Чёрный Ворон, Белый Ворон

Димка моргнул и невзначай клюнул носом. Сразу же встрепенулся, надеясь, что никто из присутствующих не заметил. Кипиш уже закончился, толком не разгоревшись. Прислугу отправили по домам и полуподвальным комнатам, существующим на случай, если кому-то удобнее переночевать на работе. Вороны прочëсывали лес вместе с проводниками из деревни. Перед Волком лежала рация. Сам Олег сидел, откинувшись на спинку стула и обняв колено. Глаза прикрыл, но Дима был уверен, что он не дремлет — слишком напряжëн. Думает. Слушает доклады — наушники иногда негромко похрипывали. Вчетвером — Олег, Сергей, Игорь и сам Димка — собрались на летней кухне. На столе в чашках остывал чай, к печенью никто не притронулся. Дубин украдкой подавил зевок. Игорь, что бы с ним эти двое ни делали, уже восстановился. Штаны он надел правильно, на голые плечи накинул халат Разумовского. Сергей, ничего не имевший против подобного грабежа, набросил на плечи лилового цвета плед на манер плаща. Впрочем, тот распахнулся и частично сполз, открывая вид на шрам в форме косого креста на груди. Дима помнил: это Игорь подарил Разумовскому. Какой-то железякой полоснул накрест, когда застал тогда ещё безликого Чумного Доктора на месте преступления и попытался арестовать. А в следующий миг не дал ему упасть со строительных лесов. Интересно, жалел ли Игорь об этом? Многое не случилось бы, если бы Сергей погиб ещё тогда… Возможно, жалел в тот момент, когда попытался совершить покушение. Но теперь однозначно передумал, ибо за всё время, что Димка был тут, напал только на Олега. К Сергею же относился почти спокойно. Чего тут было больше — смирения пленника, связи двух Воронов или какого-то скрытого умысла — Димке было трудно судить. А обсудить лишний раз всë с самим Громом им не давали. Да и не до того было. А сейчас… Даже будучи сонным, Димка понимал: сейчас не до того тем более. — Это не «Стрела»: они так не работают, — высказал он своë мнение. Сергей пожал плечами и затянулся: в мундштуке у него в пальцах тлела розовая сигарета. Ничем приторным, впрочем, не пахло: скорее всего, просто лёгкий табак. Склонности к эпатажу и ярким вещам Разумовский с приходом к власти не утратил. — На самом деле я и не думал про них. Они угрозы не рассылают. Тем более такие варварские. — А кто мог? Ведь не у всех, кто хотел бы вашей смерти, есть ещё и возможности такой подарок подкинуть. Кроме «Стрелы». Олег, спустись на землю. Может это быть какой-нибудь Ван Хельсинг местный? — Игорь всё-таки сцапал печенье. Волков недовольно вздохнул и стянул наушники: — Я одного только знаю. Но он больше по Москве и области работает, да и не мы его клиентура. Он больше по мелкой шушере. — Ты про Бесобоя? Между прочим, учитывая, ЧЕГО он носитель… — Да нет, мы же договорились. Нам этот раздел территорий не приснился, вся Земля может получить по шапке, если тут война богов начнётся. — А… так а чей он аватар? — от неожиданности Димка дал петуха. — Ты спать не будешь, — буркнул Волков. — В общем, это не Данила, я уверен. Он тоже не из тех, кто сперва угрозы рассылает. В особо пафосном случае он бы гонца прислал, но точно не голову одного из наших. — Ваших? — Игорь мрачно на него посмотрел. Олег пожал плечами: — Вы оба называете нас тварями и знаете, что это не просто так. Служение Ворону накладывает свой отпечаток. У таких, как я, это просто усиливает врождённые способности. А людям… — А людей уродует, — буркнул Дубин. — Какой ты нетолерантный, — Сергей улыбнулся. — По факту в каждом живёт зверь. Если, скажем так, синхронизироваться с ним, то можно научиться трансформациям. И духовным, и даже телесным. Это опасно: преобразившись, можно остаться зверем навсегда. Поэтому рискуют не все… далеко не все. Игорь мрачно посмотрел на лопату в углу. Риторически спросил: — То есть он… Олег кивнул: — Когда-то был человеком. Но озверел окончательно. За столом повисла напряжённая тишина. Димка украдкой зевнул в кулак и всё-таки глотнул почти остывшего чая в надежде хоть немного встряхнуться, раз уж спать не выходит. В кухню вошёл Шурик и устало опустился на свободный стул. Славик только заглянул и пошёл дальше. Олег посмотрел на наёмника вопросительно. Тот бросил на стол пучок травы. Сергей демонстративно сморщил нос. Игорь чихнул. — Кто бы это ни был, он знает, как следы замести, — сообщил синеволосый, — чем нюх нам отбить. — Плохо, — глухо отозвался Олег. — Ладно, иди. Передай, чтобы усилили патрули, сами можете отдыхать. Проверю! — Есть, — Сашка поднялся и хотел выйти из кухни, но замер: Игорь поймал его за рукав. — Дай руку. Сергей смотрел с любопытством. Наёмник вынул из кармана наскоро перевязанную платком руку. Гром аккуратно снял пропитавшуюся ткань и внимательно осмотрел глубокий рубец. Осторожно подул и отпустил. — Не заматывай, кровь больше идти не будет. — …спасибо, — выдавил Шурик и поспешно юркнул за дверь. Сергей приподнял бровь: — Игорь, о чём мы говорили? Гром в ответ фыркнул — скорее устало, чем раздражённо: — Я помню. И я выбор свой сделал. Волей или неволей, но мы теперь на одной стороне. И нам понадобятся все бойцы. Так что это была разумная трата моих сил. Если ты не согласен, то можешь вместо свадьбы начинать готовить похороны за государственный счёт. Олег глухо рыкнул. Сергей успокаивающе погладил его по плечу и поцеловал в висок: — Не злись, он ведь прав. — Потому и злюсь. — Я и сам не рад быть в такой ситуации правым… Дим. Дима! — А?! Что?.. — Дубин встрепенулся. — Спишь ведь, — усмехнулся Олег. — Я всё ещё обычный человек, если тут кто-то забыл, — Дима яростно потёр глаза. — Это нетрудно исправить, — Сергей улыбнулся, — но, думаю, тебе нужно чуть больше времени. Димка сжал зубы — аж желваки заиграли. Игорь вздохнул. Посмотрел в окно: — Светает. Давайте-ка правда вернëмся в постель. Нападать сейчас, когда мы этого ждём, не будет никто. Димка мог бы с ним и поспорить: если достаточно отчаянные, чтобы угрожать Ворону, то и напасть могут в любой момент. Но спать в самом деле хотелось больше, чем чего-то другого. Вряд ли в ближайшее время будет много спокойных ночей.

***

Плети лëгкого утреннего тумана неторопливо стелились над поверхностью озера, плотной непроницаемой для глаз пеленой окутывали дальний берег. Он сидел на ковре, скрестив ноги, и без спешки пил крепкий горячий чай, сдобренный по местному обычаю молоком. За его спиной возвышался шатëр — потому что палаткой, даже класса люкс, эту громаду назвать не поворачивался язык. Свободные чëрные одежды, украшенные золотыми узорами, тяжëлыми складками окутывали стройное гибкое тело. Волосы цвета воронова крыла были заплетены в множество кос, также украшенных золотом. Он был богат и, согласно традициям своего клана, должен был демонстрировать это. Совсем скоро рассвет окрасит его смуглую кожу цветами огня. Юный принц лишь чуть повернул голову, когда к нему, предупредительно кланяясь, подошëл белобрысый наëмник. — Послание передано и получено. — Их реакция? — Насторожены, встревожены. Но не спешат рвать и метать. Не похоже на Ворона, — наëмник спрятал руки в карманы и обвëл взглядом туманное озеро. Принц сделал глоток чая. — Значит, легенды не лгут, и он не ошибся. Его новый пленник — действительно Белый. — Девка в этом уверена. — Прояви уважение: она из древних. Наëмник хмыкнул: — На свой возраст явно не выглядит. — Кровь Ворона. Что ж. Готовь людей. Мы не приглашены, но на свадьбе быть просто обязаны. Наëмник хмыкнул, но удалился, что-то звонко насвистывая. Где-то в тумане захрапела и фыркнула лошадь. Алтан Дагбаев неторопливо поднялся на ноги и посмотрел на восток. Туман медленно таял, горизонт светлел: вот-вот брызнут первые лучи. По легенде именно они когда-то сделали Кутха чëрным. Жаль, что в жизни всë не так поэтично.

***

Димка поёжился и плотнее запахнул ветровку. Утро выдалось достаточно зябким даже для человека, уже привыкшего за годы работы к промозглой петербуржской погоде. Олег, конечно же, велел ему быть осторожным и не уходить далеко от дома. Но здесь и сейчас Дубин был более склонен к самоубийственному непокорству. Не столько Волку, сколько себе, вероятно, доказывая, что до конца его Вороны не сломали. Гуляя по окрестностям, Дима довольно скоро нашёл уютное место для уединения. Беседка, вероятно, построенная ещё одним из прежних владельцев, основательно обросла кустарником и вьющимися растениями, названий которых Димка не знал. Пол и покрытую затейливым узором мелких трещин каменную лавку устилал ковёр из жухлой листвы и хвои, в местах, где скололась краска, на кованом столе медно-зелёными разводами цвела ржавчина. Диме понравилось там бывать. Позаимствовав в кабинете Олега бумагу и письменные принадлежности, он стал делать зарисовки. Деревья, пруд, баня на другом берегу, колонны беседки. Рисование здорово успокаивало нервы, отвлекало от мыслей. Сейчас Дима с грустной усмешкой вспоминал скетчи Чумного Доктора, которые рисовал, помогая Игорю в деле, словно взмахом ножа перечеркнувшем его дальнейшую карьеру в полиции. Собственную карьеру, как и мост в прежнюю жизнь, он сжёг сам, собственными руками. Чумной Доктор победил. А они не смогли смириться. Папка с зарисовками была при Диме и сейчас: забытая, она лежала на краю стола, придавленная от ветра камнем. Дубин же сидел на лавке тихонько, как кот в засаде, и наблюдал. Дело в том, что сегодня Игорю вздумалось искупаться. Он неторопливо разделся на мостках, пристроил одежду рядом с полотенцем и с явным удовольствием погрузился в прохладную воду. Дима сперва чуть смутился: на Громе не было даже плавок. Потом усмехнулся: они ведь душ вместе принимали, да и потом… чего им теперь стесняться? С телом Игоря происходили метаморфозы. Его кожа стала белой, похожей на мрамор утративших от времени краску классических статуй. А за спиной вновь раскрылись огромные крылья. Вода с них скатывалась, как с промасленной бумаги, сверкала кроваво-рубиновой россыпью в лучах восходящего солнца. Жёлто-рыжие огненные блики скользили по коже, мраморным чернильным холодом проступили тени. Дима еле слышно выдохнул. — Прекрасен, не правда ли? Димка вздрогнул всем телом и медленно обернулся. Чтобы вздрогнуть ещё раз. Разумовский сидел на перилах беседки на корточках. Его кожа была антрацитово-чёрной, как, впрочем, и крылья. Впрочем, ниже пояса тело тоже было покрыто перьями, а шея и лицо были мертвенно-бледными, что особенно ярко контрастировало с огненно-рыжими волосами и ярко-жёлтыми радужками. — Напугал? Извини. Я, в общем-то, к будущему мужу шёл. Он меня в таком облике уже видел. Димка хмыкнул и предпочёл присесть. При том, что Сергей не проявлял враждебности, он всё же не был уверен, что колени у него не подломятся. Хотя, казалось бы, после Волка такое уже не должно было шокировать. — Может, всё-таки слезете? Сергей негромко рассмеялся. Но всё же спустился. Сел на лавку — не вплотную, но всё же довольно близко, — поджал под себя ногу. Вальяжно облокотился на перила, отбросил с лица волосы и вновь посмотрел на пруд. — Можешь не стесняться. Я лично любуюсь им с первой встречи. Духи, ты только посмотри… античная фигура, ожившая статуя ангела. Было бы расточительно просто его казнить. Димка хмыкнул: — Примерно это же мне Олег втирал. В допросной. Человеку, которого пытал минуту назад. Красивый, жалко на мыло… а, кровь особенная. Мы — добыча для вас, живые игрушки. Ну… питомцы в лучшем случае. Так что не распинайтесь, Сергей Викторович. Не оценю, увы. Сергей в ответ снисходительно улыбнулся: — Занятно. С Игорем у нас уже был подобный разговор. Помнится, я обещал ему учесть его мнение и постараться что-то исправить, — изящным пальцем, украшенным чёрным вороньим когтем, Разумовский коснулся набросков на столе, разворачивая их к себе и разглядывая. — Зачем бы вам это делать? Разве вы кого-нибудь слушали, планируя переворот? — Дима скрестил руки на груди. — Ах, Дмитрий. О том, что и ты способен ошибиться, начинаешь думать лишь тогда, когда груз твоих ошибок достигает критической массы и начинает угрожать твоему благополучию. Увы мне, я тщеславен. Но жизнь столь милостива ко мне, что дала шанс всё же усвоить уроки, которые я легкомысленно проигнорировал. И я этот шанс не упущу. Думаю, ты понимаешь, о чём речь. Димка понимал. Он отвернулся от монстра и вновь посмотрел на Игоря, нежащегося в прохладных водах лесного пруда и то ли не замечающего, что за ним наблюдают, то ли просто равнодушного к такому вниманию. — Разве волчьей мудрости Вам недостаточно? — Олег любит меня, и это, к сожалению или к счастью, уже делает его мнение не вполне объективным. Нет лучшего советчика, чем враг. Врага, знаешь ли, тоже можно любить. Димка хмыкнул, не выражая, впрочем, ни согласия, ни спора с мнением Разумовского. Тот же, взяв в руки бумагу, решил сменить тему: — Ты хорошо рисуешь. Я куплю тебе бумагу и краски получше. — Цена вопроса? — Дима вновь посмотрел на него. Сергей неторопливо поднялся: — Напиши мой портрет. Так, как ты видишь. Как сам ощущаешь. В остальном же твори, что пожелаешь. Я, знаешь ли, всегда ценил искусство. — Вы цените форму выше содержания, — заметил Дима. — Возможно. — Скажите… если Вы любите Игоря… то что это было? В кабинете и, как я понимаю, потом в спальне? Сергей равнодушно повёл плечами: — То, что, как оказалось, нам вовсе не нужно. Я не хочу наслаждаться его страданием, а он сам не очень-то горит желанием быть жертвой и мучеником. Успокоили свои страсти, можно сказать. Что будет дальше? Трудно сказать. Надеюсь, что не убьём друг друга. Последние клочья тумана, плававшие вокруг пруда, давно истаяли. Солнце поднялось выше, и его лучи уже не окрашивали воду в оттенки красного и рыжего. Выбравшись на мостки, Игорь встал на четвереньки и несколько раз мощно взмахнул крыльями, отряхивая их от последних капель. Дима вздохнул и собрал бумаги: — Полагаю, тех, кто желает смерти и вам, и нам, вполне достаточно. — Именно поэтому было бы неплохо не ожидать ещё и друг от друга ножа в спину. Что ж, доброго утра, Дмитрий. Если есть какие-то особые пожелания по поводу красок, то составь список и передай Олегу. Димка усмехнулся, отряхивая джинсы и поправляя куртку: — Тянет на взятку, Сергей Викторович. — А ты больше не в органах. Иди домой, не съем я его. Дима хмыкнул и пошёл по тропинке в сторону дома. Лишь на повороте он позволил себе оглянуться. Чёрный и Белый Вороны сидели на мостках и, как два пацана, болтали ногами в воде. Дубин отвернулся. Сейчас он тут явно лишний.

***

— Какой замечательный молодой человек. Общаться одно удовольствие. Игорь хмыкнул. Димку в беседке он заметил почти сразу, но решил, что ничего страшного в том, что он наблюдает, нет. В конце концов, была бы лицемерием попытка запретить ему: сам ведь как коршун следил за Дубиным с крыши, когда тот появлялся в поле зрения. Как там это извращение-то называется? Вуайеризм? — Надеюсь, ты убедился, что он тебе не соперник, — Гром болтал ногой, заставляя скопившуюся у мостков ряску и тину закручиваться спиралями, — и не помеха нашему браку. Сергей тонко улыбнулся: — Поверь, если бы я считал его угрозой столь серьёзной, его бы тут не было. Думаю, Олег не стал бы со мной спорить, если бы я запретил его привозить. Игорь нахмурился и чуть отстранился, плотно сложив крылья за спиной. Холодно спросил: — Предположим, он бы остался в Цитадели. И не пошёл на сотрудничество. Что ждало бы его? Я знаю прекрасно, что оттуда не возвращаются. Но какова их судьба? Я имею право знать правду. Какой бы жестокой она ни была. Деревья шелестели листвой, ели, кедры и сосны скрипели стволами, лениво и важно покачиваясь на слабом ветру. Мелкие волны бежали по поверхности пруда, плескали на берег, бились об опоры мостков, омывали птичьи когтистые лапы. Сергей закрыл глаза. Запрокинул голову и встряхнул волосами: на солнце они горели огнём, но Игорь теперь был не склонен поддаваться дурману. — Ты знаешь правду, Игорь, — облизнув губы, почти прошептал Разумовский, — ты через это прошёл и выжил. Гром резко рыкнул, в воздухе мелькнули белые когти. Сергей шарахнулся, едва не свалившись с мостков, и провёл пальцами по щеке: бледную кожу расчертили кровавые полосы. Игорь стоял на самом краю, чуть пригнувшись, угрожающе распахнув крылья и оскалив зубы. Глаза его горели белым пламенем, перья встали дыбом, проявились на плечах и загривке. Над лесом прокатился тяжёлый грозовой рокот. — Только не говори мне, что до тебя только сейчас дошло, — прошипел Разумовский. — Мораторий на смертную казнь отменён уже пять лет как. А у гвардии есть полномочия на ведение расследования с применением самых жёстких методов и расстрел. Не будь у Олега иных планов, твой Дима получил бы пулю в затылок и место в безымянной могиле. Точно так же, как и ты сам, не сыграй с нами мироздание злую шутку. Я люблю тебя, Игорь. Я готов полюбить и твоего пацана. Но это не делает меня гуманистом. Игорь в ответ зарычал: вторя его рыку, над тайгой прокатился новый громовой раскат, мощнее и дольше, чем в первый раз. Шагнув вперёд, он схватил Сергея за волосы, заставив запрокинуть голову. Сергей оскалился. — До меня всё дошло ещё в нашу первую встречу, — прорычал Гром, коснувшись когтем шрама на груди Разумовского. — Смерть Юли выбила меня из колеи. Но теперь я очнулся. И я больше не хочу сдерживать гнев. Вы заигрались и обнаглели, и стоило бы позволить Кутху окончательно пожрать твой разум. И до конца дней запереть в Чумном Форте. Но я тебя пощажу. И даже позволю остаться у власти. Но вы мне подчинитесь. И прекратите этот грёбаный пир насилия. Перебьётесь и молоком вместо крови и слёз. Хватит! Крепко встряхнув Разумовского, Гром сложил крылья и отошёл вновь к краю мостков. Оглянулся. Он тяжело дышал, перья всё так же стояли дыбом, а глаза в буквальном смысле метали молнии: — Игры окончены. Если ты не согласен, то убей меня прямо сейчас. Сергей усмехнулся и слизнул кровь со своих пальцев. Тонкие струйки стекали из глубоких царапин на лице, сбегали на шею и терялись где-то в чёрных перьях. — Обсудим этот вопрос с Президентским Советом. Сразу после свадьбы. И успокойся. Смотри, что ты натворил. Сергей поднял руку раскрытой ладонью вверх. Спустя мгновение на них с небес обрушились потоки воды. Вновь сверкнуло и грохнуло. Игорь фыркнул и мотнул головой. Разлохматил пальцами мокрые волосы. — Свартжель нас сожрёт? — Да нет, только понадкусывает. Пойдём. Игорь тихо рассмеялся и распахнул крылья: — Сначала поймай! — Стой! — выкрикнул Разумовский. Поздно. Игорь уже с силой оттолкнулся от мостков и прыгнул, будто собираясь нырнуть подальше в воду. Но над самой поверхностью яростно забил крыльями и стал уверенно набирать высоту. Сергей, крепко выругавшись, сорвался следом. Игорь тем временем, едва не зацепив верхушки деревьев, поднялся над лесом. Снова грюкнуло, стена молний рассекла горизонт сверкающей сетью. — Идиотина, нашёл время крылья пробовать! — крикнул Сергей, когда удалось догнать Белого. — Тебя закрутит и на части порвёт, если ты хоть немного не так сложишь крыло! Игорь в ответ фыркнул и чуть повернул хвост, закладывая вираж и уходя в сторону. Его, кажется, вообще не смущал тот факт, что раньше этот откровенно птичий атрибут у него не проявлялся. Сергей снова его нагнал, уверенно вспарывая телом потоки грозового ливня. — Игорь! «Тише! Не рви глотку, я тебя и с первого раза услышал. Просто достало всё. Погнали домой?» Игорь вновь заложил вираж, поднялся выше… и вдруг ринулся сверху на Разумовского, выставив вперёд когтистые лапы. Сергей только и успел развернуться к нему лицом. «Разобьёмся!» Скорость сцепившиеся руками и ногами Вороны и правда набрали пугающую, войдя в откровенный штопор. «Верь мне!» И почти над самыми кедрами Гром разжал когти, позволяя Сергею вывернуться и спланировать на поляну. Почти тут же приземлился сам, несколько раз неловко подпрыгнув. Сергей тут же бросился к нему и отвесил пощёчину. — Сука! — Рад стараться, — оскалился Игорь. В следующий миг они уже целовались. Зло, яростно, подрагивая от медленно покидающего их тела напряжения и обнимая друг друга крыльями. Наконец Игорь выдохнул. — Ладно. Домой, пока нас искать не кинулись.

***

— Ты только глянь на эти довольные рожи. Димка только многозначительно хмыкнул. В этот раз это была другая ванная комната, бóльшая по размеру и роскошно обставленная. Стены были отделаны мраморной чёрной и белой плиткой, напоминая одновременно о шахматах и маскарадных костюмах-домино, Потолок украшен позолоченной лепниной. Чеканные бронзовые барельефы изображали крылатых валькирий, а единственная картина, вмурованная в нишу и практично укрытая стеклом, изображала Чёрного и Белого Воронов, дерущихся в небе. Неярко мерцавшие бронзовые лампы свисали с потолка на длинных цепях и освещали самих оживших персонажей дальневосточных сказаний. Огромная круглая ванна была утоплена в пол, и вода в ней бурлила, словно котёл на огне. Игорь и Сергей сидели в ней плечом к плечу, откинувшись на специальные валики, закреплённые у самых бортиков. Вода была слегка мутной, белёсой — в неё добавили молоко, мёд и оливковое масло, а в мощных струях воды, бивших из форсунок на дне, крутились розовые лепестки. Димка, который принёс глинтвейн и счёл свои обязанности камердинера выполненными, сидел тут же, по-турецки скрестив ноги, одетый вместо формы только в зелёную майку и домашние штаны. Олег вытянулся рядом и лениво ковырялся в планшете. Едва не пинками загнав промокших до нитки аватаров бога в горячую ванну, он, видимо, вознамерился теперь стеречь их лично. Димка сосредоточенно делал наброски, и Гром почти не сомневался, что картина будет выглядеть неприлично. — Могли бы и с нами залезть, — Игорь лениво открыл один глаз. Димка фыркнул: — Чтобы это кино о роскошной жизни перешло в категорию эротического? Не, спасибо, мне вполне уютно и тут. — То есть рисовать нас голыми в ванне — это не разврат? — Игорь прищурился. — Это вид поклонения, дорогой, — Сергей сделал глоток глинтвейна из прозрачного термобокала. — Любовь бывает разной… — М-м-м, Серёж, избавь нас от лекций, — зевнул Олег. — Правда же, хорошо сидим. Самое то сейчас отдохнуть перед началом высокого. Послезавтра с утра выезжаем. — Уже? — встрепенулся Димка. — Да, наконец-то, — потянулся Игорь и по-хозяйски обнял рыжего за плечи, — я лично устал ждать. И надо ведь костюмы примерить, как считаете? — Завтра, — Сергей поцеловал его в плечо и стряхнул в воду прилипший розовый лепесток. — Всё завтра. Меня ожидание тоже вымотало. Дим, слушай. — А? — Забыл спросить. Ты ведь, помнится, изначально принял новые правила. Остался работать в полиции, когда большинство уволилось, даже если их не отправили в отставку принудительно… Дима растерянно пожал плечами: — Я надеялся, что смогу продолжить делать то, ради чего когда-то поступил в академию. Защищать простых людей, бороться со злом… Сергей хмыкнул и закончил за него: — …а потом оказалось, что зло пришло к власти, и работать на него как-то не комильфо. Ты не только художник, но и романтик… надо же. — Кто-то же должен верить в свет, — Дима усмехнулся, — Иначе безнадёга какая-то. Да и ты зло довольно культурное. — Благородное! — заявил Разумовский с важным видом. Впрочем, в следующий миг он рассмеялся, да и остальные присоединились к нему. Игорь с довольным видом потянулся, закрывая глаза. Всё-таки прав был тот, кто сказал, что худой мир лучше доброй ссоры. А с внешними проблемами они разберутся вместе. Возможно.