Кошатница

Летнее утро. Солнце светит в окно, мальчики ещё спят. Завтрак будет в 9, поэтому скоро придёт воспитатель и разбудит всех ребят. А пока они наслаждались лишними минутками сна. Ребята, наверное, пролежали бы как раз до прихода воспитателя, если бы не топот ножек за дверью, а после удивлённые крики: — Братцы! Братцы! У меня новости!! — надрывается мальчик у двери. Охотник просыпается первым. Он поворачивается в сторону двери и сонно спрашивает: — Ты чего спать мешаешь? — Да там эту девочку! Её определили в группу! — задыхаясь кричит мальчик. Другие ребята чуть не падают с кроватей. Охотник же немного удивлён и даже заинтересован, но желание поспать сильнее него. Дети подбегают к мальчику и расспрашивают его обо всем. Как оказалось, о новости он узнал от воспитателей. Те разговаривали о чем-то между собой, а он послушал и сейчас стоит, докладывает. Выяснилось, что новенькую определили в третью группу, к Птицам, а также то, что она старше них. — Как старше?! — возмущённо спросил один из ребят. — Неужели она просто слишком низкая? — А она просто больная! — ответила какая-то девочка. — Здесь все больные. — отозвался какой-то колясник. Ему ничего не ответили. Дальше все как обычно. Приходит воспитатель, будит детей и они идут в столовую. Там, в столовой случилось чрезвычайное происшествие. Кто-то издевается над новенькой. Эту ситуацию замечает Седой, сероволосый мальчик в возрасте десяти лет. Он хочет подойти и что-то сделать, очень хочет, но не решается. Когда в столовой не остаётся никого, кроме него и девочки, он все же подходит. Девочка в это время валяется на полу около костылей, пытаясь до них дотянуться и встать, но безуспешно. — Тебе помочь? — осторожно спрашивает Седой. — Ты совсем глупый? — сердито отзывается она. Мальчик в недоумении смотрит на новенькую. — Не понимаешь или издеваешься?! — Не понимаю. — честно признаётся Седой. Девочка злилась и смотрела на него так как будто сейчас убьёт, но потом смягчилась. — Сначала, действительно, помоги пожалуйста, а потом может и объясню. Седой протягивает девочке руку, та встает, сразу хватая костыли. Она не так крепко держится на них, но очень старается вновь найти баланс и стоять как можно крепче. — Смотри, я диабетик. — Диа-кто? — не понимал мальчик. — Диабет. Конкретно сахарный. Это такая болезнь из-за которой мне нельзя много сахара, какие-то продукты и нужна определённая диета. А диабетик ‐ это носитель диабета. — на удивление спокойно поясняет она. — Поэтому твоя нога такая? — Поэтому. — мрачно отвечает девочка. Какое-то время Седой и новенькая ещё стояли смотря друг на друга, просто не понимая что делать. Это время — несколько секунд, которые мальчик потратил на то, чтобы лучше рассмотреть свою новую знакомую. Только сейчас он заметил, что на её щеке красовалась свежая ссадина. — Больно? — заботливо спрашивает Седой. — Какая разница?! — огрызается она. — А ты так и не объяснила, почему тебя дразнят. Этой фразой он окончательно выводит девочку из себя. Она вскрикивает — Во-первых не дразнят, а издеваются. А во-вторых, конечно же, блин, из-за диабета! — Ну диабет у тебя, и что? Из-за этого что ли издеваться? — он стоит в недоумении. — Да! Я не такая, как все. А над такими всегда издеваются. Что самое интересное, — она усмехается — Даже в учреждении для "больных" находятся такие. А я-то думала, здесь будет спокойнее. Седому вдруг стало жаль девочку. Все над ней издеваются, гнобят, а у неё ещё и диабет, из-за которого нога не ходит! Это плохо и очень грустно. — А давай дружить? — спрашивает он, неожиданно даже для себя. Девочка, видимо, тоже этого не ожидала. Она стоит в недоумении какое-то время, а потом переспрашивает: — Чего-чего? Седой неловко поясняет: — Ну, общаться. Познакомимся, а там и подружимся. — Тебе не стоит со мной дружить. — Девочка смотрит в пол, задумывается. — Я изгой, не такая. У меня не получилось начать издеваться над кем-то вместе с остальными, и поэтому издеваются надо мной. — Обязательно что ли издеваться?! — мальчик уже тоже начал раздражаться. — Да! — она повышает голос — Это закон жизни! Или ты, или они. — Глупый закон! Я все равно хочу с тобой общаться!! — Седой перекрикивает её. В воздухе висит неловкое молчание. Девочка отводит взгляд, задумывается. Седой тоже задумывается. Хочет что-то сказать, но боится. Он кусает губы в ожидании. Наконец новенькая рушит тишину: — Если соглашусь, отстанешь? Седой радуется. Облегчённо вздыхая, с улыбкой на лице он отвечает: — Да. — и коротко кивает. — Кличка у тебя есть? — Седой. — быстро говорит мальчик, едва новенькая успевает закончить фразу. Он тут же добавляет — А у тебя? — Нет пока. В общем считай, что я согласна. — с этими словами она хромает прочь. Утром, когда все идут в столовую Седой торопится на первый этаж. Он боится не успеть до того, как над девочкой начнут издеваться. Мальчик одевается и со скоростью света несётся вниз, чуть не получив несколько новых синяков. Прибежав в столовую первым делом он ищет новенькую глазами. Находит очень быстро, девочка стоит в очереди за едой. Она вскоре берет еду и садится за дальний столик в углу столовой. Там обычно никого нет и он не беспокоится, что над девочкой будут издеваться. Седой следует за ней и садится рядом. Девочка закатывает глаза: — Опять ты... Седой не замечает неприязни в её голосе. — Я! Над тобой не издевались? Он приглядывается. Вчерашняя рана осталась, новых не видно. Эта старая рана кажется ему страшно уродливой. Нужно непременно что-то с ней сделать. Первое, что приходит в голову — налепить поверх пластырь. — Как видишь, нет. — отвечает она, немного поев. — У тебя страшная рана. Может пластырем заклеить? Девочка хмурится — Зачем прятать раны под пластырями? Седой пожимает плечами — Чтобы они не привлекали внимания. — Ты слишком заботливый. — замечает она, не отводя взгляда от тарелки. Чуть подождав, добавляет — И это раздражает. — Извини. — Седой виновато опустил глаза, почувствовав, что надоедает — Но пластырь все равно прилепим! Девочка решает сменить тему. — А почему ты не спросил моё имя? — Потому что здесь всех зовут по кличкам. — Коротко отозвался мальчик, не отрываясь от еды. — Почему не по имени, как везде? — продолжает она. Было очевидно, девочке не понятны порядки Дома. Что, вообще-то, естественно, ведь она новенькая здесь. Седой был бы рад посвятить её в порядки и традиции, принятые здесь. Она старше, и если он объяснит, станет вроде наставника, то к нему начнут относится серьёзнее, а может, зауважают. — Здесь так не принято. Всех кличками зовут. Имена не имеют значения. — Да почему?! — девочка повышает голос. — Традиция такая. — Седой понемногу терял способы объяснить клички. — Традиции меняются. — уже спокойнее ответила собеседница. — Эта традиция была придумана не тобой, не тобой принята и не тебе её убирать. — он вдруг почувствовал себя таким взрослым и мудрым. — Ладно. — коротко ответила она. Дальше Седой ещё пару раз пытался завести разговор, но он, что-то, не очень заводился. Тогда Седой решил просто поесть. Дети поели, идут в комнаты. Мальчик, как и обещал, торжественно налепляет на рану новой подруги пластырь. — Спасибо. — без улыбки ответила она. Ей явно не был нужен пластырь. Но Седой считал, что это забота и хоть немного должно быть приятно. И девочке немного приятно было. Дальше все шло как обычно. Дети играли, получали ссадины. Девочка стояла в стороне. Было тихо и спокойно. Спокойно всем, но не Седому. Ему почему-то казалось, что это затишье перед бурей. На следующее утро Седой проспал и опоздал в столовую, о чем очень жалеет. Сломя голову несётся в столовую, и первым делом ищет взглядом девочку. Седой не видит её. В воздухе пахнет какой-то опасностью. Мальчику становится неспокойно. Он идёт к столу Птиц, в надежде обнаружить её там. — Подружку свою ищешь? — язвительно спрашивает хрипловатый голос. Седой видит и слышит, что этот голос принадлежит кому-то из Птиц. Он кусает себя за язык, чтобы не наговорить лишнего. Голос, не дожидаясь ответа, продолжает: — В медпункте поищи. Может найдёшь. Со столов слышится хихиканье. Только Седому не до смеха. Он несётся в медпункт, забыв про еду и язвительных Птиц. Никого не видя вокруг Седой сбивает двух ребят по пути. Он лишь кричит им вслед "Извините" и удаляется прочь. Мальчик переживает, боится. Хотя он знаком с этой девочкой всего два дня, но уже очень беспокоится о ней. Кто знает, как её могли покалечить Птицы, что ей пришлось идти в медпункт. Прибегает в медпункт, открывает дверь с разбега. Язвительный голос был прав, девочка была там и спокойно о чем-то разговаривала с медсестрой. Услышав присутствие Седого обе обернулись. — Опять ты... — сквозь зубы процедила девочка. Она такая же, с пластырем на нижней стороне щеки, только ещё с кровью из носа. Медсестра расспрашивает её о чем-то и заботливо выбирает новый пластырь. — А вы здесь зачем, молодой человек? — строго спрашивает медсестра. — Я... п-просто я хотел... — Седой заикается, смотрит на "подружку", - так он начал называть её у себя в голове, в надежде понять, что стоит сказать. "Подружка" отводит взгляд, показывая, что ждать от неё ничего не стоит. Приходится придумывать самому. Медсестра выжидающе смотрит через очки. — Убедиться в её самочувствии! — заключает Седой. Медсестра закатывает глаза. Очевидно, убеждаться в самочувствии посетителей медпункта приходят постоянно. — Ладно, убеждайтесь. — Я просто ударилась сильно, тут кровь. Нос болит, все. — ответила девочка. Она говорила в нос, как во время простуды. Скорее всего, нос болел очень сильно и Седой опять мысленно пожалел её. — Но... — мальчик хотел было прояснить ситуацию с издевательствами, но подруга смотрит на него так, что удобнее и безопаснее замолчать. Медсестра не обращала на это внимания. Через минуту на носу уже красуется пластырь мятного цвета. Девочку отпустили, сказав больше не "падать" так, что ломаешь нос. Они с Седым долго идут молча, почти до самой комнаты. У двери Птиц он спрашивает: — Может все-таки расскажешь, что на самом деле произошло? — Может расскажу. — нехотя отвечает девочка. Она понимает, что Седой не отвяжется и решает рассказать, хотя ей кажется, все итак очевидно. — Ну а как ты думаешь? — Опять издевались... — Просто ударили сильно в нос. Это ещё не издевательства. — Девочка говорит так, как будто для неё это просто обыденность. А впрочем, так это и есть. — Ладно. — Пока, до завтра. — Седой прощается. Он уходит в комнату к своей, четвёртой группе. Там, конечно, скучнее, чем с ней, но тоже ничего. Дальше все как всегда. Ребята играют, бегают, падают и ударяются. Обед. Едят, и только в столовой можно встретиться с девочкой. — Тебе срочно нужна кличка. — замечает Седой. — Нужна. — соглашается девочка. Похоже, она действительно согласна, а может просто устала и не в силах спорить. — А вот чем ты увлекаешься? Что тебе нравится? — мальчик начинает задавать наводящие вопросы. — Нравится спать и сидеть одной на подоконнике. — устало сообщает она. — И не нравится, когда ко мне пристают всякие младшеклассники. — Девочка уже не говорит, а рычит. Седой вздыхает. Разговора не получится, он это понимает и умолкает. — "Ну как же к тебе так подойти?!" — думает он с досадой. Девочка хорошая, общаться можно. Просто ей немного не повезло. Жаль. Седой очень хотел восстановить справедливость, остановить издевательства и просто подружиться. Она ведь такая как раз потому что не повезло, а не потому что хочет. Только вот она не хочет, чтобы он эти издевательства прекращал. Может тогда и не стоит? Седого терзали сомнения. Он долго носил мысль об этой девочке в голове. А на следующее утро решил отстать. Это заметили многие. Издевательства даже прекратились ещё на день, потому что все были слишком ошарашены и им нужно было свыкнуться с этой мыслью. Так все держалось около недели. Спокойно, тихо и без Седого. Все закончилось в один из августовских вторников. В этот день в дверь четвёртой группы стучат. Охотник открывает. Затем оборачивается: — Седой, там тебя. Седой удивляется, подходит к двери. В его голове уже успела мелькнуть мысль о том, что это та самая девочка, однако он её быстро отбрасывает. Охотник, отходя от двери хихикает и бежит разговаривать с ребятами. Седой был прав. У двери стоит все та же девочка. — Надо поговорить. — все, что она сказала. Девочка ведёт его за собой к подоконнику в коридоре. Седой послушно идет за ней. — Ты извини меня за то, что я огрызаюсь. Просто ты... Ты единственный человек который обо мне заботится... — её глаза краснеют, появляются слезы. — Я просто не привыкла к такому, понимаешь? Я привыкла быть такой, а ты... Ты замечательный просто. Пытаешься помочь, а я не ценю. — Она всхлипывает, дрожит. — Не бросай меня, хорошо? Я хочу дружить. Очень. Седой этого никак не ожидал. Видимо, она показывает ему себя. Другую часть себя. Ту, к которой не каждого допустишь. Он эту часть понимал и принимал. Действительно, когда каждый день сердце разрывается сердце, над тобой издеваются и не у кого просить помощи... Ты постепенно привыкаешь. Понимаешь, что ничего не изменить. А тут такая возможность. Шанс подняться со дна и присоединиться к другим детям. К тем, кто давно наверху. Только ещё ниже, на самом дне те, кто издевается. Они пали так низко, что отравляют жизнь людям каждый день. Седой просто обнял девочку. Вместо тысячи слов. Он мог бы много говорить, но не стал. Этим объятием, тёплым, уютным и таким родным, он показал, что принимает её. Такую грубоватую, синтемантальную, но все же её. Такую, какая она есть. — Прости. Ты не должен был это видеть. — говорит она сквозь слезы. — Нет. Плачь. Так становится легче. Если ты плачешь, значит поплакать надо. — от этих слов она плачет ещё сильнее. Но они оба знают, так надо. Когда эта сценка завершается, оба расходятся по своим комнатам. Седой улыбается. — "Теперь я знаю - я тебе нужен".— думает он. После этого ощущения потрясающие. Хочется летать, и кажется, что это действительно возможно. Ощущение свободы и лёгкости в этих стенах, такое непривычное и необычайно прекрасное...