Мертв при жизни

Маленький мальчик рос с улыбкой на лице. Это был настоящий ангелочек: маленькое хрупкое тело, светлые, немного блестящие волосики, огромные голубые глаза. Второго такого ребенка сложно найти. Все окружающие смотрели на Дениса в ступоре, видели в нем чужого, а отец чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Сын был его зеркалом, отражением всего самого светлого и честного внутри взрослого мужчины. - Мамотька, а потему у Бимы нет глазика? -Что за Бима? -Ну это кошка, она у нас зывёт рядом в доме. То есть у маво друга, он ядом зывёт. И вот у нее один глазик. А у нашей два. Я повеил. -Какой же ты молодец. А почему не спросишь у своего друга, где кошка глазик потеряла? Он, наверное, лучше знает. -Ну он скасал мне. Скасал, что гогаткой стъелял в нее. Но я ему не повеил. Не мог он, он же знает, что ей очень бойно будет. А еще у Бимы скоро котята буут. Можно мы отного себе забеём? Ну пожалуста, пожалуста, огломное-плеогломное пожалуста! -Хорошо, малыш. Иди сюда, мой хороший. Такой ты у меня добрый и умный мальчик. -Маааааам, а мы за моожным зайдем? Так обнимал Денис свою любимую мамочку, не зная, кто она на самом деле. Вторая папина жена. Отец очнулся три года назад, когда Денису было шесть месяцев. До этого момента все шло гладко. Внешне. Внутри семьи все равно оставался ком напряжения, от которого невозможно было избавиться. Мать прошла лечение в реабилитационном центре и все домашние следили за ее состоянием. Присматривать за ребенком помогали бабушки или сам глава семейства. Один раз он вынужден был оставить жену и сына одних дома. Работа. Их ведь нужно было кормить. Что он обнаружил по приходу? Ребенка, полузадушенного шнуром от телевизора. И жену, в полусознательном состоянии шарящую вокруг с торчащим из предплечья шприцом. Что пережил отец за эти мгновения? Гнев, ненависть, смятение, но сильнее всего-леденящий страх. Он был в ужасе. Схватив на руки сына и вмазав жене пощечину со всей злости, он стремительно вылетел из дома. Заметил ли он, как слабая женщина упала на пол, ударившись виском об угол комода? Наверняка нет, ему было не до нее. Мог ли он подумать, что она уже никогда не встанет на ноги и не пошевелит ни одной мышцой? Точно нет. Ему было не до нее. Папа Дениса был зол на нее, зол на себя. Ругал себя за потраченные силы и время, за то, что возился с ней и подкармливал себя иллюзиями о счастливом семейном будущем. Но ему все-таки было, за что благодарить эту сломанную женщину. За своего светлого малыша, за Дениса. Удивительно, как она смогла дать жизнь, когда в ней самой этой жизни почти не оставалось. Мальчик выжил. К трем годам шрам уже стал почти незаметным. Это было первое испытание, которое пришлось пройти взрослой и опытной душе в теле этого маленького мальчика. Отец потом называл тот день вторым днем рождения Дена. А заодно и своим. Такого страха он не испытывал никогда прежде. Любимым развлечением малыша было рассказывать истории. Он рассказывал всем своим друзьям, как сидел на облаках и выбирал родителей, как хотел прийти именно к ним, и что облака на самом деле совсем не похожи на сахарную вату. Конечно, ему никто не верил. Дети доказывали свою правоту, верили в слова своих родителей, говорили, что их принес аист. Только маленький светловолосый парень интуитивно понимал, как все устроено на самом деле. Тяжело ему приходилось в школе. Он был слишком кроток, чтобы спорить с учителем, слишком спокоен, чтобы бегать с остальными детьми на перемене. -Папа, мне Надежда Михална двойку поставила. -За что? -За то, что я отвечать не стал. Про умножение спрашивала. Таблицу. Мы с тобой учили, но я забыл. И сказал, что точно не помню, сорок восемь там будет или сорок девять. Ну я и сказал, что не хочу ее путать, поэтому отвечать не стану. Она мне двойку поставила и дураком назвала. А я вот совсем не понял, почему я дурак. Дурак, наверное, потому что двойку получил, да? -И никакой ты не дурак. Понимаешь, бывают взрослые, которые очень много книжек прочитали и думают, что все на свете знают. Но ничерта они не знают, на самом-то деле. -А почему они тогда нас учат, если сами не знают? Но ты же все знаешь, папочка, да? Скажи им тогда, что они глупые. -И я, малыш, ничего не знаю. Кроме того, что у меня самый лучший сын на свете...а знаешь, почему ты умнее всех своих учителей?-отец пристально взглянул сверху вниз в глаза Денису,-ты умеешь честно задавать вопросы. Не чтобы показать всем, что ты знаешь ответ, а искренне интересуясь. И в этом ты умнее всех взрослых. -Папочка, ну зачем же спрашивать, если ты уже знаешь ответ,-звонкий мальчишеский смех разлился по улице и еще долго перекатывался, доносясь до ушей прохожих. Так рос чудесный светловолосый мальчик, понемногу познавая земную жизнь. На него никогда не лаяли собаки, ластились к нему все кошки, и вообще, он производил какое-то гипнотизирующее впечатление на всех животных и стариков. Не любили его только сверстники и их родители. Надо сказать, что жила семья Дениса в хорошем районе, рядом с такими же обеспеченными людьми, как и они сами. И все люди, окружавшие мальчика, делились на два типа: одни, оборзевшие от своей безнаказанности, погрязшие в пороках, ненавидели малыша за честность и естественность. Другие же, нищенствующие и практически голодающие, завидовали семье мальчика, у которой было все для комфортной жизни. Они не знали, как Ден плакал и не хотел отпускать папу на работу по выходным, как играл один в своей комнате и грустно смотрел в окно. Но и те, и другие всеми силами старались задавить ростки любви и радости внутри Дениса. -Мне мама сказала, что твой папа ворует. Вот почему у вас так много денег! Вот почему у тебя машинки всегда лучше, чем мои!-чумазый мальчуган в порванной майке толкает нашего маленького друга. -Я тебе не верю!-кричит в ответ Денис,-он бы мне сказал! Точно сказал бы! Мой папа самый честный и хороший на свете! -Идиот!-в руке пацана оказывается камень,-идиот! Такой же идиот, как твоя шлюха-мать! Убирайся отсюда,-он замахивается рукой с камнем. -Ш-ш-ш-кто? Моя мать? Но она же сидит дома...она никуда не ушла, она тут, я сейчас позову ее,-глаза Дениса становятся все больше и больше от недоумения. -Ты че, глухой? УУББИИРРААЙЙССЯЯ,-вопит чумазый "друг". Мне мама все-все-все про тебя рассказала. И про твою семью. И про твою мать. Что она была шлюхой. И сдохла, как животное. Вонючее животное. Такое же, как ты. -Но-о, я ничего не понимаю, ничего. О чем ты говоришь? Почему мне нельзя играть здесь?-на глаза малыша наворачиваются слезы, он почти дрожит от страха и недоумения, интуитивно закрывая руками животик. -Пошел. нахуй. отсюда. Тело с камнем в руке начинает двигаться на Дениса, и он вынужден пулей ретироваться в сторону своего дома. В слезах он взбегает по лестнице, бежит наверх и утыкается в ноги матери, рыдая. Никто не понимает, что произошло. Малыш и сам не понимает. Кажется, только что его сильно унизили. Он еще не знает, что это значит, но интуитивно чувствует злость и недовольство. Ведь он никому не сделал ничего плохого. -Мамочкаая, я-я я хотел погулять, а он он меня выгнал, он сказал, что яа животное, и что моя мать, она...она,-мальчик, конечно, не мог связно говорить, прерываясь на всхлипы и рыдания,-он сказал, что ты умерла, но ты же здесь, я тебя вижу, почему он это сказал? -Тише, тише, маленький,-девушка прижимала к себе вздрагивающее тельце Дениса, гладя его по спине,-все хорошо, я рядом. Этот вечер та, кто стала малышу настоящей матерью, посвятила рассказу о той, кто его родила. Денис слушал и плакал, он почти не моргал и смотрел в одну точку. Он не мог осознать, как такое может быть. Вот она, его Мама. Которая кормила его, купала. Гуляла с ним за ручку и смеялась. Учила его читать и укладывала спать. Рассказывала ему, почему птицы летают и почему сахар сладкий. Его Мамочка. Он только плакал и ничего не понимал. Как только Денис услышал звук поворачиваюдегося ключа, он тут же вскочил и побежал встречать папу. Это не была радостная встреча, как обычно. Отец не мог улыбаться, видя заплаканного и дрожащего ребенка. Вторая половина вечера была еще более тяжелой и безмолвной. Денис плакал и пытался выпытать хоть что-нибудь. Он впервые видел отца таким. Угрюмым, молчащим, ненавидящим. А он сжимал кулаки и смотрел в одну точку. Так и не произнес ни слова. Только тихое "уроды". Через два дня, когда Денис остался один дома, он полез в секретный ящик в отцовском кабинете. Впервые в жизни он совершал что-то подобное. Но агрессивный интерес подстегивал бунтующий ум, и мальчик просто не в силах был совладать с ним. Вскрыл замок и вынул все бумаги. Фотографии, письма, выписки из больниц, анализы. Там было все о ней. И немного о нем самом. Капелька их семьи. Его семьи. Его настоящей матери. Руки дрожали, дыхание сбивалось. "...умерла... от передозировки... обнаружена мужем через двое суток...". Документы мокли от падающих слез, фотографии дрожали в руках. Малыш смотрел на улыбающуюся светловолосую девушку, очень худую. Вот она едет на велосипеде. Вот она с отцом. А вот...мальчик громко разрыдался, когда увидел эту молодую женщину с ребенком на руках. С ним. С таким же светловолосым и маленьким, как она сама. Отчаяние накатывало со злостью. Злостью на отца. На мать. На себя. На всех. Почему папа ему врал? Почему не сказал все, как есть? Почему мать умерла? Зачем она оставила их? Она сделала это специально? Папа обижал ее? Миллионы вопросов крутились в маленькой белокурой голове. Он бы должен быть в школе сейчас. Сидеть и заучивать таблицу умножения. Но ведь правда гораздо важнее. Правда о его семье. О том, кто он. О людях, которые врали ему всю жизнь. Денис больше не мог доверять своим родителям. Если они всю жизнь лгали ему о матери, то где гарантия, что в остальном они были честны? Мальчик чувствовал, что нечто большее кроется в этой истории. Он даже сопереживал отцу, понимая, что ему тоже больно. Но игнорировать захлестывающую злобу он не мог. Поэтому и побежал на улицу, чтобы найти того ужасного оборванца. Долго искать не пришлось. Объект для вымещения злобы каждый день гулял в одном и том же месте. Повинуясь первородному инстинкту, Ден просто подошел к обидчику и начал орать. -Зачем ты сказал это про мою мать? Не смей ни слова говорить о моей семье!!! Убирайся отсюда!! Уходи!! Я не хочу тебя здесь видеть! Оппонент на секунду опешил, встал и посмотрел Денису в глаза: -а ты че, типа борзый? Гуляй отсюда. Ден больше не мог сдерживаться. Со всей злостью он налетел на тощего пацана, избивая его. Сознание вернулось к мальчику, только когда обидчик начал задыхаться. Вот тут уже Денису стало страшно. В панике он бежал все дальше, задыхаясь и захлебываясь слезами. Так он проплакал весь оставшийся день, мысленно извиняясь перед отцом, перед тем пацаном, перед самим собой и перед его мертвой матерью.