Толкай и тяни. /The Push and Pull.

Натаниэль покачивает бедрами из стороны в сторону, позволяя ритму музыки двигаться за него. Он окидывает взглядом толпу внизу и быстро обходит шест. В Райский сумерках сегодня особенно многолюдно, если судить по громким аплодисментам, когда он проводит рукой по собственной груди. Он позволяет своему телу снова перевернуться, прежде чем запрокинуть голову, медленно опуская руку все ниже и ниже. Он снова поворачивается, стараясь выгнуть спину, когда наклоняется. Услышав тихий стон позади себя, он останавливается, чтобы бросить ухмылку через плечо, и смеётся над бурлящим взглядом, который он получает в ответ. — Развлекаешься, Ичи? Он не может скрыть волнение в голосе. Прошла целая вечность с тех пор, как у них было немного времени на себя. Преимущества быть убийцей в семье, у которой слишком много врагов. Толпа внизу снова аплодирует, и Натаниэль размышляет о том, как они смогли забронировать весь верхний этаж сегодня вечером, несмотря на то, что здесь так многолюдно. Ещё раз о преимуществах. Натаниэль смотрит на Ичиро, весь из себя чопорный, как и всегда, и чувствует, как его сердце подпрыгивает. Никаких заданий. Нет мясника. Нет господина. Здесь только Натаниэль и Ичиро, на верхнем этаже Эдема. Натаниэль неторопливо подходит к тому месту, где сидит Ичиро, прикрыв глаза. Он тянется к Ичиро, поднимая его за галстук со своего места для поцелуя. Натаниэль обнаруживает, что ему действительно нравится целоваться, нравится ощущение мягких губ Ичиро на своих, нравится проникать в рот Ичиро и переплетать их языки. Натаниэль больше чувствует, чем слышит, прерывистое дыхание Ичиро, когда тот прикусывает нижнюю губу, прося разрешения войти. Он проводит по ней языком, чтобы успокоить боль, затем наклоняет голову, чтобы снова сомкнуть их губы. Ичиро на вкус как дым и сладкий ром, и Натаниэль не может не стонать, обвивая чужой язык своим. Он медленно отпускает галстук, пока их губы продолжают прижиматься друг к другу, а красный шелк выскальзывает из его руки, гладкий и знакомый, как кровь. Когда они, наконец, расходятся, тяжело дыша и целуя опухшие губы, Натаниэль жаждет большего контакта, большего трения. Он садится на Ичиро, расставив ноги так, чтобы оседлать его бедра, и слегка положив руки ему на плечи для равновесия. Вибрирующая фоновая музыка гудит по его телу, и он закрывает глаза, чтобы просто медленно покачивать бедрами в такт. Ичиро все ещё ниже его, что само по себе является красноречивым признаком того, насколько он уже затронут. Натаниэль делает паузу, чтобы просто позволить своему теплу течь сквозь него и насладиться тем, как легко он себя чувствует, когда Ичиро поддерживает его. Он сосредотачивается на руках в перчатках, лежащих на его бедрах, ничего не делая, кроме как водя большими пальцами по поясу узких шорт. Он наклоняется и снова начинает раскачиваться, прижимаясь своим телом к ​​телу Ичиро. Он такой болезненно твердый уже от всех поцелуев. Между ними слишком много слоëв одежды, и Натаниэлю кажется, что он горит изнутри. Он поворачивает голову к изгибу шеи Ичиро и вдыхает, утешаясь знакомым запахом модного одеколона Мориямы, и целует его, чувствуя, как Ичиро судорожно выдыхает. Его грудь сжимается, зная, что он чувствует то же самое. Он продолжает двигаться, толчки и тяги их тел составляют полный цикл. Руки Ичиро начинают блуждать, как и руки Натаниэля. Натаниэль вплетает пальцы в волосы Ичиро, слегка потянув их. Одна рука Мориямы скользит по его спине, а другая змеится вверх по его груди, чтобы ущипнуть сосок сквозь тонкую рубашку, и Натаниэль вздохнул. Его глаза распахиваются, и он встречает кипящий взгляд, от которого во рту пересохло. — Ичиро-сама , — хнычет Натаниэль. Он проводит одной рукой вверх по груди, чтобы встретиться там с рукой Ичиро, просовывая пальцы между пальцами в перчатке, чувствуя, как его собственное сердцебиение ускоряется. Он начинает работать с новой силой, отчаянно пытаясь вытянуть эти редкие звуки из своего Лорда. Выпуклость под ним красноречиво говорит, и он ухмыляется, довольный тем, что может получить такую ​​реакцию. На самом деле это никогда не касалось секса, ни для одного из них. Натаниэль не может отрицать, что это хорошо, совсем нет. Просто Ичиро больше всего теряет бдительность, когда Натаниэль прижимается к нему. Всё, что Морияма никогда не упустит из виду. Он наслаждается тем, что ему достаточно доверяют, чтобы увидеть господина таким. Каждый вздох и стон, которые издает Ичиро, разжигает тепло в его животе. Вцепившись пальцами в лацканы костюма, Натаниэль притягивает его для ещё одного поцелуя, переполненный этим чувством, которое он не может назвать. — Наконец— выдыхает Натаниэль, когда Ичиро протягивает руку под шорты, чтобы вытащить твердый член, уже просачивающийся сквозь боксеры. Он не может сдержать толчок, когда Ичиро умело щелкает запястьем, заставляя его корчиться на коленях от удовольствия. Он убеждается, что Ичиро знает, выражая свое удовольствие вздохами и стонами, которые тонут в окружающем ритме. Это не займет у него много времени, как бы он ни был чувствителен. Поворачивая руку, потирая большим пальцем щель, Натаниэль кончает, беспорядочно проливаясь на мягкую кожаную перчатку лорда. Натаниэль выкрикивает имя Ичиро ему в шею, пока волна пульсирует сквозь него синхронно с гудящей музыкой, тяжело дыша, когда он переживает свой оргазм. Когда его дыхание выравнивается, он отстраняется, и сердце замирает при виде перед ним. Лицо Ичиро покраснело, глаза остекленели, а волосы взлохмачены. Что-то в груди покалывает при виде такого Ичиро. Натаниэль тянет запястье Ичиро, которое все ещё слегка сжимает его член, чтобы подтянуть руку ко рту. Он закрывает глаза, скользит между пальцами и засовывает большой палец в губы, убирая собственный беспорядок с перчатки Ичиро. Он сосет одну фалангу, затем открывает глаза, чтобы посмотреть на Ичиро. — Трахни меня в рот, Ичи. Я хочу попробовать тебя на вкус, — шепчет он. — Ты просто не можешь перестать говорить, не так ли? — Вот почему ты здесь, чтобы заставить меня, — Натаниэль издаёт тихий вздох в смехе, но рывок за его волосы — достаточный намек, чтобы продолжить. Натаниэль слезает с коленей и опускается вниз, слегка проводя руками по бёдрам Ичиро, прежде чем, наконец, вытащить член. От его татуировок всегда захватывает дух, и Натаниэль облизывает губы от того, как элегантно они извиваются вокруг его твердого члена, сверкая в клубных огнях. Он хватается за основание одной рукой и делает вид, что смотрит на Ичиро сквозь ресницы, прежде чем, наконец, раскрыть губы над головкой. Он медленно толкает её вниз, прокручивая языком, когда тянет вверх, а затем сосёт головку. Шипение, которое он слышит в ответ, вызывает трепет в животе, и он сосёт сильнее. Другая рука Ичиро тянется к его затылку, так что обе руки тянут его кудри. Это танец, в котором Натаниэль уже хорошо попрактиковался. Он позволяет Ичиро трахаться ему в рот, скользя внутрь по самую рукоятку и снова наружу. Он благодарен, что научился не так сильно давиться, не забывая дышать через нос и позволяя своим стонам раздражать Ичиро, заставляя его двигаться быстрее. Они входят в ритм, преякулят и слюна капают, пока Ичиро продолжает использовать его рот. Натаниэль стонет вокруг члена во рту и сглатывает, когда он ударяет его в горло, призывая Ичиро закончить. Ичиро толкается внутрь один раз, затем ещë два, прежде чем с густым стоном кончить ему в горло, и Натаниэль старается проглотить все, вкус остаётся на его языке. Не годится, чтобы какой-нибудь из причудливых костюмов Ичиро был испачкан спермой, поэтому Натаниэль отстраняется, чтобы слизать все, что грозит пролиться. Ичиро снова дёргает его за волосы из-за чрезмерной стимуляции того, как он прикасается языком к щели, и Натаниэль быстро целует голову в извинении, прежде чем заправить его обратно в штаны. Он снова смотрит на Ичиро, довольный беспорядком на его костюме и спутанными волосами. — Хорошо, Ичи? Ичиро притягивает его для поцелуя в ответ.