Прозрение

      Тимур спал, как убитый, до позднего утра, и даже работающий прямо в его комнате пылесос не заставил его встать из постели.       — Ма-ам! Ну зачем прямо сейчас это делать? — проворчал юноша, накрываясь одеялом с головой, но мать в своём настрое на уборку была неумолима.       — Одиннадцатый час, уж сколько можно спать! Вставай, давай. Завтрак на столе. А потом приберись уже в своём логове. Ты когда в последний раз свои ящики разгребал?       — Не так уж тут и грязно.       — Не грязно. Но беспорядок, — строго заметила мать и пустила в ход железобетонный аргумент. — Ты такого интеллигентного человека в гости приводишь. Какой он воспитанный, аккуратный! У него-то, наверное, дома всё вылизано и по полочкам разложено.       Тимур не мог не признать, что так оно и есть. Он никогда не был свидетелем бытовых дел Рафаэля, но тот и правда был педантом и эстетом. Вся без исключения одежда была по шкафам, да так ровно, что казалось, будто она там висит веки вечные неподвижно. Покрывало на большой постели, в которой они оба, конечно, иногда устраивали беспорядок, оказывалось идеально расправлено, когда Тимур приходил в гости в очередной раз. Даже пылинка на мебели и чёрточка на обоях уже вызывали у Рафаэля недовольство.       Сам Тимур неряхой не был, но представление о порядке у него было несколько проще. И всё же мама попала своим аргументом в точку… Она уже, наверное, поняла, как для её сына важно мнение «друга». Образованного иностранца с необычным именем и своеобразным вкусом — так она о нём думала.       — Ладно, — смирился в итоге Тимур и под гул пылесоса задремал ещё на пять минут.       Мама с этой адской машиной ушла, стало тише, и в тишине сон уже почему-то, напротив, испарился. Тимур продрал глаза и выбрался из кровати. Оглядел свою комнату. Ну, и что не так? Ладно, нужно смотреть правде в глаза. Ящики стола уже плохо закрывались, и что там, в их недрах, Тимур помнил смутно. Что-то осталось ещё со школы, да так и копилось…       Тимур привёл себя в порядок, позавтракал и занялся расхламлением. Метод выбрал радикальный — просто вытаскивал ящик стола целиком и вытряхивал всё его содержимое на расстеленные по полу газеты. Так вынесенными к выходу оказались стопки старых тетрадей, журналы и какие-то дурацкие записки, вырезки и наклейки, старые ручки и фантики от конфет, шурупы от какой-то техники (загадка, какой) и чёрт знает что ещё. Осталось только самое нужное по учёбе в универе и та самая брошь Рафаэля. Она валялась тут с декабря…       От воспоминаний о бойне на сельском вокзале стало как-то не по себе, но Тимур всё равно взял в руки эту вещь с теплотой. Даже протёр тряпочкой немного запылившийся камень. На металле обнаружилась застарелая капля крови. Тимур принялся оттирать её с особым рвением. В глазах так и стояла та страшная картина… Лежащий на рельсах вампир со сломанным позвоночником и кровавое пятно на его рубашке, от шеи до самой груди.       А ведь Рафаэль мог не выжить…       Рука у Тимура дрогнула. Палец наскочил на иглу броши. Боль была такая, будто не иголочкой кожу проткнули, а калёным железом. Она моментально достигла аж пальцев на правой ноге, от чего юноша невольно выронил брошь на пол.       — Ч-чёрт… Да что такое то?       Юноша прошипел и тут же закусил палец. Вот же вампирские штучки… Даже семейные реликвии, и то до крови пытаются добраться. Тимур только хотел отложить злосчастную драгоценность в сторону, как увидел, что камень в тонкой окантовке из металла чуть отошёл от основной вязи ювелирных узоров.       Тимур подцепил его пальцем и снял. Камень, казавшийся таким глубоким и тёмным, оказался внутри полым. Под ним были какие-то странные, расположенные в неведомом порядке металлические столбики разной высоты, но все они были одинаковой толщины и идеально ровные, хоть и крошечные. Что это такое и зачем, Тимур не понял, поэтому сфотографировал и отправил Рафаэлю. Его, в конце концов, цацка… Вы: 12.46 Смотри, что случайно обнаружил. 12.46 Что думаешь? Любимый: 12.47 Интересно… 12.48 Принеси её сегодня. Хочу посмотреть. Вы: 12.48 Ок.       Тимур отложил брошь на стол как есть, с открытой крышкой, а сам продолжил уборку. Вынес хлам, разложил на освободившиеся места учебники из универа, которые вот уже почти год болтались на рабочем столе. Пообедал.       Тогда телефон ожил снова. Любимый: 14.10 Зайду за тобой около пяти. 14.10 Не забудь брошь. 14.19 И оденься красиво. Вы: 14.19 Мы куда-то идём? Любимый: 14.20 Гулять. 14.21 Все должны знать, что мой фаворит прекрасен. Вы: 14.22 Не называй меня так! Любимый: 14.22 Мой фаворит?))       И только, было, Тимур хотел написать что-то грубое в ответ, как на экране высветилось короткое, но ёмкое «Люблю». Щёки сразу вспыхнули, стало жарко. Юноша ещё раз прочитал это слово и торопливо откинул смартфон в сторону. Ну, нафиг… Что на Рафаэля нашло? Что на это отвечать?       Будто избегание могло как-то помочь, Тимур старательно обходил стороной собственный телефон, пока заканчивал уборку в комнате. Чем больше проходило времени, тем больше юноше становилось неловко за своё молчание. Рафаэль, блин, в любви там признаётся по кой-то хрен, а он что? Даже боится ответить «Я тоже», зато уже сегодня лишит своего вампира возможности утолить голод.       Стало стыдно.       Тимур взял телефон и долго думал, что написать. В итоге напечатал нечто нейтральное. Вы: 16.37 Раф, я сбираюсь.       Рафаэль больше ничего не писал до пяти вечера — оговоренного для встречи времени. Любимый: 17.11 Долго тебя ждать? 17.11 Поторопись, или я зайду поздороваться.       Далее последовал злой смайлик, а за ним — ржущий. Тимур выглянул в окно, но не увидел фигуру вампира. Значит, эта наглая физиономия уже где-то совсем близко. На лестничной площадке, к примеру.       — Мам, я ушёл! Сегодня не жди!       И, пока бедная женщина не успела задать никаких вопросов, Тимур торопливо выскочил в подъезд. Мама, конечно, Рафаэля очень даже любила, но не хотелось, чтобы он лишний раз мелькал у неё перед глазами. А вдруг начнёт подозревать… А что, если уже подозревает?!       Тимур успел пробежать пару лестничных пролётов, прежде чем его бесцеремонно зажали в углу подъезда, между почтовыми ящиками и лифтом.       — Ну, ты и копуша, — усмехнулся Рафаэль, моментально прижавшись губами к его шее. — Взял брошь?       — Да… — прошептал Тимур и сомкнул ладони у вампира за спиной.       Тот провёл носом по коже юноши, прихватил её губами… и чуть отстранился, как будто недоверчиво. Вампир явно был в лёгком замешательстве. Его спина неестественно напряглась, ладони, блуждающие по плечам фаворита, остановились.       Тимур замер, но не от страха быть увиденным за гейскими объятиями в подъезде собственного дома, а из неловкости перед вампиром. Рафаэль точно всё учуял. Он молча отстранился и оглядел Тимура с ног до головы. Сейчас, когда он всё понял, лицо его стало на удивление серьёзным.       — Раф…       — Идём, прогуляемся.       И вампир пошёл вниз по лестнице. Тимур, заворожённый чёрным хвостом его волос, который, как маятник, качался из стороны в сторону поверх пальто, пошёл следом. Он понимал, что ни в чём не виноват, но всё равно чувствовал свою вину. Рафаэль честно ждал всю неделю. Даже капельки крови у него за это время не взял. Следы от его клыков уже успели затянуться, и Тимур видел, как вампиру хочется их обновить. Но он ждал. Потому что думал не только о своём удобстве и потребностях, но и о том, что фавориту нужно время восстановиться, и в его жизни существует ещё мама и учёба в университете. И чем отплатил ему Тимур?       — Раф, прости.       — Всё в порядке.       — Я не хотел, правда. Это парни пошутили. Такая дурацкая шутка… Я весь вечер пил чуть ли не компот, и когда отошёл, они залили мне в стакан это пойло. Я не заметил даже.       — Тим, — повернулся к нему вампир и спокойно взглянул в глаза. — Почему ты оправдываешься? Разве я когда-то просил не пить… это. Что вы там придумали, чтобы быть весёлыми?       — Не просил, но… Я и сам всё понял.       Тимур оглянулся по сторонам. Вечер субботы. Народу на улице было очень много, а ему так хотелось просто обнять чёртова вампира. Но всё, что он смог, это подступить на полшага. Так, чтобы разглядеть чёрные прожилки в тёмных, каре-вишнёвых глазах Рафаэля, и тонкую прядку волос, которая выбилась из хвоста и была заправлена за ухо.       — Ты не станешь меня пить сегодня? — тихо спросил Тимур. Почти шёпотом.       Рафаэль покачал головой. Не станет.       — Тебе противно?       — Ты для меня всё тот же, мышонок, но планы и впрямь немного поменялись… Что поделать? Мир изменчив.       «Всё ясно… Ночью уйдёт на охоту»       Тимур кивнул. Больше ему было сказать нечего. Он вспоминал их с Рафаэлем первую встречу и тот страх, с которым он впервые отдавал себя ему как временную жертву. Как Тимур радовался, избежав этой участи! И как расстроился сейчас…       Что этот вампир сделал с ним? Почему так стыдно? Почему быть для него ценным, любимым, желанным во всех отношениях, от гастрономических до сексуальных, было так важно?       — Тим, — улыбнулся Рафаэль, бесцеремонно обняв парня за плечи. — Я что, ждал битый час, чтобы теперь созерцать твоё унылое лицо?       Тимур против воли улыбнулся.       — Видимо… И что ты сделаешь, если оно будет унылым?       Рафаэль не ответил. Он отстранился, многозначительно подёргал бровями и пошёл дальше по улице.

***

      — Рафаэль? — шёпотом позвал Тимур. Он топтался около вампира уже несколько минут, а тот не менял позы. На лице его застыла улыбка глубокой задумчивости и удовлетворённости.       — Тише, мы не одни.       — Ты серьёзно? Мы как раз таки одни!       Тимур обвёл указующим жестом большое помещение, где никого, кроме них, больше не было. Только картины, картины, картины… И одна статуя. Работы какого-то местного художника. Когда Рафаэль заявил, что они идут на выставку, Тимур искренне счёл это шуткой. А сейчас он стоял посреди большого зала и созерцал художественно-расслабленную позу вампира на фоне совершенно обыденного русского пейзажа. Избушка какая-то да заросший крапивой облезлый забор… Что Рафаэль в этом нашёл? Может, издевался?       — Это не повод так шуметь, мышонок, — усмехнулся вампир. — Как тебе вот эта?       — Ну… Красивая. Это можно сказать и за секунду. Незачем стоять возле неё полчаса.       — А почему бы нет? Если она красивая…       — Боже, Раф, я боюсь представить, что будет, если ты попадёшь в Эрмитаж…       — Знаешь, что меня всегда удивляло?       — Что?       — То, на какую красоту способны люди. Даже в моём мире, где вечная темнота, где у них нет столько свободы и радости, как у вас здесь, они всё равно находят в себе силы рисовать, сочинять музыку, петь…       Тимур хмыкнул. Если задуматься, то это и впрямь удивительно. Люди рисовали на скалах после тяжёлой охоты ещё во времена мамонтов, плясали на ярмарках, когда вокруг бушевала чума и холера, пели под гитару в перерывах между боями Второй мировой. Это помогало. Это удивляло. А ещё более удивительно, что это заметил именно вампир. Тот, кто по идее должен был относиться к людям просто как к пище.       Тимур поймал себя на мысли, что встреться ему сейчас кто-то из «Избавления», он нахлестал бы его по щекам его же брошюрой про «беспощадных монстров, не ведающих ни жалости, ни каких либо других чувств, присущих человеку».       — Наверное, такова природа… — всё, что мог ответить юноша на задумчивые рассуждения Рафаэля. Он мог бы по-другому взглянуть на искусство в истории в целом, но сейчас мог смотреть только на своего вампира и восхищаться им.       Вампир, существо, живущее в несколько раз дольше любого из людей, признавало их заслугу хоть в чём-то, а не просто приравнивало к скоту, как делали его сородичи. Может, поэтому Рафаэль не сумел поладить с соседями и убежал сюда? Может, поэтому он так органично вписался в человеческое общество? И раз за разом связывал хотя бы часть своей жизни с обычным человеком…       Тимур больше не стал отвлекать вампира. Он начал и сам бродить по залу и всматриваться в полотна неизвестного ему художника, но каждый раз его взгляд возвращался к узкой и гибкой спине Рафаэля, и понимание, что именно он — самое красивое, что тут есть, не покидало его. Спустя час Тимур подошёл к мужчине со спины, обнял его и уткнулся подбородком в плечо. И плевать на камеры наблюдения.

***

      Домой они пришли уже по сумеркам. Рафаэль сегодня пребывал в спокойном и благодушном настроении. Ему и правда понравилось… Ну, а Тимуру было достаточно и того, что вампир доволен.       — Я в душ, — сообщил парень сразу, как только они вошли в квартиру Рафаэля. — Брошь у меня в сумке. Посмотри, пока я моюсь… Эй!       Вампир усмехнулся и затолкнул Тимура в ванную, а сам зашёл следом, принимаясь совершенно бесстыдно избавляться от одежды.       — Я сам решу, на что хочу посмотреть сначала.       — Эм… Или на кого?       — Или на кого. Раздевайся.       — У меня не появилось ничего нового, что я мог бы тебе показать, — проворчал Тимур, но послушно стащил с себя рубашку.       — А вдруг? — хитро усмехнулся вампир.       Под струи тёплой воды они шагнули уже вдвоём, обнявшись и встретившись губами в поцелуе. Тимур чувствовал, как у него вспыхнули уши. От стыда за то, что ему нисколько не стыдно ни раскрывать губы, чтобы впустить в рот мягкий язык вампира, ни касаться своим языком его клыков.       Вампир целовал не страстно или грубо, а скорее нежно, как будто бы… с любовью? Тимур расслабился и разомлел. Кровь приливала к нижней части тела, а руки так и тянулись провести по мягкой коже, запустить пальцы в мокрые волосы. Это Тимур и сделал, целуя вампира в ответ всё более уверенно. Бёдрами он будто бы инстинктивно подался на встречу, что вызвало у вампира улыбку предвкушения.       — Раф… — прошептал Тимур, когда поцелуй завершился. Он взглянул мужчине в глаза и вдруг вспомнил его сегодняшнее сообщение. Щёки моментально покраснели. — Я тоже…       Голос прозвучал почти беззвучно за шумом падающих на кафель капель воды.       — Что? — вампир прикинулся глухим, хотя уж бывшему избавителю было прекрасно известно, какой тонкий у этих хищников слух.       — Я говорю, что я тоже, — выдавил из себя Тимур, глядя, как улыбающееся лицо скрывается за завесой чёрных волос.       Рафаэль чуть склонился и стал покрывать мягкими касаниями губ плечи Тимура и его грудь, прихватывать клыками кожу, целовать живот и рёбра. И спускался он всё ниже, пока не оказался на коленях перед юношей. На коленях! От одного этого факта у Тимура рвало все шаблоны. И крышу рвало тоже.       — Что — тоже? Я не понимаю, мышонок.       Вампир хитро улыбался и в перерывах между поцелуями смотрел на своего фаворита снизу вверх. Ладонью он обхватил член Тимура, уже понемногу твердеющий.       Тимур взвыл. Вот же зараза! Опять дурака валяет! И опять делает жутко возбуждающие вещи, от которых голова отказывалась соображать.       — Ты же и так понял!       — Понял. Но хочу услышать от тебя. Я дам тебе время подумать.       И с этими словами вампир в последний раз бросил на Тимура хитрый взгляд, а в следующий момент уже сосредоточил всё своё внимание на том, что было прямо перед его лицом. Юноша смотрел, как губы Рафаэля смыкаются на головке его члена, и чуть не захлебнулся воздухом.       — Ч-что ты делаешь? Зачем?       Вампир ничего не ответил. Только усмехнулся, крепко обхватил парня за бёдра и подался ближе, полностью обхватив член губами. Он стал то выпускать его изо рта, то снова ловить, втягивать в себя и ласкать внутри языком.       Тимур то и дело вздрагивал. Он не видел этого, но чувствовал, как вампирские клыки чуть царапают чувствительную кожу по бокам, но это не было неприятно. Наоборот, от осознания этого факта по спине юноши пробежали мурашки, а возбуждение накатило с новой силой.       — Рафаэль, — прошептал юноша, погладив макушку вампира и остановив ладонь на его шее. Он даже моргнуть боялся, не то, что взгляд отвести. Так его завораживало это зрелище…       — Так что ты там тоже…? — спросил вампир, прекратив своё развратное, лишающее сил занятие. Он выпустил твёрдый уже член изо рта и теперь снова с хитрой улыбкой смотрел на Тимура снизу верх.       — Люблю, — вырвалось у юноши раньше, чем он успел это понять.       Рафаэль рассмеялся. Тимур с досадой на себя что-то проворчал и потянул вампира за руку выше, заставляя встать. Его каре-вишнёвые глаза завораживали, околдовывали. Губы, которые только что были на члене Тимура, он сам требовательно поцеловал ещё до того, как Рафаэль подался навстречу для этого. Вампир отвечал, но уже не пытался ни подавить инициативу, ни доминировать. Он всегда легко менялся и подстраивался под настроение фаворита. Зачем он сделал то, что сделал, Тимуру было непонятно, но этот жест говорил о многом. Дарил уверенность и свободу.       Тимур осмелел окончательно. Он просто взял и развернул Рафаэля к себе спиной, тут же прижавшись к ней собственной грудью. Если бы вампир не захотел, его бы и с места сдвинуть было нельзя, но своему фавориту он позволял многое. Наверное, больше, чем всем, кто был до него, потому что Тимур вёл себя с ним как равный. Даже смел заявлять, когда будет сверху! Неслыханная наглость. Тут уж грех не уступить.       Это он сейчас и сделал. Уступил, наслаждаясь смелостью Тимура и его уверенностью. Таким юноша бывал с ним нечасто, и тем ценнее были такие моменты.       Тимур облизал собственные пальцы и стал торопливо, но осторожно разрабатывать Рафаэля, пока тот смирно стоял и наблюдал за ним из-за плеча. Ему казалось, что прошла целая вечность перед тем, как мышцы расслабились и мягко, без сопротивления впустили внутрь горячую головку члена. Тимур поймал взгляд вампира — диковатый, с вызовом. Мол, докажи серьёзность своих намерений, мышонок.       Тимур потянул бёдра вампира на себя и вошёл до конца. Тела прижались друг к другу вплотную. Кожа к коже, так, что ни одна капля воды не могла проникнуть между ними. Юноша двигал бёдрами, а сам, как сумасшедший, смотрел на лицо вампира и замечал каждое изменение в нём, каждую мелочь. Как дрогнули его ресницы, как открылись губы, обнажив кончики клыков, как сжалась в кулак ладонь на стеклянной дверце душевой кабины. Ему нравилось… Тимур двигался всё быстрее и поверить не мог. Вампир всегда говорил о том, что хочет видеть фаворита только снизу, а сам вот так запросто уступал ему и позволял себя… любить во все места. И ему точно это нравилось.       Тимуру льстило это, вдохновляло. Он снова и снова выходил из тела вампира и входил в него снова, ласкал губами его спину, шею и плечи там, где это не мешали делать длинные волосы. Сводящий с ума вампир… Кто его такого вообще придумал, а?!       — Люблю… твоё чёртово вампирское тело, — прошептал Тимур на ухо присмиревшему вампиру и с облегчением для себя увидел его улыбку. — И твою бесячую хитрую физиономию. Тебя. Доволен?       — Безмерно…       Вампир вздрогнул и прикрыл веки. Тимур посмотрел вниз, под ноги. Белые капли, падающие на кафель, быстро уносила с собой вода. Спустя несколько секунд то же произошло и со спермой Тимура.

***

      После такого душа пришлось принимать душ ещё раз, только теперь уже в одиночестве. Вдоволь наобнимавшись и насытившись ленивыми поцелуями, вампир молча покинул своего фаворита. Тимур остался один. Улыбаясь, как идиот, намылил волосы и тело, а потом ещё долго стоял без всяких мыслей в голове, глядя на уходящую в слив пену и чувствуя лёгкую дрожь в ногах.       Когда он вышел из ванной чистый и расслабленный, Рафаэль уже сидел в кровати нагишом, скрестив по-турецки ноги и рассматривая свою брошь с сюрпризом. Мокрые волосы, скрученные в жгут, свисали с голого плеча. Рафаэль был в таком виде очень обыденным и в то же время развратным. Раньше Тимур возмутился бы такому откровенно пошлому зрелищу, а сейчас лишь запустил в причинное место вампира тонкий плед и плюхнулся рядом с ним.       — Только ты можешь быть таким серьёзным, сидя в чём мать родила.       — Такими нас задумала природа, разве нет? — усмехнулся вампир и взглянул в глаза Тимуру. Его радужки всё больше приобретали бордовый оттенок. Как и всегда, когда он был голоден. Тимуру в очередной раз стало стыдно, и он отвёл взгляд.       — Да… Что скажешь о броши?       — Она у меня с тех пор, как в междоусобице задрали насмерть моего отца, но я не знал, что в ней есть какой-то механизм.       — А отец говорил?       — Нет, ни разу… Как ты её вскрыл?       — Случайно проткнул иглой палец. Больно было — жуть. Она сама открылась.       — Ясно. У нас есть мастера, которые делают такие замки. Я не силён в этой науке, но, насколько знаю, там внутри есть маленькая… колба? Да, колба для крови. Под давлением она заполняется и замок открывается. Так у нас личные слуги перемещаются по закрытым помещениям замка своего господина. Ты помечен мной, в твоей крови есть остатки моего яда. Может, поэтому механизм сработал? Не знаю… В драгоценностях я такого никогда не видел…       Тимур внимательно выслушал вампира и кивнул. Звучало фантастично, но логично. Одна беда — как было непонятно назначение внутренностей броши, так и осталось.       — А что вот это? — спросил Тимур то, что его и интересовало. Ткнул пальцем в металлические столбики.       — Не знаю, мышонок. Давай отдыхать… Я подумаю об этом завтра. Тебе не о чём переживать.       — Ладно, как скажешь, — пожал плечами парень и принялся заползать под одеяло.       Рафаэль вышвырнул прикрывающий его причинное место плед в сторону и отлучился на какое-то время просушить феном волосы, так что засыпал Тимур так же, как и просыпался утром — под успокаивающий гул бытовой техники.       Он знал, что сегодня вампир уйдёт на охоту, и уже смирился с этим. И всё же, проснувшись в третьем часу ночи от тяжёлых мыслей, юноша расстроился, когда вторая половина постели оказалась пуста.