Танец луны и солнца.

Се Лянь с недавних пор начал замечать странности в поведении Хуа Чена. Слегка поджатые губы, быстрые взгляды, которые частенько останавливались на нём и которые небожитель не мог поймать. Хуа Чен начал пропадать на большую часть суток, приходя ближе к ночи, чтобы сопровождать во сне свое высочество. И все эти детали начали нешуточно тревожить принца. Беспокойство в купе с любознательностью внутренне съедали Се Ляня, но, из-за того, что Хуа Чен заранее предупредил о своем странном расписании, он не хотел лезть в дела другого, ожидая момента, когда демон все сам расскажет. Однако шли дни, время пропадания становилось все больше, а они все меньше и меньше виделись. Сам того не осознавая, Се Лянь заимел дурную привычку кусать губы, пока рядом не было Хуа Чена. И как только на горизонте виднелась в потёмках знакомая фигура, волнение уходило, и губы могли быть в порядке до следующего утра. В одну из ночей, когда Се Лянь не хотел засыпать, чтобы хоть чуть дольше в безмолвии лежать рядом и чувствовать прохладу своего мужа, небожитель приоткрыл глаза. В темноте он видел неплохо, но сейчас не мог понять спал ли Хуа Чен или же просто прикрыл глаз. Отсутствие дыхания также не помогало, и принцу только и оставалось, что пристально всматриваться. Рука небожителя осторожно потянулась к косичке, но, ещё не коснувшись волос, она замерла под взглядом князя демонов: Хуа Чен резко открыл глаз. Се Лянь немного отпрянул, но все же первый начал ночной разговор. — Сань Лан… Ты не спишь? — Шёпотом спросил он. — Что-то случилось, Гэгэ? — Во взгляде Хуа Чена мелькнуло беспокойство, и он подвинулся чуть ближе, чтобы в потёмках лучше разглядеть эмоции Се Ляня. Тот же отвёл взгляд, начиная рассматривать белые простыни, которые при отсутствии света казались голубовато-серыми. — Нет… Просто… — Он прикусил губу, старательно подбирая слова, однако все мысли покинули его голову, когда прохладные пальцы коснулись его губ. — Гэгэ, не надо кусать их. — С заботой прошептал Хуа Чен. — Что тебя тревожит? Сань Лан тебя выслушает. Такие мелкие касания, теплые слова и нежные взгляды давно стали обыденностью между ними, и Се Лянь не чувствовал смущения. Ему просто неожиданно захотелось заплакать, похоронив голову в плече Хуа Чена. — Сань Лан… Знаешь, ты начал так долго пропадать, что я начинаю волноваться. — Поняв, что только что ляпнул, он тут же начал бормотать оправдания. — Нет, я, конечно, тебе доверяю, и ты предупреждал, просто мне как-то неспокойно. Я не хочу тебя обидеть, я только боюсь. Если я могу тебе помочь, Сань Лан, то пожалуйста, скажи мне. И… — Се Лянь не закончил, ведь смешок Хуа Чена прервал его. И, поняв, что только что кинул вереницу разных слов, беспомощно застонал. — Сань Лан… Я же серьезно. Хуа Чен тут же опустил приподнявшиеся уголки губ, потянувшись за рукой принца. Он положил теплую ладонь на свою прохладную щеку, с удовольствием прищурив глаз. — Прости, Гэгэ, я не хотел смеяться. — Хуа Чен потерся щекой о руку. — На деле… Я кое-что важное делал все эти дни. Я хотел показать тебе завтра, но… — Он сделал паузу, всматриваясь в слегка удивленные, но полные интереса глаза. — Гэгэ, можешь сопроводить меня в одно место? Се Лянь тут же кивнул. Хуа Чен встал с кровати, быстро надел на себя привычную одежду, но сразу же добавил несколько поблескивающих в ночи серебряных побрякушек. Се Лянь же в это время завязывал ханьфу. И только принц захотел надеть сапоги, Хуа Чен уже принялся ему помогать. На это небожитель мог только беспомощно улыбаться. Взамен, он поправил прическу демона — Се Лянь и сам не знал, почему Хуа Чену нравится, когда принц касался его волос. Их подготовка была крайне быстрой. Возможно, чувство игры захватило обоих, и это чувство вылилось в маленькую шалость: они вышли не через дверь, а спустились через окно, стараясь пробраться как можно тише. На это было крайне забавно смотреть, ведь никто в Призрачном городе не смел их остановить. И Се Лянь с Хуа Ченом это понимали, однако, будто вернувшись в детство, оба увлеклись такой игрой. Вскоре они вышли за пределы города, оказавшись на каком-то холме. Князь демонов тут же достал ранее неизвестно где спрятанный свиток Тысячи Ли. — Сань Лан? — Глазами спросив, зачем им этот телепортационный свиток, если Се Лянь мог при помощи своих духовных сил отправить их куда надо, принц все же протянул руку к выставленной ладони Хуа Чена. — Так как это сюрприз, тебе не нужно знать место. — Демон притянул Се Ляня к себе, попутно разрывая свиток на двое. Тысячи искр окропили их тела, и, прикрыв глаза от столь яркого света, они открыли их уже в другом месте. Однако тут же Хуа Чен прикрыл вид Се Ляню своими руками, мешая принцу рассмотреть обстановку. Холодное, но все же обжигающее дыхание коснулось уха небожителя. — Гэгэ, обещай мне, что ты не откроешь глаза, пока я тебе не скажу, хорошо? — Шёпотом спросил Хуа Чен, ладонями чувствуя кивок Се Ляня. Губы князя демона расплылись в улыбке, и следом он поднял принца на руки, наслаждаясь, как тот обнял его за шею. Се Лянь же и правда ничего не видел. Лишь чувствовал, как ночной ветер на холме утихал, более не касаясь его кожи, и как они оба постепенно спускались. В воздухе витал слабый запах земли, который смешивался со сладковатым запахом каких-то цветов. Неожиданно Хуа Чен замер, и Се Лянь, не открывая глаз, спросил. — Уже всё, Сань Лан? — Ещё нет, Гэгэ. Хуа Чен немного передвинул принца, оставив большую часть веса на одной руке. Второй же он принялся снимать ранее надетые им же на принца сапоги, чем знатно удивил последнего. Однако Се Лянь не собирался прерывать демона: раз уж тот это делал, значит надо. Следом за этим послышались шорохи обуви Хуа Чена, а ещё через мгновение и тихий всплеск воды. Се Лянь и сам не знал почему, но внутри что-то трепетало. Его руки вокруг шеи Хуа Чена постоянно касались волос, и те щекотали его кожу. Однако Се Ляню казалось, что волосы Сань Лана щекотали его сердце, одновременно заставляя того чувствовать и волнительное ожидание, и страх открыть глаза. Уже через пару мгновений Хуа Чен остановился. Тихие всплески воды отдавались где-то вдалеке, будто берег был не близок. Князь демонов наконец отпустил принца, осторожно опуская на землю. Однако, к удивлению Се Ляня, земли он так и не коснулся, и его ступни погрузились в воду на пару сантиметров. Он тут же хотел посмотреть, но обещание смогло удержать его. Хуа Чен же, увидев, как меняется выражение лица Се Ляня, который все равно продолжал жмуриться, чтобы ненароком не открыть глаза, в очередной раз издал смешок. Он отошёл на один шаг назад. Се Лянь, ранее державшийся за руку демона, тут же потерял поддержку, и это его сильно встревожило. — Сань Лан? Хуа Чен тут же отозвался. — Гэгэ, я здесь. — Он поджал пару секунд, пока плечи принца не расслабятся, после чего продолжил. — Гэгэ, открой глаза. Се Лянь только этого и ждал. Он, конечно, уже понял, что Хуа Чен подготовил ему что-то интересное, но все же не смел даже мечтать о подобном: Огромная пещера, чьи стены были утыканы бесчисленным количеством мелких и крупных камней «дитя солнца»; водная гладь, отражающая бесчетные огоньки и создающая картину звёздного неба, по которой они шагали так, будто глубины не было совсем; белые цветы по краям берегов, которые как раз отдавали тем сладковатым ароматом; и сам Хуа Чен, который сейчас был похож на небожителя больше, чем Се Лянь: обдаваемый теплым светом святости, манящий своим искушением и заставляющий замереть. Хуа Чен протянул руку, склонившись в приглашающем жесте. — Ваше Высочество, не окажите ли мне честь подарить танец двух светил? Танец двух светил — древняя традиция государства СяньЛэ, где в танце сходились император и императрица. Император — сын небес, солнце империи и отец народа. Императрица — дочь небес, луна империи и мать народа. Днём светит солнце, даря всем счастье и жизнерадостность. Ночью приходит луна, даря спокойствие и умиротворение. Этот танец был свят, и исполняли его только в самых грандиозных случаях: на свадьбе императора и императрицы, на рождении следующих дочери или сына небес и на крупные годовщины империи. С упадком государства и традиция ушла. Танец был утерян, и восстановить его не было возможным. Се Лянь много раз его учил, когда был ещё наследником престола, но так и ни разу в жизни не исполнил его для народа. Когда ему было только 17, он всей душой мечтал исполнить его, жаль, что его мечта канула вместе с Империей СяньЛэ. Се Лянь с шоком уставился на протянутую руку. Он будто в трансе коснулся своими пальцами прохладной ладони. И только после ощущение чужой кожи он вернул себе самообладание. — Сань Лан! — Он тут же кинулся на шею другому, пытаясь выразить благодарность поцелуем. Даже несколько слезинок скатились по щекам, показывая, насколько тот был удивлен. Поцелуй был долгим, полным чувств, но невинным. Это была не попытка соблазнения, это была именно любовь, полная верности, радости и заботы. Оторвавшись, Се Лянь обнял Хуа Чена, спрятав голову в плече другого. — Сань Лан… Ты правда знаешь танец двух светил? — Тихо спросил принц. Он верил демону, но все же ему все сейчас казалось невероятным сном. — Гэгэ мне не верит? — В голосе Хуа Чена слышалась шалость. Это был шуточный вопрос, но Се Лянь, оторвавшись от плеча, глядя в лицо другого, со всей серьезностью ответил: — Я верю тебе. Больше, чем кому-либо во всех трёх мирах. — Когда принц это говорил, «звёзды», отражались в его глазах, и этот свет дарил тепло, способное согреть даже бескровную плоть демона. Они несколько мгновений смотрели в глаза друг друга. — Гэгэ, я знаю партию луны. Конечно, партия солнца должна была достаться Се Ляню. Он был сыном небес, наследником престола СяньЛэ и следующим солнцем его земель. И с детства он тренировал именно партию солнца. Хуа Чен отступил на пару шагов назад, присев на колени, будто луна только показалась на небосводе. Се Лянь сделал также, ознаменовав солнце на горизонте. Их одежды не подходили столь грандиозной традиции, требующей одеяния из шелков высшего качества. Цвета были тоже не те: ни золота солнца, ни сияния луны и подавно не было. Лишь красный и белый, такие родные для них цвета. Оба ступали голыми ногами по поверхности воды — Се Лянь внутренне был уверен, что адуляровые плиты под их ногами были положены специально Сань Ланом, чтобы создавалось впечатление, будто оба светила ходили по глади. Отражение в воде создавало коридор из «звёзд». И теперь небожитель и демон были похожи на луну и солнце. И хотя партия луны исполнялась демоном в красном, а партия солнца небожителем в белом, это не давало ощущение несоответствия. Скорее наоборот: как Инь и Ян, оба имели частичку другого, становясь ближе одним лишь своим существованием. Белые рукава ханьфу рисовали в танце замысловатые дуги, изображая лучи солнца, когда как плавные движения красных одеяний дарили ощущения заботы луны. Волосы обоих плясали вслед за телами, невольно заменяя одни из главных атрибутов императора и императрицы в этом танце: атласные и сатиновые ленты. Музыки не было, однако всплески воды, шорохи одежд, капли, падающие на гладь, создавали свой ритм, впечатляя больше, чем императорский оркестр из тысячи струн гуциней и сотни нот флейт. Танец сам по себе был долгим, символизируя продолжительную жизнь светил и людей — детей этого мира. Круги на воде расходились от каждой поступи принца и князя демона. И даже когда оба закончили церемонию, вновь приняв положение на коленях, как бы замыкая вечный круг, мелкие волны продолжили разбегаться, сталкиваясь и поглощая друг друга. Се Лянь немного учащенно дышал, но его глаза сверкали ярче камней пещеры. И только танец закончился, он бросился в объятия Хуа Чена. Он хотел безостановочно благодарить другого, но мог только крепче сжимать того, не желая отпускать ни на мгновение. И Хуа Чен не сопротивлялся, обнимая того в ответ. — Гэгэ, тебе понравился сюрприз? — После продолжительной тишины спросил демон. — Конечно, Сань Лан! Ты не можешь себе представить, насколько я сейчас счастлив. Я так давно хотел исполнить этот танец, но давно потерял надежду, а ты смог мне вернуть ее. Сань Лан, я тебя люблю, спасибо. — В порыве чувств Се Лянь, не отдавая себе отчёта, вывалил все накопленные эмоции, после чего вновь поцеловал демона. Чувств было столь много, что он повалил Хуа Чена на водную гладь. Он не отстранялся до тех пор, пока не кончился воздух, и лишь тогда приподнялся на пару сантиметров, смотря в глаз, в котором отражались бесчисленные светлячки стен пещеры. Хуа Чен звонко рассмеялся, обнимая Се Лянь и укладывая того себе на грудь. — Гэгэ, я рад, что тебе понравилось.