Кукловод

— М… — короткий и полный боли стон раздался в помещении, отчего Эдгар стал медленно приходить в себя. И как только к нему вернулось сознание, то тут же к невероятнейшим ощущениям дезориентации в пространстве добавилась головная боль. Какое неприятное дежавю. Взяв и собрав последние силы (либо те, которые только начали появляться после пробуждения) в кулак, Эдгар раскрыл глаза, щурясь от луча света, который как назло смог пробраться через зашторенное темной тканью окно. Он бессознательно повернул голову к источнику света, однако затылком мгновенно почувствовал, как его что-то прожигает. Буквально внедряется сквозь черепную коробку куда-то в мозг и плавит его. «Ох, бля… А что вчера было?.. — воспоминания медленно возвращались на подкорку сознания, не спеша проявляя себя, а сомнений в том, кто сейчас своим взглядом прожигал дыру в его затылке, совсем не осталось. — Я влип… Я утонул в этом дерьме!». Паника медленно, но верно нарастала, заставляя собственное измученное тело неметь от страха и не двигаться. Небольшой дискомфорт в анусе тоже обнаружился, но непонятно от чего: от легкой паники или из-за вчерашнего случая в ванной. Почему-то вспомнился лайфхак «Как избежать неприятностей при встрече с медведем?». Там говорилось, что нужно прикинуться мертвым… но покажите мне человека, у которого это сработало?! — Мы так и будем играть в дохлую псину? — от одного лишь предложения, произнесенного ледяным голосом, наверняка скрывающим за собой шквал эмоций, сердце уходит в пятки, а легкие сбивают ритм дыхания, кажется, вообще отказываясь функционировать. Руки Эдгара начали мелко дрожать, отчего парень медленно их сжал в кулаки, ощутив в полной мере, какими холодными они стали. «Блять, блять, блять!» — Эдгар зажмурился и таким образом надеялся так унять дрожь, пробившую все тело, но чуть не пискнул от следующих слов, раздавшихся со спины: — Щенок, хватит играть! — Байрон повысил тон. Похоже, мужчина не смог сдержать своё раздражение. Теплая слеза, что казалась сейчас раскаленнее лавы, скатилась с холодной щеки, намочив собой простынь, на которой лежал брюнет. Какому богу нужно молиться, чтобы этот кошмар закончился?! Или нужно сразу Сатане?.. — С меня хватит. — одеяло резко сдернули с младшего, поэтому его кожа покрылась мурашками от непривычного прохладного воздуха вокруг, заставив Эдгара съежиться еще сильнее. Именно сейчас он ожидал удар по спине или сразу по затылку — уж где пнут, — однако ничего не произошло. «И?..» Послышалось какое-то шуршание сзади, заставившее Эдгара и вовсе перестать дышать. Во рту стало неимоверно сухо. Привкус был не из лучших, а сглотнуть не получалось из-за нехватки слюны. Крепкие и сильные руки Байрона схватили темноволосого за плечо и рывком развернули на спину, из-за чего юноша пискнул и случайно прикусил язык, дернувшись от боли. — Пей, — кратко произнес Байрон. Эдгар приоткрыл один глаз, испуганно глядя на мужчину и прижимая к груди дрожащие руки. Кукловода будто не волновало состояние парня. Хотя, скорее всего, так и было. «Что? В смысле? Что пить?» — глаза юноши беспорядочно метались из стороны в сторону, чтобы найти тот предмет, который его заставят выпить. Но чужая рука уже оказалась возле рта Эдгара и коснулась чем-то маленьким и гладким его губ. Определить, что это, не составило труда. — «Таблетка». Эдгар посмотрел на руку старшего, будто так он смог бы увидеть таблетку. Юноша наконец-то сглотнул, и вышло это настолько громко, что вызвало смешок у Байрона. — Глотать с таблеткой надо, — несмотря на расслабленное выражение лица белокурого, его рука действовала с напором, пытаясь пропихнуть неизвестный препарат в рот Эдгара. Паника захлестнула младшего новой волной. Что за капсула? Зачем она? Снова от боли в голове? Нет… та была овальной, а эта по ощущениям была полностью круглой. Однако кто знает, что этот старик сделает, если вдобавок к неудачной попытке побега, Эдгар откажется пить эту таблетку? Все же выиграла та сторона, которая была за «выпить», задавив своим существованием и так задыхающуюся вторую сторону с ее «выплюнуть». Поэтому Эдгар чуть приоткрыл рот, втягивая воздух через нос. Он все еще смотрел на чужую руку, которая аккуратно проталкивала таблетку дальше, укладывая ее на язык. — Умница, — это было сказано Байроном так нежно и ласково, что Эдгар потерял дар речи. Периферическим зрением он заметил легкую улыбку на чужих устах. В глаза Байрону смотреть не хотелось, однако уже и этих поводов хватало, чтобы еще тысячу раз в мыслях назвать кукловода психом, гнидой, мразью и другими ругательствами, которые имелись в голове Эдгара. — А… А мозно воду? Позалуйста… — Эдгар так и не проглотил эту таблетку, а из-за неё создавался дискомфорт при разговоре, поэтому он держал горькую шайбочку на языке. Он не собирался проглатывать ее без воды. А то застрянет где-то и потом придётся мучаться несколько минут с неприятным ощущением чего-то непрошедшего в пищевод. С Байроном все-таки пришлось вступить в зрительный контакт. — Конечно, конечно. Я-то все думал, когда ты попросишь, — посмеиваясь, мужчина сощурился и провёл пальцами по скуле Эдгара, едва касаясь ее, после чего развернулся к тумбочке, на которой стояла бутылка. Пустая бутылка. «Сука, я тебя, блять, о стенку хуярить буду. Думал он! Тебе думать нечем, — скривившись от чужой руки, Эдгар посмотрел в ту сторону, куда потянулся Байрон. — мне кажется или бутылка пуста?» Однако белокурый спокойно открутил крышку, положил ее на тумбочку, взял бутылку за горлышко и… плюнул в нее. Тут у Эдгара глаза поползли вверх, прямо на лоб, а может и выше. По ощущениям так и было. Он наблюдал за тем, как слюна старика падает на пластмассовые стенки и медленно стекает на дно, оставляя за собой тонкую ниточку с чужих губ и в итоге обрывая ее. «Это, блять, что?! Ты это куда?!» — казалось, что Байрон это специально сделал на глазах юноши, не отворачиваясь. Мужчина протянул бутылку Эдгару, будто это было в порядке вещей: сначала плевать в неë, а после подавать с невозмутимым выражением лица. Возможно, в пустыне такой трюк бы сработал, но не сейчас! — Пей, — это уже было похоже больше на приказ, чем на простую просьбу. Чтобы ответить на это, Эдгару пришлось бы размазать по всему рту эту несчастную таблетку, которая волею случая прилипла к сухому языку. И после этого она наверняка оставила бы неприятное послевкусие. Но что это была за таблетка? Стараясь передать свое возмущение недовольным выражением лица, Эдгар переводил взгляд с бутылки на Байрона и наоборот. Старший, к слову, рад этому не был, поэтому нахмурился и, поправив пенсне, убрал бутылку на место, после чего резко навис над парнем, расставив руки по бокам от его головы, а голенью обеих ног прижав чужие бедра, чтобы дергаться Эдгар смог по минимуму. Последний на все это действие крупно вздрогнул и резко замычал, начав безуспешно пытаться вырваться. — Ты всегда такой упрямый. Аж утомляет, — закатив глаза, шикнул Байрон прямо в лицо темноволосого, с каждым словом понижая тон голоса и приближаясь ближе к парню. Эдгар был не в восторге от этой близости, он вдавливал голову куда-то в подушку, лишь бы отодвинуться хотя бы так. Однако что-то екнуло в груди, что-то распространилось дальше щекоткой и спустилось ниже к животу. Помимо страха теперь добавилось какое-то иное чувство, которое Эдгар упорно выкидывал из головы, пытаясь сделать вид, что происходившее внутри него было обычной ненавистью. Неожиданно он почувствовал, как его губ коснулись чужие. Те со зверским напором начали сминать их. От шока младший не смог закрыть рот. Он и до этого был чуть приоткрыт, чтобы таблетка так быстро не растворилась до тех пор, пока Байрон не даст воды. Эдгар почувствовал, как в один момент его тело совсем обмякло, а сам он перестал сопротивляться. Послышался громкий выдох юноши от напряжения и одновременно появившихся в животе бабочек. Яркий румянец обжег скулы и уши парня. За всеми этими манипуляциями Эдгар и не заметил, как Байрон добавил больше своей слюны, заставляя тем самым проглотить таблетку. Сам он при этом ее не касался. Темноволосый начал мычать, но было уже поздно, так как белая шайбочка уже проскользнула в горло, а для того, чтобы парень не стал пытаться ее выплюнуть, Байрон начал отвлекать Эдгара поцелуем от «ненужных» сопротивлений. Язык кукловода гулял по рту Эдгара, уже без препятствий изучая его, проходясь то по небу, то по деснам и зубам, сталкиваясь с чужим языком, который будто забился в самую дальнюю часть рта, не желая шевелиться. Байрон хмыкнул на это прямо в поцелуй, а после отстранился из-за нехватки воздуха, напоследок слегка прикусив опухшую нижнюю губу брюнета. «Блять…» — парень непроизвольно лизнул губу, смотря с шоком в зеленые глаза, в которых читались как интерес, так и странное озорство. Тонкая ниточка слюны между ними оборвалась, будучи так и не замеченной ни одним из них: Байрон внимательно наблюдал за сменами эмоций на лице Эдгара, пока тот пытался собрать мысли в кучку и что-то выдавить из себя. «Какого дьявола?!» — возмущение, а за ним и страх подкатили к горлу, как только Эдгар понял, что таблетки не оказалось на языке и даже не ощущалось в горле. Черт! Байрон почему-то не спешил отстраняться, продолжая наслаждаться видом своей будущей куклы, глаза которой стали мутными, словно на них легла полупрозрачная пленка. Однако трезвость стала быстро возвращаться к Эдгару, и это слегка расстроило кукловода. Но он подумал, что успеет посмотреть на это еще раз. *** Как оказалось, это было слабительным, что естественно напрягло как Эдгара, так и его толстую кишку. Мысли каждый раз возвращались к жуткому кукловоду. Что он задумал? Хотя и так ясно, что он собирается с ним сделать, но, может, эта «очистка» была для чего-то другого? Сам Байрон не обращал никакого внимания на Эдгара на протяжении всего остального дня. Хотя тот почему-то частенько мог наблюдать за старшим с дивана или с других точек дома. Причем ощущать ответные взгляды на себе было одновременно и страшно, и приятно. Словно адреналин от подобных коротких гляделок приносил удовольствие… Но разве так может быть?! И ведь это явно не нормально! А из-за одеколона и запаха самого Байрона Эдгар мгновенно проваливался в собственные грезы, вспоминая, каким образом ему «помогли» с таблеткой. Это же был поцелуй? Или нет? Ну поцелуй же! А чему, собственно, так радоваться?.. Снова сбежать младший не пытался, хоть и рассматривал всевозможные варианты побега. Они были разные, но почти всегда начинались со смерти Эдгара, а заканчивались… — Пора спать, — глубокий леденящий голос раздался где-то над головой сидящего на диване юноши. Кукловод стоял сзади, поэтому мурашки мгновенно пробежались по телу Эдгара, заставив его выпрямить спину и сесть ровно. *** С гудящей от мыслей головой Эдгар лег на кровать, на которой и проснулся: Байрон настоял на этом, да и возвращаться парню в подвал не особо хотелось, поэтому он вообще не возражал. И какая жертва будет возражать убийце?.. — Ложись спать. Завтра будет насыщенный день, — мужчина как-то недобро сощурился, стоя в проходе между комнатой и коридором, параллельно прокручивая одной рукой монетку меж костяшками пальцев. Эдгар почти почувствовал своей кожей, как этот взгляд его прожигает насквозь, отчего становилось страшно жарко. Или жарко, но страшно?.. Взгляд зацепился за эту самую руку с монеткой. Жилки и вены то и дело проявлялись либо исчезали от малых движений пальцев, которые перемещали монетку дальше по костяшкам и обратно. Бесспорно, это привлекало внимание. И, конечно, это не скрылось от внимательного взгляда кислотно-зеленых глаз. Эдгар закутался в одеяло по голову и, вынув её из так называемого кокона, еще раз взглянул на Байрона, после чего закрыл глаза. Даже зажмурился, больше не двигаясь. В комнате потух свет: мужчина выключил его перед тем, как скрыться в темноте коридора. *** Тишина. Ночь. И лишь тихий звук шагов нарушал эту почти мирную атмосферу. Темный силуэт в комнате без света сразу после пробуждения заметить было слишком сложно. Крадущийся не желал быть пойманным, поэтому делал все аккуратно. Когда мужчина дошел до кровати, на которой лежал Эдгар, то остановился, словно и вовсе не дыша. Голодный взгляд мужчины блуждал по телу Эдгара, которое было скрыто под одеялом. Это немного раздражало Байрона: нельзя было смотреть на эти прекрасные изгибы тела, но внимание старшего быстро переключилось на голову парня. Мужчина вновь завис, после чего наклонился вперед, начав что-то рассматривать. А именно кожу. Та напоминала мрамор, особенно хорошо контрастировавший с темным постельным бельем. Мужчина наклонился еще ниже и приблизился к лицу Эдгара, после чего вдохнул запах его волос, явно наслаждаясь им. Так хотелось оставить юноше поцелуй-укус на шее, но тогда это точно разбудит его, а это никому не нужно. По крайней мере, Байрону точно. Парень неожиданно начал ворочаться и мычать во сне, хмурясь и жмурясь. — Чш-ш… — мужчина слабо ухмыльнулся, успокаивающе прошипев почти у самого уха Эдгара. На удивление, тот перестал ерзать и снова уснул. *** Холодно. Было такое ощущение, будто тело брюнета находилось чуть ли не в холодильнике. Ресницы Эдгара стали подрагивать, а его брови слегка сдвинулись к переносице. Он выдохнул воздух через нос, издав тем самым подобие сопения. После этого брюнет медленно открыл глаза. В них сразу ударил яркий свет, отчего парень рефлекторно зажмурился. Его веки тут же сомкнулись. «Что за черт!?» — при попытке пошевелить руками, чтобы закрыться от яркого света, почувствовалась несильная боль в районе кистей. — Не советую дёргаться и двигаться, ведь так ты только натрешь себе конечности, — голос эхом отразился от голых стен комнаты, а помимо этого Эдгар услышал шаги, которые по мере приближения становились громче. Отчетливое цоканье каблуков классической обуви слышалось отовсюду. И, кажется, теперь этот звук будет вызывать у Эдгара дрожь (если не паническую атаку) в любой ситуации. Свет стал менее ярким, так как мужчина отвернул большую лампу в противоположную от лица Эдгара сторону. Лампа была похожа на те, что висят в операционных. Юноша проморгался как только понял, что яркий свет больше не бил в лицо, после чего с испугом посмотрел на Байрона. Чтобы не пересекаться взглядами, Эдгар начал рассматривать помещение. Как оказалось, лежал он на металлическом, а от того и холодном столе. Кисти и ноги Эдгара были зафиксированы кожаными ремешками, а над ним нависала еще одна огромная лампа. В самой комнате ничего не было, кроме шкафа в углу, а также тумбочки возле стола. На ней были расставлены инструменты, которые находились здесь явно не просто так. Сглотнув, парень снова перевёл взгляд на Байрона. Взгляд Эдгара в ужасе метался по всему телу кукловода, не в силах зацепиться хотя бы за что-нибудь. Наконец-то глаза парня встретились с чужим стеклянным взглядом. Пронзительным и холодным. Насмехающимся. Одной рукой седовласый взял шприц, а другой потянул за край футболки, тем самым задрав её и оголив живот парня. — Н-нет, нет! Подождите! — Эдгар стал сильнее ëрзать и всячески пытаться выбраться. Выглядело так, будто он был дождевым червяком, что выполз на поверхность после ливня. — д-давайте договоримся! Пожалуйста... — О... Мальчик мой, сколько раз я уже слышал подобное, — Байрон усмехнулся, без интереса глянув в глаза напротив. Этим он дал понять Эдгару, что данный разговор здесь неуместен. Мужчина почти поднес шприц к животу Эдгара, но вдруг услышал выкрик: «Желание!». — Что? – кукловод остановился и приподнял бровь, посмотрев на парня. — Желание... Последнее желание. Вы ведь меня собираетесь убить, а перед смертью положено последнее желание... — запинаясь, промямлил темноволосый. — Я не соблюдаю подобные бредовые обычаи, – нахмурившись, мужчина положил шприц обратно в металлическую миску на тумбочке, а младший облегченно, пусть и тихо, но выдохнул, – и не убить, а даровать новую жизнь. — звучало даже как-то… обиженно? «Да-да, псих ты конченый. Тебе б такую жизнь, скотина», — пронеслась мысль в голове Эдгара. Страх был. Ещё какой. Эдгар чувствовал, как сильно дрожали его руки, а ноги, кажется, и вовсе атрофировались. Нападение всегда было лучшей защитой парня. Пусть только и в мыслях. Однако, он не совсем понял, зачем Байрон убрал шприц, если он не согласился на исполнение последней воли Эдгара. — Но ради желания моей куклы, я, так уж и быть, исполню его. Чего ты хочешь? — Байрон внимательно посмотрел в глаза юноши. Казалось, что ему и не нужен ответ, так как Эдгара можно было прочесть словно открытую книгу. Но Байрону хотелось услышать все собственными ушами. — Я... – в голове всë перемешалось, а желание… Да его и не было! Про это бредовое желание Эдгар начал распинаться, дабы оттянуть неизбежное. Всë, чего хотел Эдгар — это выбраться отсюда, но навряд ли кукловод его отпустит, если он уже решил сделать его своей куклой. Своей... До конца брюнет не понимал своих чувств к Байрону, но и с другой стороны, когда он их ещё поймёт? Осталось жить считанные часы, а может и минуты. Вот желание, а значит, вот и шанс. Но... Что всë-таки попросить? Не в открытую же? – По... А, то есть, а... Обнимите меня! – так и не решился на более смелый шаг. Ну и ладно. Кому нужна такая жизнь? Однако, это только отговорки... И чего он так струсил? Боялся, что убьют? Ха! Как иронично… Кукловод на мгновение удивился, но после криво улыбнулся, явно пытаясь сдержать внутри смешки. Он встал со стула и расстегнул ремни на запястьях парня, дав тому нормально сесть. Эдгар поднял спину и принял сидячее положение. Взгляд остановился на Байроне. Вроде хотелось ему врезать, но осознавая то, что это лишь усугубит ситуацию, юноша подался вперёд, расставив руки и обняв мужчину. Тот в первое время никак не реагировал. Через пару секунд спины младшего коснулись тёплые и довольно большие ладони. Они легли на лопатки и остались на них. Сердце Эдгара бешено колотилось, а из-за стресса он неосознанно сжал белокурого в объятиях сильнее, позабыв, что тот был его мучителем, похитителем и убийцей.. — Достаточно? — послышалось где-то над ухом и темноволосый от неожиданности слабо дёрнулся, вызвав тем самым тихий и полный издевки смех у старшего. На вопрос он не ответил. Было страшно. Но и прерывать объятия не хотелось, как ни странно. Наверное, Эдгару просто хотелось поддержки. Хотя бы чьей-то. К удивлению, Байрон не торопил его, но это только больше напрягало парня. «Психопат... Кто знает, что ему на ум в следующую секунду придёт», — чужое дыхание возле уха возобновилось, чем заставило Эдгара поежиться. Этот старик что, задерживал дыхание? Зачем? Эдгар не понимал хода мыслей кукловода и кусал свою губу сильнее, когда обжигающие порывы выдыхаемого мужчиной воздуха были слишком близки. «Да прекрати, пожалуйста!» — от чужого дыхания возле чувствительного места брюнет ощутил как по его коже пробежали мурашки. Послышалась едкая усмешка. Ясно, реакцию тела почувствовал не только сам Эдгар, но и седой психопат. «Да сука…» — с досадой пронеслось в голове парня. — Зачем обманываешь? — спокойный шёпот мужчины только напрягал. Почему он такой? Почему не злой? А может и злой, но Байрон просто скрывает это? А зачем ему скрывать? — П-простите?.. — запинаясь, спросил юноша и прикусил губу. Скорее уже по привычке, от напряжения. — Себя хоть не обманывай. Это самое страшное — когда человек обманывает не окружающих, а самого себя, — Эдгару стало страшно: Байрон начал медленно и ласково гладить рукой спину Эдгара, отчего у второго пропал дар речи. Если бы он не сидел, то точно упал бы из-за обмякших ног, — люди всегда хотят большего, прикрываясь меньшим, — спустя пару секунд тишины произнёс прямо над самым ухом кукловод. Эдгар громко сглотнул и теперь не мог даже нормально дышать. Было бы логично, если бы его сжали в объятиях до хруста костей, нарочно причиняя боль, но этого не происходило, а дыхание сперло не от действий, а от слов старшего. Данная ситуация начинала потихоньку раздражать парня. «Что ты несёшь?! Нормально я всë себе излагаю и вообще не вру! По крайней мере себе… а вот тебе приходится, поэтому иди нахуй!» — рычал на Байрона в мыслях темноволосый, продолжая таким образом «защищаться». — У лжецов часто уши краснеют, — всë не унимался мужчина, прищурив глаза. Эдгар только сейчас ощутил, что его кончики ушей действительно полыхали, но было это точно не из-за того, что он «лгал». Скорее это произошло из-за смущения от близости, несмотря на то, что его просто обнимали. А через пару секунд это смущение возросло в несколько раз: чужие зубы с небольшой силой прикусили кончик уха Эдгара, заставив его пискнуть и резко вскочить на месте. Эдгар упёрся руками в грудь кукловода, пытаясь его оттолкнуть, но выглядело это так, будто он его трогает. Настолько это смотрелось жалко. — Сразу перешел к желанию? — нарочно удивлённо послышалось возле никак не оставляемого в покое уха. Опять этот козёл усмехается и чувствует собственное превосходство. Но оно ему к лицу, как бы не отрицал данное Эдгар. Либо ему так хотелось думать… — Ч-чего?! — в голове эти слова звучали менее пискляво. «Пиздец, приплыли! Так, блять, спокойно… Ты хочешь жить? Ты хочешь жить. Тогда быстрее думай, как выпутаться из этой ситуации…» — Эдгар сосредоточенно изучал комнату, рассматривая еë ещё пристальнее через плечо кукловода. «Придётся ему подыграть», — парень отлично понимал, что не стоит перегибать палку и во всём соглашаться с Байроном, ведь будет слишком подозрительно, если он вдруг станет таким покладистым. — Не молчи, — ядовитые нотки проскальзывали в шипении мужчины, что и вывело из мыслей Эдгара, заставив его невольно вздрогнуть. Старшего забавляла эта реакция, но слишком длинная пауза его бесила. — Не понимаю о чем вы… — юноша робко и слабо сжал ткань блузки на груди Байрона. Хотя бы в мыслях он был более собранным. «Да что ты от меня хочешь?! Что мне говорить?!» — Эдгар уж совсем растерялся, хмурясь и прижимаясь всё сильнее к плечу белокурого, будто оно было способно скрыть его от кошмара, который ему собственноручно устроил Байрон. Хватка кукловода тем временем становилась крепче. Он чуть ли не вжимал хрупкое тело Эдгара в свое. Парень от этого скривился и тихо прохрипел. Нужды прижиматься к старшему теперь не было: тот отлично справлялся за двоих. Кукловод раздраженно выдохнул и, нехотя прошипев сквозь зубы, рявкнул: — Ты загадал мелкое желание, хотя перед этим хотел загадать иное, — наконец-то Эдгар получил хоть какое-то пояснение ко всей ситуации, которую он старательно пытался понять, пока его окончательно не убили за идеальную отыгранную роль дурачка без Оскара. «А как мне просить то, в чем я сам не уверен, а, гений?!» — Эдгар почувствовал, как его мышцы начали затекать из-за неудобного положения, в котором его тело оказалось скрученным до боли: его ноги до сих пор оставались зафиксированными, а сам он был развернут боком так, чтобы мог обнимать Байрона. Только сейчас до Эдгара дошло, как же это глупо — обнимать своего убийцу. Пятой точкой он отлично чувствовал нарастающее в этой комнате напряжение. Не стоит больше молчать и думать над своим неуверенным ответом. Что вообще может случиться? Вот именно, что ничего: либо его убьют позже, когда он озвучит своё настоящее желание, либо убьют сейчас из-за внеплановой игры в молчанку. Юноша, с трудом выпустив воздух через нос, попросил: — Поцелуйте, — и замолк. Голосом и интонацией он напоминал блеющую овцу, посколько чужие руки сжимали его так крепко, что не позволяли ему дышать. А страх заставлял сопеть редко и неглубоко. Сейчас время словно замедлилось раза в два, а то и в три. Оно тянулось медленно. Мучительно медленно. Как еще не застывшая карамель. Дыхание сперло, пусть и до этого оно было редким и тяжелым. А собственное сердцебиение отдавалось в висках. Затянувшаяся тишина была давящей, а для Эдгара она будто длилась куда дольше. «Ну всё. Почему он молчит?» — за всей напряженностью своего тела парень и не заметил, как руки Байрона ослабили хватку. А ещё… было сильно стыдно. Очень сильно стыдно. Уши Эдгара горели румянцем, как и его скулы с носом, и он это прекрасно чувствовал. Всю ситуацию усугублял тот факт, что Эдгар не видел выражения лица мужчины: тот, похоже, не собирался убирать голову с плеча младшего. — Это всё? — на удивление голос Байрона был вполне спокойным. После фразы последовал тихий смех, — это то, на что ты потратил своё желание? Даже не на просьбу отпустить тебя? Я ожидал другое, право, — едкий и обидный смех лишь ухудшал состояние Эдгара. Хотя чего он ожидал? «А ты будто бы позволил…» — обида быстро стала сменяться злобой, а внутренний противный голосок мгновенно подкинул: «Но ведь ты даже не пытался попросить его об этом». Славно. Теперь и подсознание издевается над ним! Что еще может быть хуже?! А хуже всегда есть куда… Теплой рукой Байрон провел от лопатки Эдгара до его талии и окончательно перестал касаться его тела, мгновенно схватив жертву за подбородок и заставив оторваться от плеча и посмотреть себе в глаза. Их лица находились так близко друг к другу, что они почти соприкасались носами, поэтому юноша никак не мог спрятать свой испуганный взгляд. Громко сглотнув, Эдгар с ужасом стал ожидать последующие действия кукловода. Тот же ухмыльнулся, упиваясь своей властью. Ему доставляло удовольствие наблюдать за испуганным лицом Эдгара, а также за его содрогающимся от каждого шороха или движения мужчины телом. — Ну и? Где же твоя дерзость сейчас, мальчик мой? М? — прозвучала короткая усмешка. — или это было лишь всплеском смелости? — Байрон резко потянул Эдгара за подбородок и выдохнул ему прямо в губы, почувствовав чужое сбившееся дыхание. Как же этот мальчишка нравился Байрону своей колкой натурой. Не дожидаясь ответа, (он был уверен, что так и не получит его) кукловод набросился на Эдгара, начав сразу же терзать его нижнюю губу до крови. Донесся жалобный скулеж. Руки Эдгара хаотично метались по торсу Байрона, после чего остановились на широких плечах мужчины, беспомощно цепляясь за них. Эдгар сжимал ткань, оставляя складки, а его сердце, того гляди, было готово сейчас выпрыгнуть из грудной клетки и продолжить отбивать последний бешеный ритм уже на кафельном полу в луже собственной крови. Про дыхание и хотя бы какие-то мысли можно было вообще ничего не говорить: их не наблюдалось. В голове стало пусто словно по щелчку пальцев. Скорее всего младшему и вовсе не нужно будет думать, потому что о его побеге и последующем за ним спасении речи не шло. Байрон не щадил израненные губы Эдгара и кусал их, иногда всё же доходя до крови, из-за чего Эдгар дергался и скулил громче. Но нельзя было утверждать, что ему это совсем не нравилось. Становилось душно и жарко. Либо Эдгару так показалось, поскольку в помещении по-прежнему было прохладно. Пока лицо и уши парня беспощадно горели от алого румянца, Байрон кончиком языка уже начал проходиться по чужим деснам, стараясь проникнуть дальше, но крепко сжатые зубы брюнета не позволяли этого сделать. — Может, приоткроешь? Или для кого я тут стараюсь? — грозно рыча, произнес кукловод, после чего отстал от его губ. Его рука, которая оставалась на подбородке младшего, немного поменяла свое положение: большой и указательный пальцы надавили на щеки по разным сторонам. Вот если бы Эдгар был рыбой, то зажав так жабры, белокурому удалось бы открыть его рот, но парень ведь не был рыбой. Поэтому тот лишь со страхом во взгляде продолжал смотреть на своего мучителя. Теперь, Байрон смог разглядеть в темно-синих глазах еще кое-что, кроме того испуга, а именно легкую дымку. Игривые искорки, которые начали полыхать всё ярче, давая отчет о впечатлениях юноши. Кукловод на это усмехнулся, вновь меняясь в лице с грозного на саркастического, склонного унижать своими колкостями. Но вопреки этому он ничего не сказал, продолжая наблюдать за прекрасным личиком перед собой. Эдгар переосмысливал всё, что сейчас произошло. Хоть старший и не торопил, но уже привыкший к его перепадам настроения парень счел правильным решением следовать своему плану-импровизации. Чем дольше он проживет, тем больше шансов успеть что-то придумать. Но с сильным головокружением из-за поцелуя и прикосновений Байрона было сложно соображать. Сфокусировавшись на лице кукловода, Эдгар сглотнул, после чего отвел взгляд в сторону. Ну не может он выдерживать испепеляющий взор зеленых глаз, что бы те не выражали! Чужая рука сильнее надавила пальцами на щеки. Неприятно. Или даже больно. Да, скорее больно. Создавалось впечатление, что если Байрон еще немного надавит на щеки, то те, как минимум, сожмут язык меж собой. Хотя по лицу кукловода, эмоции которого темноволосый успел мельком подсмотреть, нельзя было сказать, что мужчина сильно напряжен или взбешен. — Ну и, мальчик мой? — как только кукловод заговорил, Эдгар резко подался вперед, неприятно стукаясь зубами с чужими, отчего белокурый мгновенно отпрянул назад, шипя то ли от легкой боли, то ли от раздражения. Удар получился не столь сильным из-за руки старшего, которая держала Эдгара за щеки. — Что ты творишь? — низко процедил Байрон, хмуро глядя на младшего. Мужчина прожег его взглядом и сжал щеки сильнее. Эдгар съёжился и посмотрел с испугом на Байрона, метая свой взгляд от его шеи до носа, но не решаясь при этом заглядывать в его неживые зеленые глаза — делать это было слишком страшно. — Простите… — чуть запнувшись, почти шепотом произнес Эдгар, побледнев и вжав голову в плечи. На эти слова мужчина лишь огрызнулся и издал что-то на подобие рыка, после чего резко приблизился, дергая на себя голову парня за уже покрасневшие от смущения и терзаний щеки. Кукловод яростно впился в губы Эдгара и прикусил их до крови, отчего младший вздрогнул, однако в этот раз парень не препятствовал Байрону и послушно открыл рот. Удовлетворенный чужой покорностью мужчина слегка сбавил напор в поцелуе, перемещая руку с щек Эдгара на его темные волосы, чуть сжимая их и надавливая на затылок, чтобы парень не мог отстраниться. Язык Байрона в открытую хозяйничал во рту темноволосого, загоняя этими действиями того куда-то вглубь. Парень, боясь пошевелиться, застыл на месте. Свободной рукой кукловод схватил Эдгара за запястье, переместив его кисть на свою грудь. Мужчина чуть прошелся чужой ладонью вдоль пуговиц своей блузки, намекая парню таким образом на дальнейшие действия. Темноволосый совсем уж растерялся. Он и так запутался в своих чувствах и эмоциях от одного лишь поцелуя, был не в силах ни о чем не думать, а тут ему еще что-то пытались «подсказать», наталкивая на еще более смущающие вещи. Все, что сейчас Эдгар мог сделать — это вцепиться в блузку Байрона и отчаянно сжимать этот клочок ткани в небольшом кулаке. Юноша, спустя какое-то время, стал мычать в поцелуй громче, чем до этого, и явно не из-за процесса, а из-за нехватки воздуха. Байрону пришлось нехотя разорвать поцелуй, пусть и у самого кислород уже заканчивался. Блеснув ядовито-зелеными глазами, оставив надежды Эдгара на то, что в них может быть что-то другое, кроме бурлящей в них кислоты, мужчина посмотрел прямо в темные глаза напротив. Младший почти физически почувствовал, как Байрон заглядывает в его душу, пожирает его с желанием и голодом, при этом одновременно облизывает нижнюю губу и заходит языком за клык, который показался при всех этих действиях. Эдгар сглотнул, смотря на эту картину, распахнул глаза шире. То ли от страха, то ли от другого непонятного чувства. Байрон не стал дальше ждать того, чего не считал нужным, поэтому уверенно и стремительно приблизился к шее Эдгара, запрокинув голову того назад, после чего грубо потянул темные волосы вниз и услышал чужой рваный выдох с кряхтением. Дотронувшись до нежной кожи кончиком носа, Байрон не без удовольствия почувствовал дрожь молодого тела от этих прикосновений и широко прошелся языком по месту рядом с кадыком. Этот маневр стал для Эдгара неожиданностью, поэтому он несдержанно издал стон одновременно удивления и восхищения, стыдясь самого же себя. Он тут же прикусил нижнюю губу, почувствовав на ней капли собственной крови. От чуткого слуха мужчины не ушел момент, когда вздохи с чужих уст перестали слетать так гладко и беспрепятственно, поэтому он тут же вцепился зубами в бок шеи, оставляя яркий укус и получая не менее яркий вскрик от брюнета, который задрожал с новой силой. Эта дрожь прошлась так же неожиданно, как и исчезла, напомнив этим разряд электричества. На дикое удивление и ужас Эдгара, обжигающе приятного электричества. Байрон же не останавливался, начиная бережно зализывать укус, поднимаясь по шее выше, переходя к подбородку, медленно опуская голову Эдгара вниз, дабы заглянуть в глаза, полные ужаса, интереса, восторга и даже злобы. Последней было совсем мало, да и разглядеть её было весьма затруднительно из-за затуманенного взгляда парня. — Твое желание исполнено, — приблизившись к красному ушку парня, нежно мурлыкнул старший, проходя языком по мочке и чуть сминая ее губами. Эдгар рвано выдохнул. Наверное, это было больше на нервной основе. По крайней мере, он на это надеялся, ведь если он признается, что ему все происходящее нравится, то уже мысленно проиграет. «Бля! Нет! Нахуй! Сука, нет!» — юноша уже хотел было как-нибудь сменить положение, ведь тело давно затекло, однако чужой голос заставил замереть и перестать дышать: — Теперь же, исполни мое. «Чего?» Мужчина неожиданно и быстро вскочил на стол, на котором сидел Эдгар. Держа ноги по бокам от его бедер, Байрон резко опустился, нависая над парнем, отчего последний от испуга лег обратно, неприятно стукнувшись о железную поверхность стола. Эдгар тихо зашипел и зажмурился. Без лишних слов Байрон впился в чужие губы и взял всю инициативу на себя, даже не дав брюнету опомниться от боли. Эдгар начал возмущаться и громко мычать, однако когда крепкая рука старшего легла на его шею и чуть сдавила ее, то брюнет тут же утих, а если из него и вырывались какие-либо звуки, то были они жалкими и полными безысходности. Теплые слезы покатились по щекам, капая куда-то на поверхность стола, переливаясь и отражая свет от лампы. Белокурый отстранился, не забыв сделать свой любимый маленький штришок — прикусить нижнюю губу младшего. — Ты такой жалкий и милый, — Байрон растянулся в похабной ухмылке и сжал руку на шее сильнее, смотря на то, как Эдгар метается под ним, жмурится и хнычет, перекладывая голову то на один бок, то на другой. — Ну-ну, ты чего? Младший уперся руками в широкую грудь над ним и слабо сжал на ней блузку, которая из-за его мертвой хватки помялась и потеряла всю образцовость. Но и сжимать сильнее у Эдгара не получалось: воздух медленно уходил из груди, заставляя мышцы становиться ватными, а легкие — больно жечься. Кукловод оставил нежный поцелуй на мокрой от слез щеке, после чего опустился ниже и перешел на шею, попутно ослабляя хватку, из-за которой у Эдгара уже начинало темнеть в глазах. А затем он и вовсе убрал свою руку, оставив шею парня в покое. Байрон целовал Эдгара трепетно и аккуратно, боясь, что тот разобьется от любого резкого движения, словно фарфоровая кукла. И куда пропала та страсть и напор, которые были секунду назад? Однако с этими поцелуями Эдгар потихоньку начал таять, начал расслабляться и успокаиваться, пусть тело его иногда и трясло от прикосновений чужих разгоряченных губ. Вздохи изредка доносились до слуха Байрона. На этот раз парень не сдерживал их, ведь мало ли какое наказание может быть за излишнюю молчаливость? Сначала укус в шею, а потом может быть и… Взгляд перешел с потолка на тумбочку рядом со столом, на котором игриво поблескивали скальпели, щипцы, зажимы, разнообразные ножи. Животный страх заставил вздрогнуть все тело с головы до пят, окатив его будто бы ледяной водой. Неожиданно темноволосый почувствовал, как Байрон начал что-то делать с его футболкой, а затем послышался треск ткани, рвущейся на две половины. Похоже, именно так мужчина решил избавиться от мешающей ему футболки, чтобы потом сдернуть ее с юного тела, отбросив в сторону, не отрывая взгляд от нового поля для своих экспериментов. Эдгар почувствовал на себе тысячи мурашек, когда прохладный воздух, контрастируя, сменялся соприкосновением с разгоряченной кожей мужчины. Внизу живота разлилась сладкая нега от изучающего взгляда зеленых глаз, которые будто впервые видели это тело. Байрон рассматривал его так впервые, не скрывая от него своего желания. Шершавая и чуть грубоватая для кожи Эдгара рука прошлась кончиками пальцев по выпирающим ребрам младшего, заставляя того наблюдать за процессом не сводя глаз и затаив дыхание. Это слегка позабавило Байрона: так внимательно наблюдать за собственным телом, дабы увидеть реакцию на чужие прикосновения, было, как минимум, необычно в этой ситуации. А может, причина была немного в другом? А была она в попытках контролировать свое тело, а то эти прикосновения заставляли Эдгара… в общем, реагировать. Да что уж там таить? Заставляли плавиться и даже — какой позор! — поддаваться, чтобы получить еще больше удовольствия! Ему было противно от самого же себя, ведь его собираются убить и, похоже, напоследок изнасиловать! А он тут лежит и ожидает, когда кукловод продолжит ласку. Мерзость. Кажется, чувство, разбавленное смешанными эмоциями и ощущениями, перетекающими от удовольствия до омерзения, лишь заставляли Эдгара еще больше возбудиться. А он, оказывается, тот еще фетишист. Было одновременно и страшно и интересно узнать, что же будет дальше? Рука Байрона медленно перешла с солнечного сплетения на впалый живот, от этого движения Эдгар невольно втянул его еще сильнее и мелко задрожал. — Такой отзывчивый… — завороженный реакцией младшего, тихо произнес мужчина слегка севшим голосом, еще больше отдающим хрипотцой. Байрон снова навис над Эдгаром, после чего приблизился к покрасневшему уху. Мужчина поглаживал чужой живот шершавой поверхностью своей теплой ладони. Он изредка поднимался на грудь, проходился по ней, но специально огибал соски вокруг их ореолов. — Так полагаю, ты понял, какое у меня желание, — обжигая кожу Эдгара горячим дыханием, Байрон ухмыльнулся и прикусил покрасневшую мочку уха. Эдгар сглотнул ком в горле, не сумев никак отреагировать. Однако мужчине, похоже, это и не особо и нужно было, так как его рука резко скользнула под штаны парня, пропуская ткань трусов и обхватывая основание члена в кольцо из двух пальцев: указательного и большого. — Ха! — Эдгар резко выдохнул, издав при этом ошеломленный, от того и чуть громкий полустон. Он прогнулся в пояснице и почти соприкоснулся грудью с жесткой тканью блузки кукловода. Распахнув глаза, парень учащенно задышал и посмотрел в потолок, стараясь всеми силами игнорировать движения чужой руки на своем пенисе. Байрон медленно сжимал и разжимал его член, заставляя парня гореть. Не двигаться, не издавать громких звуков и не показывать никакой реакции — вот, что сейчас пытался сделать Эдгар, но лишь тихо заскулив, он прикусил нижнюю губу. Он мгновенно отпустил мысли о попытках сопротивления, вспоминая прошлый неудачный опыт. Брюнет не знал, куда ему деваться, поэтому он слабо помотал головой и отвернулся в противоположную от лица Байрона сторону, на что мужчина лишь самодовольно усмехнулся и выдохнул прямо в изгиб шеи мальчика. Горячим языком Байрон широко прошелся по бледной коже и, услышав полустон-полувсхлип, резко впился зубами в шею. Эдгар вскрикнул и запрокинул голову, зажмурившись от движений снизу: рука Байрона успокаивающе погладила большим пальцем мягкую влажную головку мучительно медленно, будто выжимая естественную смазку, от которой на трусах уже появилось мокрое пятнышко, отвлекая от такой неожиданной боли в шее. — Мой мальчик… — как в бреду прошептал Байрон, после чего резко спустил штаны с Эдгара до колен. Губами он коснулся ключицы, а затем решил оставить на нежной коже пару красных пятен, попутно упиваясь чужими вздохами и писками. Холодный воздух коснулся горячей плоти, которая будто ждала, пока ее наконец-то выпустят, избавившись от этих мешающих тряпок. — Ого, неужели ты так возбудился лишь от одних прелюдий? — на лице Байрона расплылась усмешка, как бы намекающая парню о том, каким посмешищем он казался в глазах мужчины. Усмешка, которую Эдгар не видел, но слышал. Рукой Байрон провел по вставшему члену парня, вновь усмехаясь такой буйной реакции юного тела. Было ощущение, что в помещении стало теплее, либо так казалось лишь уже потекшему в этом разврате Эдгару, потерявшему контроль над собой. Он бесстыдно подавался бедрами вверх, желая получить больше прикосновений к себе. «А что терять-то?!» — пронеслось у него в голове, когда Байрон прошелся кончиком указательного пальца по головке члена, задевая уретру. Пришлось от ощущений втянуть прохладный воздух сквозь зубы и тихо заскулить, снова мечась из стороны в сторону. По крайней мере, мотая головой, цепляясь за блузку белокурого сильнее. Руки парня легли на крепкие плечи и будто бы притянули старшего ближе к себе. Видимо, Эдгар не желал, чтобы тот отстранялся. Адреналин бурлил в крови. Скорее всего, именно поэтому Эдгар осмелился заткнуть Байрона поцелуем, перед этим переместив руки на его белый ворот и резко оттянув вверх, чтобы тот отстранился от бедных ключиц. Естественно, мужчина хотел что-то сказать, но не успел, ведь наглый мальчишка, похоже, предвидел эти комментарии. Иначе зачем еще так резко притягивать? Ну хорошо, раз Эдгар решил поиграть, то пусть учтет одно: Байрон никогда не умел проигрывать. Перехватывая инициативу в поцелуе, мужчина буквально движениями языка показывал, какой брюнет неумелый в этом деле. Хотя как можно показывать это именно этим способом? Наверное, Эдгар уже накручивал себя. — М! — не желая уступать старшему, парень зажмурил глаза и нахмурился. Теперь его язык не боялся встретиться с чужим, с храбростью бросаясь с ним в «бой». Резко молодое тело подпрыгнуло вверх, рывком вскидывая свои бедра из-за неожиданно ускорившиеся руки кукловода на стояке. Насухую было неприятно и даже больно, но было уже ясно, что такие истязания приходилось по нраву извращенной душе Эдгара. — С-слишком быстро! Не надо! — отстранившись от горячих губ, брюнет положил руки на грудь мужчины, отталкивая его от себя, мечась и издавая громкие стоны. Попытки приглушить их шли крахом. На все мольбы Байрон не обращал внимания, пожирая взглядом молодое тело. В один момент показалось, что отметин на нем слишком мало. Что ж, это можно исправить. Даже нужно. Зубы резко впились в нежную кожу вокруг ореола соска. Послышался вскрик и, казалось, сейчас могла бы быть разрядка, но член обхватили прямо возле основания. Какая же досада! От нее почему-то стало так обидно, что аж слезы потекли новой рекой. Эдгару захотелось горько заплакать, будто он маленький ребенок, которому не купили игрушку. — Тише, тише, не скули, щенок, — в отличие от обычной интонации, с которой Байрон всегда произносил «щенок», в этот раз она была непонятной: то ли на него злятся, то ли наоборот, в душе смеются. — Хочешь кончить? — лицо Байрона приобретает серьезное выражение, однако глаза так и наслаждаются ситуацией, сверкая на свету. Такое ощущение, будто кукловод получает от этого неимоверный кайф. Эйфорию. Которой Эдгар еще не достиг. Парень зашмыгал носом и посмотрел в зеленые глаза, пытаясь именно таким образом передать ответ, но Байрон явно желал услышать. Ублюдок. Сделав рваный выдох, Эдгар прикрыл с этим глаза, после чего открыл их, позволив мужчине увидеть его уверенное выражение лица. На это Байрон только сощурился, гадко посмеявшись. — Видел бы ты сейчас себя, — седовласый сжал член у основания сильнее. — Скажи это, — процедил старший в бледное лицо Эдгара. Парня можно было читать как открытую книгу: все его терзания и муки совести отпечатывались на лице, в глазах, в дерганных движениях пальцев на груди Байрона. Но через несколько секунд парень выдал: — Я… — дрожащий выдох, рассеянный взгляд. Но даже так парень не сводил глаз с кукловода, что тому, несомненно, нравилось.. — Хочу кончить, — это было произнесено слишком быстро и скомкано, но произнесено! На лице Байрона расцвела поганая ухмылка. Доволен. Он доволен этими тремя словами! Кукловод без лишних предупреждений убрал руку с члена Эдгара, грубо и внезапно протолкнув указательный и средний пальцы ему в рот, отчего младший чуть не опорожнил содержимое желудка и сомкнул зубы на чужих фалангах. Байрон зашипел и неприятно зажал язык темноволосого пальцами. Мужчина решил отомстить, поэтому он прикусил сосок и, оттянув его вверх, резко отпустил. Из рта Эдгара вырвался вздох с ясным вскриком. Эти звуки ласкали слух Байрона. — Если не желаешь сдохнуть прямо сейчас, — мужчина укусил Эдгара, — то вылижи эти пальцы как следует, — рыкнул старший, снова сжав зубами бледную кожу. Байрон иногда проходился языком по вставшим соскам. Ощутив, что пальцы Байрона освободили язык, Эдгар аккуратно, словно на пробу лизнул их кончики, получив после этого грубый толчок руки вперед, чуть ли не в гортань. Проскулив, темноволосый уже чувствовал подступающий к горлу ком. Было не совсем понятно, от чего он. Наверное, от рвотного рефлекса, который был задействован после толчка пальцев глубже или из-за омерзения ко всему, начиная с кукловода, заканчивая собой. «Я точно сошел с ума…» — языком парень неуверенно начал облизывать пальцы Байрона, с каждым разом захватывая все больше фаланг вместе с кольцами. В частности, именно из-за них был металлический привкус во рту. Или это из-за кровоточащей губы? — Смелее, мальчик мой, — мурлыкнул куда-то в грудь мужчина, нежно и неспеша зализывая оставленные им укусы на коже Эдгара. Юноша послушался. Для себя он уже не искал оправдания, а точнее, счел все на желание пожить подольше. Горячий язык хорошо смочил слюной пальцы, которые через какое-то время вытащили с пошлым звуком. Тонкая ниточка слюны оборвалась буквально сразу, давая капле стечь на подбородок, от чего Эдгар инстинктивно слизал ее. — А теперь, — Байрон резко запрокинул обе ноги младшего себе на плечи и наклонился вперед, чуть ли не придавливая своим телом Эдгара, от чего последний взвизгнул, мгновенно вытянув руки вдоль своего тела, держась за края железного стола, будто удерживаясь, чтобы не сделать кувырок назад. Стоп, а когда старший успел отстегнуть ремни с ног?! И без того красное лицо мальца зарделось пуще прежнего, ведь находиться в такой позе крайне… смущающе. Да что там говорить? Хотелось провалиться сквозь этот проклятый стол, пол, землю, ядро внутри Земли, чтобы в конце концов оказаться на другом конце света, лишь бы не находиться здесь со своими кошмарами, кукловодом, а также удушающим наслаждением, которое буквально сжигало его изнутри, начиная от легких и заканчивая каждой волосинкой на его голове. Или это пламя рвалось прямо из глубин сердца?.. Но так ведь неправильно! Хотя о какой морали может идти речь… Не успел Эдгар и сказать слово, как почувствовал один палец возле своего прохода. Байрон надавливал и водил круги по колечку, смотря с прищуром на реакцию парня. А тот и не мог пошевелиться. Его пробил какой-то мандраж, а внимательный и испуганный взгляд не упускал из виду свою нижнюю часть, где почти отлично было видно, как в него медленно погружается указательный палец мужчины. Точно в прямую кишку! Как так?! Для Эдгара это было шоком, который мог сравниться размером разве что с габаритами мегалодона. Даже если ему уже и делали так в ванной, то в тот раз через пену не было видно всего действия. Байрон тихонько засмеялся, посмотрев на округлившиеся глаза брюнета, а затем резко вставил указательный палец полностью. Юноша прикусил язык от неожиданности, перед этим резко вдохнув, от чего закашлялся. — А ты забавнее, чем казался, — сдерживая смех, произнес старший, — как хорошо узнать новое о своей кукле. Байрон приблизился к испуганному лицу Эдгара, слившись с ним в поцелуе. Он терзал распухшие губы мальца, тот лишь тихо постанывал от медленно погружающегося второго пальца. Вот от одного боли не было, но она стала появляться со вторым, из-за чего юноша начал мычать чуть громче. Жалкое постанывание переросло в хныканье, когда оба пальца стали шевелиться внутри: Эдгар еще не привык, а ими уже двигают, причем почти насухую. Сердце колотилось сильнее, ведь чем дальше, тем становились яснее действия и желание старшего. А ведь смазку никто не подаст, чтобы хотя бы смягчить этот тягостный момент. Отстранившись от губ Эдгара, кукловод впился взглядом в это заплаканное личико, продолжая наблюдать за слезами, которые скатывались с щек. — П-подо… — не успел договорить младший, как чувствующийся возле прохода третий палец начал грубыми толчками вбиваться внутрь. Вскрикнув, заскулив и прикусив губу, Эдгар сжался и откинул голову назад, глотая свои слюни с соплями, захлебываясь в них от обиды, злости, немощности. И жгучей боли в анусе. Оно щипало. Достаточно щипало, чтобы понять, как тяжело ему придется через какое-то время. — Знал бы ты, как прекрасно сейчас выглядишь… — воодушевленно произнес Байрон, со страстью в глазах посмотрев на Эдгара. А его шея, которая еще больше открылась ему за счет откинутой назад головы так и манила, чтобы оставить на ней еще парочку следов от укусов. Байрон, не отказав себе в этом удовольствии, наклонился и продолжил тремя пальцами вдалбливаться в задний проход Эдгара. Он слушал хныканья и стоны боли, однако их резко перебил громкий вскрик. Причем, тот был явно не от неприятных ощущений. — Я решил побаловать своего мальчика, — ухмыльнувшись, произнес в шею Байрон, опаляя чужую кожу своим дыханием. Приблизившись к уху, он продолжил: — желаешь еще? Из-за тяжелого дыхания младшего можно было разобрать только какие-то несвязные отрывки фраз, пусть мужчина и находился буквально рядом со ртом жертвы. «Да сука! Я...» — обида не давала покоя. Да, самодостоинство у Эдгара было небольшим, но и его задели такими унижениями. Обида вместе с ненавистью прожигали путь наружу, давя всякую симпатию, а отчаяние подкидывало дров в огонь, распаляя пламя еще больше. Как же чертовски стыдно! — Слишком долго. Я дал тебе шанс подумать, а также выбрать хотя бы каплю наслаждения в этом хаосе, но видимо, ты совсем конченый мазохист, — слова, в которые Байрон добавил капли горького яда, болью отразились в голубых глазах. Голова Эдгара закружилась, и создавалось такое ощущение, будто его раскручивали на центрифуге. — Ну ничего. Скоро тебе и впрямь станет хорошо, но сначала… Признаю, будет больно. Очень, — рассмеявшись в конце, будто это и впрямь было лучшей когда-либо существовавшей шуткой, Байрон резко замолчал, смотря с улыбкой на напуганного парня. Эдгар с ужасом наблюдал за тем, как кукловод вынимает из него пальцы, сгибая их на манер крюка, чтобы вытаскивать их было чуть сложнее. Юноша сжался всем своим телом, но не издал ни звука. Как только старший выпрямился, чтобы расстегнуть ремень и приспустить брюки, младший мгновенно подобрал свои ноги ближе к себе, сжав колени вместе. Байрон усмехнулся, быстро стягивая с себя за брюками трусы, после чего расставил руки на острые и бешено дрожащие колени Эдгара. — Оу, думаешь, что мне так будет сложнее? Эдгар ни о чем сейчас не думал. Он лишь желал, чтобы это все прекратилось. Зачем он тогда попросил кончить?! Зачем?! Да будто бы это изменило намерения Байрона… А лучше бы вообще не говорил про это дурацкое желание! Черт! Какой же он дурак! Эдгар почувствовал жжение в своих покрасневших глазах. Из-за слез ему пекло глазницы. Шмыгнув носом и вытерев сопли кулаком, младший с опаской посмотрел на Байрона. Он сейчас хорошо был виден даже за сведенными коленями. Прикосновения его больших и теплых рук, лежавших прямо на чашечках, были приятны. Как жалко искать тепло в том, кто сейчас тебя будет насиловать. «Он прав… Я и впрямь конченый мазохист!» — за внутренней истерикой парень и не заметил, как обе его ноги закинули на одно плечо, а затем подставили что-то влажное к рефлекторно сжавшемуся анусу. Парень ошарашенно посмотрел на Байрона. Тот, заметив животный страх во взгляде парня, оскалился как дикий зверь. Он толкнулся бедрами вперёд. Юноша взвивзгнул. Не заскулил, а прямо взвыл, как подбитый зверь. Он вытянулся стрункой и рывком подался вверх, пытаясь уйти от болезненных ощущений. Перед глазами заплясали тысячи разноцветных точек, будто бы его оглушило. Резкие толчки продолжались. Байрон тяжело задышал, усердно вбиваясь в тело и стараясь войти до конца. — Нет-нет, куда? — Байрон заметил, как Эдгар пытался отползти чуть дальше, чтобы больше не соприкасаться с его членом. Мужчина ухмыльнулся и притянул парня поближе к себе, после чего начал тереться головкой о вход. — Нет! Пожалуйста! — орал во всю глотку Эдгар, чувствуя, как собственный зад буквально разрывается пополам и неприятно щиплет. Похоже, Байрон не удосужился даже сплюнуть на свой член. Чокнутый псих. Задыхаясь и захлебываясь в слезах, темноволосый метался во все стороны и дергался, пытаясь выдернуть ноги из крепкой хватки, но кукловод придавил его своим телом. В один момент мужчина, наклонившись вперед, вошел в Эдгара до конца. В ушах Эдгара зазвенело, а в глазах потемнело на пару секунд. Даже та боль, которую нельзя было описать, на короткое мгновение стала незаметной, но в полной силе вернулась, когда начались первые толчки. Продолжая реветь, юноша понимал, что если бы не сухость у него внутри, то Байрон наверняка бы вдалбливался в него с огромной скоростью. Но и этот фактор не мешал причинять адскую боль. Кукловод беспощадно насиловал парня, попутно получая удовольствие от мысли, что его жертве было очень больно. Что-то теплое. Нет, прямо горячее. Эдгар даже подумал, что ему это показалось, но нет. Из его зада что-то действительно стекало вниз, доходя до копчика, а дальше капая на стол. Кровь. Она алыми струйками, словно крохотная речушка, стекала из разорванного ануса, но Эдгар мог лишь благодарить за это всех богов: хотя бы кровь была смазкой. Да, отнюдь не лучшей, но в такой ситуации и вода бы подошла, как казалось юноше. Боль с каждым толчком вихрем проносилась по всему телу словно разряд тока. Вопли не прекращались. Горячие слёзы полностью намочили собой щеки и волосы на висках. В один момент Эдгар, как ему показалось, начал терять сознание: звуки становились приглушенными, боль отходила на задний план, противные прикосновения к его телу растворялись в непонятной пелене. Однако это позволило зацепиться взглядом за тумбочку со всякими инструментами, которую он успел заприметить в первые минуты нахождения здесь. Зрачки расширились, а в их тьме что-то сверкнуло. Что-то дикое и безумное. Что-то, что было не свойственно Эдгару, но свойственно кое-кому другому. Сил на движения толком не хватало, что уж говорить о сопротивлении. А истошные вопли и вовсе превратились в немые крики из-за сорвавшегося голоса. «Давай…» — картинка перед глазами начала расплываться, но темноволосый медленно потянулся рукой в сторону тумбочки. Байрон не видел этого, ведь самозабвенно вдалбливался в разорванный анус, попутно оставляя засосы где-то сбоку шеи Эдгара и вылизывая их. «Давай же… почти, почти!.. И… Есть!» — парень ухватился рукой за первый попавшийся инструмент, а точнее, за его ручку, после чего крепко сжал ее в своей ладони. С диким «криком» Эдгар со всей силы всадил холодное острие в спину вздрогнувшего Байрона, который тут же прекратил движение, замерев на месте. Юноша застыл так же, как и кукловод, ведь только сейчас он осознал, что натворил. Его всего затрясло. Кажется, это был нож. Он вошел идеально меж ребер, так как был в горизонтальном положении от лица Эдгара, поэтому никаких препятствий не встретил и с лёгкостью разорвал внутренние ткани. Послышался рваный вздох кукловода, а затем тяжелое дыхание, сопровождающееся каким-то жутким бульканьем. На шею парня начали капать горячие капли, которые Байрон пытался откашлять. Лужа крови на столе становилась все больше, а чужое рваное дыхание с каждой секундой становилось все тише и тише. Тело мужчины ослабевало, из-за чего Эдгар оказался придавлен чужим немалым весом к столу. Вероятно, Байрон не ожидал такого, поэтому никак не успел среагировать из-за боли, которая полностью парализовала его тело. — Проклятый… мальчишка… — прошипел он сквозь бурлящую изо рта кровь, через какое-то время вырубившись. Нет, он еще жив, но только сейчас Эдгар смог прийти в себя, опомниться и заорать что есть мочи. — Сука, сука, сука, блять! — Эдгар дрожал, а его руки тряслись так сильно, как никогда ранее. На нем мертвое тело! Хотя нет, еще живое, но ненадолго! А ненадолго из-за него! Что делать?! Что, черт возьми, делать?! Эдгар дышал часто и загнанно. Несмотря на сильную боль в горле, ему все же удалось сглотнуть. Парень еле выполз из-под тела, взбираясь вверх по столу. Затем он просто упал на пол, так как собственные ноги его не удержали. Все равно на боль, все равно на состояние тела, на все все равно! Уйти отсюда, забыть это все! Пожалуйста… Пятясь назад, отползая, не в силах подняться с пола, юноша не отводил взгляд от тела на столе. Звонкий звук алых капель о кафельный пол разносился по всей комнате, а где-то сверху послышался частый рокот сапог и громкий голос, раздающий команды.