом кадык на длинной шее, и разочарованно скулит от того, что не может прямо сейчас оставить на ней влажные поцелуи. А еще лучше — россыпь засосов, причудливой вязью помечая каждый участок нежной кожи. Но так совсем нельзя. Не в туре. Может в отпуске, позже?.. Сан насаживается глубже, не выпуская член изо рта, ласкает языком, очерчивая каждую венку и сглатывает, усиливая стимуляцию. С губ Пака срывается первый несдержанный стон и Сан готов визжать, как маленькая девочка от столь незначительной победы. Младший расслабляет горло, пропуская член глубже, сдерживает рвотный рефлекс, а пальчиками ласкает поджимающиеся яички Пака. Слюна стекает по стволу и Сан ладонью размазывает её, скользя по всей длине, когда возбуждение покидает его рот. Чхве неудобно в узких джинсах, но сейчас Сонхва не заботит комфорт младшего. Иначе какое это будет наказание. Когда простынь под пальцами комкается особенно отчаянно, Пак выдыхает хрипло: — Раздевайся. Младший отстраняется, последний раз проводя языком по красной головке, и в мгновение ока остается абсолютно голым. Забирается на колени старшего, стараясь сильнее впечататься в мраморную грудь, и тянется к губам нетерпеливо: — Хочу тебя, хён, пожалуйста… Но Пак хмыкает и тянется за ремнём. — Ты же не думал, что всё будет так просто, правда? Сан сглатывает немного нервно, прикидывая сможет ли он вообще завтра сидеть или стоит притвориться больным. Достаточно того, что Уён вышел из строя, так что Хон его с потрохами сожрёт за такое заявление. Но хочется так, что он уже кончить готов от одних только мыслей быть перекинутым через коленки Хва и отшлепанным. Видя замешательство на лице Чхве, Пак фыркает: — Руки давай сюда, Сан-а… Младший вздыхает разочарованно, что опять встречается усмешкой, но руки тянет. Пак стягивает запястья ремнём, всё равно стараясь не передавливать, чтобы видимых следов от сегодняшних развлечений не осталось. Приподнимает Чхве за талию, спуская с себя и поднимается кровати сам, кивая тонсену: — В коленно-локтевую. Сан вновь безропотно выполняет указания, всё еще сокрушаясь из-за лишения возможности быть отшлёпанным, но на ягодицу парня прилетает удар ладони старшего, и над ухом шепчут бархатным голосом: — Мне не обязательно делать это ремнём, солнышко. Но я могу подумать над твоим желанием, когда мы вернёмся из тура. Естественно, если ты будешь хорошо себя вести. А пока ты должен быть тихим, или же я не позволю тебе кончить. Сан кивает часто-часто и закусывает губу, чтобы не издать лишних звуков. Пак избавляется от остатков одежды на себе и пристраивается сзади, властно сминая ягодицы парня. Смотрит, как остаются следы от его пальцев, исчезающие практически в мгновение ока, стоит только отпустить смуглую кожу, ласкает взглядом (пока что!) изгиб спины и каждый выступающий позвонок, цепляется за веснушки на плечах и россыпь родинок. И наклоняется, чтобы прикусить кожу под лопаткой. Сан инстинктивно дергается, чтобы избежать боли, но Сонхва держит крепко, потираясь стояком между половинок. Чхве тут же тянется назад, чтобы плотнее вжаться в возбуждение, но Хва с тихим смешком отстраняется, вынуждая Сана разочарованно заскулить. Старший отвешивает еще один удар по другой ягодице, и Чхве еле успевает вжать лицо в подушку, чтобы всхлип не оказался слишком громким по мнению старшего. — Для симметрии. — комментирует Сонхва. Затем разводит половинки пальцами и впивается взглядом в сжатое колечко мышц, что пульсирует, ожидая к себе внимания. Которое старший непременно ему окажет. У Сана есть какой-то кинк на лёгкое ощущение боли, а значит сегодня вместо смазки будет использоваться только слюна. Но подготовит его Сонхва к принятию члена основательно. Пак лижет между разведенными половинками, оставляя широкий влажный след, чувствует, как бёдра младшего напрягаются и яички поджимаются от сладостных прикосновений. У Сана стоит давно и старший уверен, что весьма болезненно — аккуратный член младшего скользит по простыням, оставляя влажные капли выделяющейся смазки на постельном белье. Сан не может себя коснуться и это словно пытка для него, но Пак уверен, что ощущения приносят ему лишь дополнительный кайф. Что-то он отвлёкся. Сонхва делает острым кончик языка, кружит вокруг сфинктера, иногда скользя вниз с нажимом до самых яичек, возвращается обратно и тычется в дырочку, увлажняя и расширяя проход для пальцев. Язык у Сонхва длинный, Чхве любит его посасывать во время поцелуя, а еще старший пользуется им так умело, что бёдра в которые вцепился старший мелко дрожат от накатывающего возбуждения, хотя казалось дальше некуда. Сан извивается и всхлипывает, но послушно выполняет указание не издавать лишних звуков, а потому Сонхва ласкает своего мальчика беззастенчиво подводя к краю болезненного удовольствия. Как любит сам Чхве. Язык снуёт в дырочку уже вместе с пальцами, смачивая их для лучшего скольжения. Сонхва слегка отстраняется, оставляя поцелуи на ягодицах парня, и разводит пальцы внутри Сана, скользя по гладким стеночкам, намеренно избегая заветной точки. Сан пытается насадиться самостоятельно, когда количество пальцев достигает трёх и Хва кусает его за половинку, притормаживая. Когда пальцы скользят достаточно свободно, старший прекращает растяжку и отстраняется, вызывая разочарованный стон, который тонет в подушке. Пак сплёвывает на руку и распределяет слюну по члену, возвращаясь к ягодицам парня. Трётся между половинок, заставляя скулить и шептать мольбы вперемешку с проклятиями. Хва упивается своей властью и не спешит входить.  — Хён, пожалуйста. Голос Сана тих и плаксив и Пак делает глубокий вдох, как перед прыжком в воду, прежде чем одним движением войти на всю длину. Сан шипит и старший уже хочет отстраниться, как слышит злобное: — Только попробуй выйти, Пак Сонхва! И я не то что твои ключицы всему миру покажу, но и свой укус на твоей заднице! Желание дать младшему привыкнуть к ощущениям растворяется, как туман над рекой, и Пак выходя почти полностью, вновь с силой загоняет член внутрь. Сан глухо стонет в подушку, потому что губа уже прокушена и больше не спасает, так что затыкать себя приходится подручными средствами. Пак же вдалбливается быстро и резко в тело под собой, в противовес умудряясь оставлять лёгкие поцелуи на чужой спине. Переходы от жадного к нежному подобны американским горкам, и Сан не понимает от чего ему хочется разрыдаться больше в такой ситуации. Напрягает что руки связаны, и он не может облегчить своё возбуждение, поэтому кое-как вклинивается между громкими шлепками тел с фразой: — Хён, руки. — Нет. — Сонхва темп не снижает, тараня каждый раз головкой простату парня. А Чхве выть готов в голос — ведь если он себя не коснется, то его точно разорвёт — и от скопившейся спермы, и от ощущений. Старший же напора не сбавляет — колени Сана давно расползлись бы если бы не рука, что придерживает поперёк живота и помогает еще жестче насаживаться на крепкий член. В комнате жарко, шлепки влажных тел в оглушающей тишине звучат подобно грому, а кровь набатом отдает в ушах. Сонхва понимает, что уже на пределе, и резким движением откидывается на пятки, подтягивая Чхве к своей груди. Продолжает врезаться в податливое тело быстрыми движениями, закрывая рот младшего одной рукой, а другую опуская на член парня, принимается быстро ему надрачивать. Сан кричит в подставленную ладонь спустя секунд двадцать, кончая на влажные простыни и сжимается вокруг Сонхва, вынуждая финишировать следом. Пак вжимается носом в плечо младшего и дышит тяжело, пока сцеживает семя Чхве до конца. Потом приподнимает Сана, выскальзывая из жаркого нутра и аккуратно укладывает на чистую сторону кровати. Освобождает чужие руки, заботливо смазывая следы от ремня массажным кремом и глядит в хитрые блестящие глаза младшего, усмехаясь. — Надеюсь ты понял, что такое поведение на сцене недопустимо? — Понял. — Есть что сказать? — Есть. — Что? Сан резко поднимается на кровати, подползает к старшему, выдыхая в раскрытые губы. — Шалость удалась.