Чёрный Ворон, Белый Ворон

Табак едва заметно горчил. Димка не сдержался и закашлялся после очередной затяжки. Отдышался и сделал ещё одну. Кажется, это место не было предназначено для прогулок. Дима вообще сомневался, что в месте, где заключëнных пытают, а после казнят, предусмотрено что-то подобное. Скорее всего, это была курилка охраны. Маленький дворик, как и всë здесь, обнесëнный высокой стеной с витками колючей проволоки поверху. Тут не было почти ничего: грязноватая лавка с дырявым навесом, урна, отвратительно выкрашенная коричневой краской, и кусты, приютившиеся у самой стены. Диму вывели сюда час назад. Выдали одежду — серые штаны на резинке и такого же цвета футболка. Тапочки тоже серые, тряпичные. Белья не было. На теле одежда ощущалась странно и некомфортно. Надо же, меньше двух недель в этом месте, а уже привык быть голым, как зверь. Конечно, ведь палачам так было удобнее… На руках и ногах были цепи. Как будто пленнику было куда убежать. Лëгкий ветерок, должно быть, заблудился, попав в этот двор. Димка закрыл глаза и подставил ему лицо. Его лишили возможности даже кричать. Когда Диму растолкали и вытащили из камеры, за окном было ещё темно. Часов в камере не было, но и без них было понятно, что либо поздняя ночь, либо очень раннее утро. В допросной его резко бросили грудью на козлы — совсем такие же Дима видел когда-то в школьном спортзале. Разве что пошире и подлиннее были. От удара из лëгких вышибло воздух. Пытаясь вдохнуть, он дëрнулся, но почти тут же его прижали обратно и проворно притянули запястья к ножкам. Так же поступили с лодыжками. Дима дëрнулся снова и вскрикнул от боли — тело было натянуто словно струна. Любая попытка пошевелиться причиняла страдание. Он уткнулся лбом в поверхность и замер, часто дыша. Долго ждать не пришлось. — Ну, здравствуй. Вижу, ты отдохнул и готов к испытаниям… которых можно было бы избежать. — Да… пожалуй. Если бы ты от меня отвязался. Прикосновение руки, затянутой в перчатку, к обнажённой спине заставило вздрогнуть и сжать зубы от боли и отвращения. С тех пор, как Димка кончил в его руках, словно исчезла преграда, какая-то защита, данная человеку с рождения. От этой беспомощности хотелось выть. Олег — а это, конечно же, был он — словно почувствовал его настроение. Он снова погладил Дубина вдоль позвоночника, обвëл пальцами поясницу. И только потом присел рядом на корточки, заглядывая в глаза. — Ты знаешь правила. Дубин отвëл взгляд, а Волк продолжал: — Я мог бы увезти тебя отсюда. Дать хорошую должность. Начал бы новую жизнь… — Нет. — А если бы я предложил тебе возможность видеться с Игорем? Димка сжал зубы от злости, аж желваки заходили. — Не предлагай того, чего не сможешь мне дать. — Отчего же? Смогу. — Будь ты проклят! — Угу. Так что? — Я не буду таким, как вы. — Жаль. Кусай. Димка замотал головой, но Олег всë же сумел поймать его за подбородок. — З-зубов поубавлю, уймись! Димка в ответ зажмурился и из последних сил сдавил проникшие в рот пальцы. Увы, прокусить толстую кожу перчатки не удалось, и Волков, разжав пленнику челюсти, поместил меж них продолговатый кляп. Тут же ловко и крепко стянул ремешки на затылке. Выпрямился, отбросив со лба мокрые от пота волосы. Торжествующе улыбнулся: — Ведëшь себя отвратительно. Но я знаю, как усмирить непослушную шавку. Горящий ненавистью взгляд зелëных глаз выразительнее любых слов. Олег подмигивает пленнику и берëт со стола хлыст. Его острым концом он ведëт по плечам, напряжëнной спине, ягодицам. Отступив на шаг, он наносит хлëсткий удар. Пленник дëргается и рычит от боли. Тонкий рубец мгновенно вспухает на почти белой коже. Мелкими каплями проступает кровь. Волк не спешит нанести следующий: стоит чуть в стороне, поигрывая хлыстом и наблюдая за Димой. Как только дыхание у него выравнивается, он хлещет вновь. Новый след перечëркивает плечи, узник мычит и стискивает зубами кляп. Олег больше не делает долгих пауз. Хлëсткие удары один за другим сыпятся на распятое тело. Дима рычит, стонет и, наконец, скулит в ответ на каждый жестокий удар. Неловкое движение — и все рубцы загораются болью, будто к телу прижали раскалëнную сетку. Перед взглядом плывёт, и зрение тут не при чём: из глаз катятся слëзы. Диме не везёт, боли, хоть и сильной, недостаточно для того, чтобы потерять сознание. Ремешки кляпа слабнут, но Олегу приходится вновь разжимать пленнику зубы: так сильно он в кляп вцепился. Дима надсадно кашляет и вновь стонет от боли, тяжело дышит. И почти не реагирует, когда Волк гладит его по лицу. — Умница, — Олег улыбается. — Крепкий, не вырубился. Хотя тебе же хуже от этого. Дима вздрагивает: Олег наклоняется ближе, подаëтся вперëд и целует его приоткрытые губы. Глубоко, жадно, неторопливо смакует, придерживая за подбородок. Сил на сопротивление нет. Губы у Волка жëсткие, обветренные, его поцелуй густо пахнет дорогим табаком и чужой кровью. Лизнув напоследок губы, Олег отстраняется и наклоняется к полу. Сначала освобождает ноги, потом руки. Дима без сил стекает с козел, почти падает на пол. Олег в последний момент подхватывает его и осторожно укладывает его на тонкий матрас лицом вниз. Димка дëргается в попытке свернуться калачиком. Всхлипывает и замирает, спрятав лицо в сгибе локтя. Его знобит и уже начинает мутить. Вырубиться бы, отлежаться… Чужие пальцы, сжавшие волосы на затылке, неожиданностью не стали. Ею стала чашка, которую поднесли к губам. — Пей, — выдохнул прямо над ухом Олег. Травяной чай горек на вкус, но от первого же глотка становится лучше. Боль в рубцах притупляется, отступает туман в голове. Дима поворачивает голову. Олег сидит рядом, в руках у него пачка антисептических салфеток. Он достаëт одну и прикасается к израненной хлыстом спине, стирая кровь. Аккуратно, но Димка всë равно шипит и вздрагивает. Прикусывает губу и жмурится, когда особенно больно. Олег наклоняется над ним, дует, как в детстве, гладит по голове. Целует шею и плечи. — Если заводит, чего не трахнешь? — хрипло и едко роняет Дима и почти тут же внутренне сжимается от мысли, что… Олег тихо смеëтся: — Зачем мне торопиться? Я дождусь, когда ты смиришься с тем, что ты мой. Ну и состояние у тебя будет получше нынешнего. Дима отворачивается. Сжав зубы, ложится на бок спиной к Олегу, закрывает глаза. Облизывает губы: — А Игорь… — Уверен, что хочешь знать ответ? — Дима мотает головой. — Ну вот и лежи спокойно. Лучше лишний раз подумай над моим предложением. Хорошенько подумай. Служить Ворону не так плохо, как тебе наверняка Косыгин втирал. — А ты знаешь его? — Когда-то знал. Это было давно. Дима притих. Может, Волк прав? Что ему дала «Белая Стрела» такого, о потере чего он бы жалел? Вытаскивать они его тоже не будут. А Игорь где-то у Воронов, и с ним можно будет увидеться… Если Волк не солгал. А как же семья? Поймут ли они? Стоит ли один человек предательства многих? — Не знал, что ты куришь. Дима вздрогнул, очнувшись от воспоминаний. Пожал плечами и поморщился: рубцы ещё заживали, и при каждом неловком движении отдавались болью. Хорошо хоть кровить чуть что перестали. — Я бросал, — на Олега он не смотрел. — Курил в академии, потом бросил… Но с тобой хрен расслабишься. Волк усмехнулся: — Работа такая. — Чистильщик, мусорщик, — Дима затянулся, в этот раз удачно. — Паршивая у тебя работа, Волк. Тебя ненавидят больше, чем его самого. Неужели платит так много? — Достаточно, но дело не в этом, — Дима всë-таки не выдержал и оглянулся. Олег держал в пальцах сигарету, которую так и не раскурил. В другой руке он держал дорогую бензиновую зажигалку. — Я люблю его. Дима посмотрел на него долгим взглядом. Вздохнул и щелчком выкинул догоревший до фильтра окурок. — Да. Вот только ваша любовь требует крови.

***

Игорь впервые увидел здесь слуг. Умом он, конечно же, понимал: такой дом, каким бы небольшим он ни был, нуждается в регулярной уборке, мебель в нём — в уходе, сад — в заботе. И едва ли всем этим занимаются Вороны и сам Сергей, точно так же, как едва ли едой его обеспечивают только жители деревни и Волков. Дело Воронов — охрана и прочие смежные обязанности лейб-гвардии диктатора. Но столкнулся с персоналом Гром только сегодня. Возможно, виной тому был его сегодняшний слишком ранний подъём — в пять утра, видимо, никто из хозяев раньше тут не вставал. Первой была молодая то ли горничная, то ли уборщица — Игорь не очень понимал разницу между ними. Увидев его, пробирающегося по коридору в сторону кухни, она охнула и едва не выронила стопку белья. — Простите-простите! — он примирительно поднял руки. — Я не хотел вас пугать, честно. Девушка явно растерялась, но быстро пришла в себя и вежливо улыбнулась: — Да нет, что вы. Просто с владельцами дома мы обычно не пересекаемся, рано очень. Скороговоркой протрещав это, она шустро обогнула Грома и убежала дальше. Игорь только в затылке почесал. В его прежней жизни не было даже подчинённых (если не считать Димы, когда тот был лишь стажёром), не то что прислуги. Как себя с ними вести, он понятия не имел. И ещё один интересный вопрос поселился в его голове: знают ли они про Кутха? Местные-то ладно, а эти? Или просто работают на президента, понятия не имея о творящейся в этом доме мистике? Следующими были повара. За кухней обнаружилось ещё одно помещение, где не было обеденного стола, зато была навороченная печь и плита с кучей конфорок. Персонал, одетый сплошь в чёрную санитарную форму, отреагировал на его появление не так остро, как горничная, но всё же на их лицах было написано явное недоумение. Судя по всему, они только недавно приступили к готовке, потому что кое-кого его нежданный визит застал по пути из холодильника с лотками продуктов, а кого-то — за подготовкой сковородок и здоровенного вертела. — А… доброе утро, — в конце концов выдавил Игорь, понимая, что неловкая пауза затянулась. С ним поздоровались в ответ — кто-то тише, кто-то громче — и спокойно вернулись к своим обязанностям. Впрочем, один из поваров — судя по шейному платку, шеф — подошёл к нему, вытирая руки полотенцем: — Желаете позавтракать? — Хм… пожалуй, — Игорь спрятал руки в карманы. — Хорошо, подождите десять минут. Чай, кофе? — Кофе… — Хорошо, сейчас всё организуем. Вскоре перед Игорем, устроившимся за столом в той части кухни, которую он уже знал, выставили корзинку с горячими, явно только из печи, булочками, тарелку с тонко нарезанным вяленым мясом, варёные всмятку яйца и чашку со свежим сыром. Завершили натюрморт корзинка с фруктами и красивый кофейник. Поблагодарив подавшего завтрак работника, Гром принялся за еду. Впрочем, долго наслаждаться одиночеством не получилось: Игоря обняли со спины и поцеловали в висок. — Чего ты так рано вскочил? Вид Сергея спросонья как минимум вызывал улыбку. Длинные волосы были взлохмачены и местами кудрявились — на ночь он заплетал косу. На плечи он накинул алый с белой опушкой по вороту халат, на ногах красовались леопардовые пушистые тапки. Один глаз он, судя по всему, ещё не продрал, другим смотрел весьма сонно. Игорь фыркнул и отодвинул от стола второй стул: — Знакомлюсь с порядками в нашем доме. Не знал, что у тебя и прислуга есть. Сергей широко зевнул и всё-таки пальцами разлепил второй глаз: — А-а-асуждаешь? Я, между прочим, им деньги плачу. Всё честно, это даже не государственные средства. — Знаешь, если бы я своими глазами не видел Сад Грешников и не слышал, как ты этим личным концлагерем восторгаешься, я бы тебя сейчас похвалил. Разумовский пожал плечами и налил себе кофе. Сделал глоток и только потом снова посмотрел на Игоря: — Я тот, кто я есть, Игорь, и этого не отрицаю. И, чтоб ты знал, ни в коем случае не оправдываюсь влиянием Тёмного Кутха. Тут, скорее, обратная ситуация: из-за того, кто я такой… мои деяния сделали меня идеальным сосудом для такой сущности. Потому что мы оба — разрушители. Как, впрочем, и ты подошёл для Белого из-за того, что предпочитаешь… — Сергей сделал рукой неопределённый жест, — «чистые» методы решения всех проблем. И единственный, кого ты по-настоящему захотел уничтожить — это я. Игорь хмыкнул: — А в результате я должен тебя воспитывать, и уничтожить хотят уже нас обоих. В памяти всплыл разговор, который состоялся за ужином после бани. Да, у Кутха есть не только секта последователей, но и враги: те, кто либо не желает его возвращения в этот мир, либо хотел бы использовать вороньего бога в своих целях. Да, у них тоже есть сверхъестественные возможности, и да — угроза, от них исходящая, вполне весомая, ведь непобедимых богов не существует. По крайней мере, на этом плане бытия. Что происходит на других планах — лучше вообще не брать в голову, там недолго и крышей слететь. Нет, едва ли тот, кого заметил в лесной чаще Гром, опасен сам по себе. Но он вполне может быть их разведчиком, который теперь донесёт хозяевам, что аватары готовы к ритуалу Единения Кутха, коим, по сути, и является будущая свадьба. Крышей Игорь от этой информации не слетел, но голова ощутимо пошла кругом. — Ничто так не объединяет, как общий противник. — Да уж, — Игорь постучал ложечкой по яйцу и принялся его колупать. — Хотел бы я, чтобы Волк вернулся. Сергей тонко улыбнулся, сооружая бутерброд из половинки булочки, сыра и вяленого мяса: — Соскучился? Он звонил вчера, привет тебе передал. Игорь фыркнул, присаливая яйцо и пытаясь скрыть смущение: — Просто кажется, что в такой ситуации будет лучше, чтобы главный защитник был здесь, а не в Питере. — Пессимист. Ладно, успокойся: он послезавтра вернëтся, если не будет никаких внештатных ситуаций. Гром потëр лоб и вздохнул: — Я реалист, хоть в условиях существующей мистики это непросто. Что за шухер, кстати, на кухне? Кого в гости ждëм? — Уважаемых людей из Гонконга. Хотят обсудить лесозаготовки. — Судя по твоему лицу, ты их визиту не рад. — Конечно. Они браконьерствуют. И ждут, что я закрою на это глаза за известную сумму. Игорь замер и посмотрел на Сергея. Очень внимательно — только что не принюхался. И ощутил, как фантомные перья на загривке встают дыбом. — Ты же не собираешься их прямо тут убивать? — тихо спросил Гром, хоть и чувствовал, каким был бы честный ответ. Как ни странно, реальный ответ был недалëк от истины: — Какая-то часть меня очень сильно этого хочет. Поэтому мне нужно, чтобы ты был всë время рядом. На случай, если что-то пойдёт не так. — А их не смутит, что меня вроде как не существует? — Игорь иронично усмехнулся. — Поверь, это не то, что способно смутить Дагбаевых. Гром многозначительно хмыкнул. Эти Дагбаевы заранее ему не нравились.

***

Дима вздрогнул и проснулся. Он задремал около часа назад, когда они проезжали какой-то рынок. Он, в принципе, не планировал спать, но ночной перелëт на частном самолëте Олега дался ему тяжело. Нет, его не тошнило, но болтанка активно ему не понравилась. Было даже немного обидно: страх полëтов он подозревал у себя в последнюю очередь. Но что было, то было, и потому в более безопасном с точки зрения организма автомобиле его всё же сморило. А проснулся он от того, что ему что-то бросили на колени. Оказалось, что коробку с едой и бутылку воды. — Завтрак, — объявил Олег, облокотившись на открытую дверь и докуривая. — Или, скорее, обед уже. И не ругай себя, что уснул: джетлаги ещё с неделю будешь ловить. — Где мы? — спросил Димка, не особенно рассчитывая на ответ. Сел ровнее и открыл коробочку. Внутри оказалось нечто, больше всего похожее на хинкали, только большого размера. От густого мясного запаха заурчало в животе. — В пригороде Иркутска, — отозвался Олег. — Сейчас заправимся, тосол залью — и дальше поедем. Дубин протëр глаза под очками и оглянулся. Гелендваген Волкова стоял на заправке довольно обычного вида, разве что посетители были, судя по лицам, бурятами в основном. А так ничего особенного. Касса, бензоколонки, магазин. — Там туалет есть? Олег усмехнулся: — Про украшение не забывай. Димка поёжился и перед тем, как выбраться наружу, поплотнее запахнул куртку с поднятым воротником. Ошейник вроде не давил на горло, но всё-таки ощущался более странно, чем, скажем, галстук. А понимание того, что он снабжён маячком и шокером, а снять его может только Олег, делало ощущение неуютным. Вернувшись, Дима замер у открытой двери. Мимо с шумом и шорохом пролетали другие автомобили, огромные, в основном хвойные деревья мерно раскачивались на ветру. Над асфальтом уже скапливалось знойное марево. Вздохнув, Дубин сел на пассажирское сидение боком и принялся есть. Еда была ещё горячей и очень вкусной. Олег, угнездившийся на капоте с подозрительного вида бутылкой, сделал глоток. В дорогу он из одежды выбрал какой-то рокерский прикид: высокие ботинки, чем-то похожие на берцы, кожаные штаны со шнуровкой по боковому шву, подпоясанные ремнём с большой фигурной пряжкой. Косуха, футболка с Кипеловым, серьга в ухе и тяжёлый серебряный перстень довершали картину. Разве что глаза не подвёл. Впрочем, и без этого выглядел довольно воинственно. — Ты же за рулём. — Тут мало градусов, — Олег сделал ещё глоток. — Как в кефире. Будешь? — Олег, куда мы едем? — Дима убрал коробочку и, утерев губы, откинулся на подголовник. — Я думал, со мной не закончили. Волк поморщился: — А ты хотел бы, чтобы закончили? Дожали, сломали? Могу вернуть в Цитадель. Только ты оттуда не выйдешь уже. И даже не уползёшь. — В общем, ты решил не делиться. Сам сожрёшь, — Дима скрестил руки на груди и отвернулся. — Там видно будет. Ладно, поехали. Машина шла ровно и мягко, даже на редких колдобинах почти не подпрыгивала. Дима почти успел задремать снова, когда по ветровому стеклу забарабанили первые капли. Радио, включённое Волковым на какую-то местную станцию, стало похрипывать. Потом в небе зарокотало. Чаще, громче, сильнее пошли раскаты, зашелестело по стёклам. Олег коротко выругался и свернул на обочину. — Приехали, — буркнул он. Покосился на Димку: — Что смотришь? Опасно. Сейчас ещё ветер поднимется, снесёт нас на повороте. Видел я это разок… — Не думаю, что тебя это прям впечатлило. Ты ж привычный. — Может быть, — Волков поставил на ручник и потянулся. — Но погибнуть так не хочу. Дубин вздохнул, рассеяно наблюдая за сбегающими по стеклу снаружи струям воды. В машине было даже уютно: Волков включил печку. Дима повозился, стаскивая куртку и закидывая на заднее сиденье. Под нею на нём была простая футболка тёмно-зелёного цвета с мультяшной кошачьей мордахой. Ошейник по цвету с ней гармонировал. Следы на запястьях, которые Волк смазал какой-то мазью, уже почти исчезли. Но больше всего следов, конечно, было не физических, а душевных. А чего Дима, собственно, ждал, когда туманным утром на берегу Невы согласился на предложение? Что станет суперкрутым партизаном, непобедимым, словно Джеймс Бонд? Или что быстренько сможет вызволить Игоря, и они сбегут уже вместе от всех этих систем? А теперь он — игрушка в руках маньяка с лицензией и не имеет понятия о том, что будет дальше. Только призрачная вероятность встречи с Игорем вселяла надежду. Дима вздрогнул, когда Олег погладил его по колену. Впрочем, взгляд у Волка был не голодный, как там, в допросной: сейчас он был серьёзным и даже с долей сочувствия. Если такой человек вообще мог его испытывать. — Не загоняйся. Знаешь, почему у таких организаций первое правило — «не попадайся»? Потому что очень мало существует людей, способных не сломаться. Если попался — всё. Шансов ноль, это тебе не кино. Так что прекрати делать мою работу по отношению к себе. Это не стыдно — то, что с тобой случилось. Снаружи сверкнуло и громыхнуло. Дима отвернулся и скрестил руки на груди. Вздохнул. — А ты меня не лечи, Волк. Сам решу, что для меня лучше. И куда мы всë-таки едем? Олег усмехнулся: — Домой. Тебе понравится. Димка хмыкнул: — Сам решу. — Для моей собственности ты слишком самостоятельный, — Волков погладил его по шее. Димка оскалился: — Для того, кто не доломал добычу, ты слишком самоуверенный. — Предпочитаю термин «рисковый». Сев поудобнее, Олег убирает руку с шеи Дубина. Зато запускает еë под футболку, поглаживая по пояснице. Димка смотрит на него, полуприкрыв глаза. Дышит чуть чаще, но голос его спокойный, когда он говорит: — Рубцы ещё болят. И могут кровить. Салон уделаем. — Плевать на салон. А спину я обработаю. Волк опускает спинку пассажирского горизонтально и стаскивает с Димы футболку. Почти тут же перебирается к нему с водительского, целует шею, плечи, грудь. Обводит языком уже побледневший след от ножа, прикусывает соски. Дима из последних сил отталкивает его. Смотрит диким взглядом, снимает очки и прячет в бардачок. Вновь оказывается в объятиях Волка, который успел раздеться по пояс. Близкий раскат грома сотрясает автомобиль. Димке плевать. Всё тело буквально плавится в чужих умелых руках. И этот жар можно унять лишь одним способом. Он резко вскрикивает, когда Олег, стащив с него штаны с бельëм, забирает в рот. — Почему? — тихо выдыхает Димка, глядя вверх и сжимая пальцами края сиденья. Он спрашивает, конечно же, не Олега. Он не может понять, как так получилось, что ему не отвратительно то, что с ним сейчас делают. Олег гладит его по бедру, дует на головку и дьявольски улыбается. Димка кусает губы и жмурится, когда он запускает в него пальцы, влажные от какого-то геля. Расслабиться удаëтся не сразу, но в конце концов Волк находит нужное место, и из груди Димы вырывается стон. Дух этот зверь, может, и не сломал. Но тело уже ему подчинялось. — Пожалуйста, — шепчет Дима, шире раздвигая ноги. Пожалуйста, пусть Волк сделает это быстрее. Пожалуйста, пусть сознание утонет в животной похоти, когда уже всё равно, где и с кем. Всë-таки Олег умеет не только мучить, но и дарить удовольствие. Хоть и делает это лишь по собственной прихоти. Унизительно — так просить, но Дима в самом деле устал. Возможно, он ещё сможет сопротивляться. Но не сейчас. Олег берëт его. В ровном, чëтком ритме, мощно, жадно, жарко. Целует-кусает шею, тут же лижет каждый укус, обводит кончиком языка край ошейника. Дима тихо стонет, подстраивается под его движения, обнимает и впивается ногтями в тату на спине. Волка хочется убить. Вцепиться зубами в глотку, отрастить когти, как у орла, и рвать его ими на части. За то, что он сделал с ним, с Игорем, с теми, кто не вернулся домой из его Цитадели. Но всё, что он может сейчас — расцарапать спину и плечи. Олег рычит. Глухо, утробно, совсем по-звериному. Его клыки становятся крупнее, в глазах вспыхивает жëлтый огонь. На пальцах — когти, но он не впивается ими в тело. Прикасается, водит по коже, дразнит. Димка обхватывает его ногами и вскрикивает, когда жар покидает тело, пачкая Олегу живот. Тот выскальзывает в последний момент и спускает Димке на бëдра. В полубеспамятстве спускается ниже и собирает всё языком — своë и чужое. Взгляд вновь пронзительно-голубых глаз словно пьяный. Дима, щурясь, наблюдает за ним и лениво, бездумно гладит по голове. Если уж разбираться, то они оба пленники. Только Олег сломался давно. А Димке это ещё предстоит. И он готов с этим поспорить.

***

Игорь ещё раз неторопливо обошëл избушку со всех сторон. Пошатал перила, ногой проверил ступеньку на прочность. Хмыкнул. Встреча с Дагбаевыми по неким форс-мажорным обстоятельствам перенеслась, и раздражëнный Разумовский предложил развеяться, а именно — посмотреть будущий дом Игоря, когда он будет жить тут в качестве лесника. Сторожка как сторожка — один этаж, комната внутри тоже одна, разделëнная печкой. Уголок за печкой отгорожен для умывания. Нужник во дворе, за сторожкой спряталась банька. Двора как такового нет — только крытая веранда со столиком и лавкой, там же хранятся дрова. Наполненная пеплом костровая яма чуть в стороне. Над крышей на длинной мачте антенна, похожая на щучий скелет. Электричество от генератора. Вода в колодце. Вернувшись в комнату, он порылся в шкафах и полез на чердак. — Не навернись оттуда! — крикнул Сергей, занятый расшатыванием кровати с пружинным матрасом. — Вылечишь! — отозвался Игорь, копаясь в огромном сундуке. — Я ж тебе живой нужен. Впрочем, хлипкая на вид и адски скрипучая лестница его выдержала. Вниз он спустился с завëрнутым в старый плащ-палатку карабином и набором для чистки оружия. Тут же разложил добычу на столе и принялся изучать. Сергей хищно следил за каждым его действием. — Все разрешения я тебе уже оформил, скоро пришлют. На новое имя, сам понимаешь. — Может, мне ещё пластику сделать? — Игорь ухмыльнулся и почесал нос, испачкав его в оружейной смазке. — Ни в коем случае. Я люблю каждую черту твоего лица. Вот подстричься не помешает. — Зачем это? — Кучерявого тебя я не переживу. Игорь хотел сказать что-то ещё, но осëкся, глядя в окно: к сторожке подъезжал внедорожник Олега. — Он же вроде позже должен был вернуться. Сергей пожал плечами. Игорь вздохнул и вышел на скрипучий порог. — Что-то ты рано. Олег, только что бодро выпрыгнувший из своего монстра, от души потянулся. — Соскучился. Да и привëз тут… сюрпризец. Только он тебе не понравится. Игорь, успевший подойти ближе, настороженно замер. После таких слов Волкова он не ждал ничего хорошего. Тот обошёл Гелендваген и разблокировал дверь: — Вылезай, террорист. Дима медленно выбрался из машины. Куртку после ночного события он так и не надел — в салоне было тепло. Почти весь оставшийся путь они с Волком не разговаривали. Дима бездумно смотрел в окно, Олег — на дорогу, иногда мурлыкая в такт песне по радио. Хотелось, на самом деле, только уже добраться куда-нибудь и остаться наедине с собой. Хорошо бы без наручников и в компании душа. Не то чтобы Дима чувствовал себя грязным, но всë-таки хоть часть следов смыть хотелось. Смыть всë он не надеялся. Когда они подъехали к какому-то неказистому домику посреди леса, Дубин напрягся: это совсем не походило на дом такого человека, как Волков. Но на пороге появился Игорь, и всё встало на свои места. «Мертвеца» вполне могли тут держать. Между прочим, Гром не выглядел замученным да и вообще пленником. Одет прилично, ходит на своих ногах… если не знать, что случилось, то вполне можно подумать, что он тут по своей воле. — Игорь… Игорь смотрит на него буквально секунд десять… в следующий миг Дима отскакивает в сторону и едва не падает: Волк и Гром катятся по земле. Игорь быстро оказывается сверху, но, скорее всего, потому что Волк почти не сопротивляется. Дима, широко раскрыв глаза, смотрит на огромные белые крылья у Игоря за спиной. — Как ты посмел?! Ты что, тварь, сделал?! Волк скалит зубы в ответ: — А что, надо было на тормозах спустить? Я работу свою делал. Он смеëтся, издевается, и Гром в ярости хватает его за горло. — Насиловать заключëнных — твоя работа?! А?! Сука ты похотливая! Мразь ревнивая! — Игорь! — кричит Димка. У Волка с губ капает пена, он хрипит и когтями впивается в руки Грома. Тому однозначно плевать. Дубин уже прикидывает, как лучше влезть между монстрами, когда гремит выстрел.