Единственный, кого я вижу (The Only One I Still Know How to See)

Азирафель Фелтон вспоминает, как впервые увидел выступление Энтони Дж. Кроули на сцене. В тот день Трейси пригласила его на "Гамлета" в театр "Глобус" вместо своего жениха, который не стеснялся выражать свою, мягко говоря, абсолютную незаинтересованность в театральном искусстве. Поэтому Азирафель с удовольствием согласился провести со своей дорогой подругой тот роковой вечер. Несмотря на то, что он уже немало раз видел "Гамлета", учитывая, что это была его любимая шекспировская пьеса, для букиниста ни одна постановка никогда не сможет сравнится с этой. Он не был готов лицезреть волосы цвета огня и янтарные глаза вышедшего на сцену Гамлета. Не был готов наблюдать за настолько уверенной походкой по деревянной сцене, будто сам Шекспир дал указание ему ходить так. Более того, не был готов к пламенной речи, издаваемой из тонких уст голосом таким бархатистым, словно шоколадный мусс. Азирафель вспоминает чувство благоговейного трепета в своём сердце, когда услышал безукоризненные реплики. "Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними? Умереть. Забыться". Каждое слово, каждая пауза были пронизаны такой меланхолией... Азирафель будто слышал этот монолог впервые. Сказать, что он был поражен, было преуменьшением. Он был совершенно очарован... Для него будто не было на сцене других актёров. Если демоны и вправду существуют, этот рыжеволосый искуситель определённо был одним из них. Как иначе объяснить то, что он способен околдовать одной лишь интонацией своего голоса? После "Гамлета" Азирафель ни разу не упускал возможности снова увидеть, как мистер Кроули выходит на сцену. На протяжении нескольких лет он просматривал газеты в поисках его имени в списках актёров, участвующих в предстоящих спектаклях и постановках. И каждые несколько месяцев оказывался там же, где играл этот невероятный мужчина. Временами букинист чувствовал, что ведёт себя слишком ребячливо, точно фанат-подросток, одержимый популярной рок-звездой. Однако каждый раз после наблюдения за игрой мистера Кроули он вспоминал, что именно вызывает в нём такое восхищение. Казалось, не существовало ни одной роли, которую его любимый актёр не смог бы воплотить. Ему удавалось уловить озорной характер Пака во «Сне в летнюю ночь», а также прекрасно изобразить схождение Макбета с ума. Настоящий хамелеон в своем мастерстве. Хоть Азирафель, как правило, был любителем классики, ему также нравились роли в более современных постановках. В частности, ему сильно запали в душу "Нанизанные жемчужины", где мистер Кроули играл биржевого маклера 1920-х годов, который вёл тайную жизнь, притворяясь танцовщицей кабаре. Одной из многих причин, почему букинист так глубоко проникся этим произведением, была потрясающая красота альтер-эго главного героя, Аннет. Он попросту не мог наглядеться на огненные завитые локоны с чёрной повязкой с перьями, бордовое платье прямого кроя, так аккуратно гармонирующее с цветом её помады, тонкие руки в чёрных атласных перчатках и изящную шею, украшенную элегантным жемчужным ожерельем. Другая причина заключалась в том, что во время выступления он по-настоящему расчувствовался, что на самом деле было редкостью. В кульминационный момент истории о тайне Аннет узнают её коллеги из кабаре и она сталкивается с ними у выхода заведения. В мыслях Азирафеля всё ещё стоит тот образ, ясный как день: ослепительная улыбка Аннет сменяется отчаянием из-за предстоящего разоблачения. - Вы, должно быть, ошибаетесь, - стойко защищалась она, пытаясь сохранить притворство на ходу. Пытаясь защитить личность, которая принесла ей столько уверенности в себе и радости за последний год. Но лодка тонула, а двое мужчин кружили вокруг неё, как голодные акулы, злобно ухмыляясь. - Возможно, так и есть, - усмехнулся один из них. - Парень, о котором мы говорили, тот ещё засранец. Кроме того, ты слишком симпатична, чтобы быть им, - он провёл пальцами по её румяной щеке, и Аннет тут же отмахнулась от прикосновения. Азирафель прекрасно понимал в тот момент, что это было всего лишь игрой, но он не мог не чувствовать зарождающегося в сердце гнева, когда мужчины смеялись над бедной танцовщицей. - Смотрите-ка, у "неё" есть характер, - начал насмехаться второй. - Интересно, что ещё у "неё" есть, - грубо ответил его товарищ, теребя низ платья. Аннет попыталась вырваться, но мужчинам удалось удержать её. - Отпустите меня, ублюдки, - женственность голоса начала исчезать, когда она продолжала умолять. - На помощь! Кто-нибудь, пожалуйста! Но державший её мужчина заткнул ей рот рукой, подавляя крики. Далее сцена погрузилась во тьму, слышны были лишь маниакальный мужской смех и громкие удары. А после... тишина. Азирафель в полном предвкушении сложил руки, ожидая возвращения света. И сердце его чуть ли не разорвалось на части от увиденного перед ним. Прожектор осветил свернувшуюся на полу Аннет, беззвучно плачущую. Тушь стекала по её острым скулам, бархатное платье и чёрные колготки были разорваны, великолепные локоны взлохмачены, а сияющие жемчужины, словно слёзы самого ангела, рассыпались по земле. О, как страстно ему хотелось заключить её в свои объятия и спрятать от всеобщего пристального взгляда. Аннет судорожно вздохнула, и грань между игрой и реальностью исчезла. - Здесь... В этом грязном переулке... Покинула этот мир Аннет Дюбуа. Да, как видите, мир не заслужил её. Он не заслужил того, чтобы его украшали её красота и элегантность... оптимизм, доброта... - он закрыл глаза, слёзы медленно стекали по щекам, как и слёзы Азирафеля. - Быть может, я тоже не заслужил Аннет, - горько произнёс мужчина на сцене, - я подверг её жестокости, что отравила этот мир... Какой же я эгоист. Азирафаэль сглотнул ком в горле, отчаянно желая утешить его: "Нет. Ты заслужил быть ею. Ты заслужил быть счастливым". Последней причиной, по которой Азирафель любил эту роль, был момент, когда актёр снова открыл глаза. Печаль янтарных глаз, обращённых к толпе, отразилась в его собственных. В тот момент букинисту, затаившему дыхание, казалось, будто время остановилось. На мгновение он молча похвалил себя за то, что не пожалел денег на лучшее место в зале. Скорбный вздох сорвался с губ актера, когда взгляд был обращён к зрителям. - Наверное, мне и нести наказание за свою глупость, а не ей, - дрожащими руками он стал опираться на пол, пока не оказался на коленях, смиренно принимая свою судьбу. - Настанет новый день, я вернусь к своей прежней жизни. Я сниму эти тряпки, залечу свои раны. Уйду с работы, если меня уже не уволили из-за всех этих слухов. Я обязан сделать это... чтобы моя Аннет покоилась с миром, - лицо его скривилось от боли, когда он поднялся на ноги, - Потому только, что она не заслуживает жалости... Лишь светлой памяти, - мужчина медленно ушёл со сцены, хромая на сломанном каблуке. Азирафель мог поклясться, что первый встал на ноги. Слёзы безостановочно текли из его глаз и он громко зааплодировал. Сердце букиниста наполнилось облегчением, когда он увидел, что искренняя улыбка вернулась на лицо снова вышедшего на сцену для поклона мистера Кроули. После того, как занавес закрылся, Азирафель мысленно вернулся к своей обыденной реальности, однако, собираясь уйти, почувствовал что-то под подошвой своих коричневых мокасин и посмотрел под ногу. Его глаза уловили сияние чего-то маленького, и он быстро поднял это, стараясь не задерживать вереницу зрителей, пытающихся выйти из зала. В хорошо освещенном вестибюле Азирафель осмотрел небольшой артефакт и узнал в нем жемчужину из ожерелья Аннет. Разумеется, она не была настоящей, но, тем не менее, пластиковая бусина теперь стала бесценной для владельца магазина. Он восхищенно улыбнулся своему новому сокровищу и спрятал его в карман пальто. По какой-то причине Азирафаэль чувствовал, что нахождение этого драгоценного сувенира было знаком вселенной. Той же ночью в своем книжном магазине он сидел за письменным столом с чистым листом бумаги и перьевой ручкой, думая над словами, которые могли бы выразить уважение, что он испытывал к талантливому актёру. Наконец, он поднес чернильный наконечник к бумаге. Дорогой Энтони Дж. Кроули, Я понимаю, что я всего лишь один из Ваших бесчисленных поклонников. Тем не менее, я воспользуюсь возможностью, чтобы поблагодарить Вас. Спасибо за то, что украшаете сцену своим актерским мастерством и за то, что играете всех своих персонажей с той человечностью, которой каждый из них по праву заслуживает. Быть свидетелем Вашей работы было для меня поистине благословением. Возможно Вы сочтёте это письмо неуместным, но я очень надеюсь, что оно даст понять, какое именно впечатление вы производите на зрителя. Я желаю Вам всего наилучшего, зная, как Ваш талант влияет на людей. С искренним уважением, А. З. Фелл Письмо пролежало в ящике стола неделю, пока букинист не набрался смелости отправить его в театр, чтобы мистер Кроули получил его перед своим следующим представлением. Но если быть до конца честным... Именно Трейси уговорила его отнести письмо. Она даже сопроводила его к флористу, чтобы помочь выбрать прекрасную композицию из желтых лилий, прилагающихся к рукописному посвящению. После Азирафель не стал останавливаться на этом. Отправка писем мистеру Кроули с благодарностью за каждое представление, которое посещал букинист, стала для него своеобразным ритуалом. И единственной целью этих писем было предоставление актёру повода улыбнуться перед выходом на сцену. Но Азирафель никак не ожидал, к чему в итоге всё это приведёт. День в книжном магазине тянулся слишком медленно, поэтому владелец был приятно удивлён, когда его посетила молодая женщина. - Добрый день, мисс, - бодро поздоровался он. - Вам нужна моя помощь? Буду рад помочь. Кстати, не могу не отметить, ваше платье в тартан выглядит очень стильно. Посетительница поправила круглые очки и улыбнулась. - О, спасибо, очень мило с вашей стороны. Но я ищу не книгу. Хотя коллекция довольно впечатляющая, - похвалила она. - Спасибо, так и есть, - соглашается он, - я сам от неё в восторге. Большая часть этих произведений передавалась в моём роду из поколения в поколение. Ну ладно, хватит обо мне. Так что же вы ищете? - Значит, вы и есть владелец! - победно улыбнулась девушка. - Вы, должно быть, "А. З. Фелл". Или вы "Ко"? Букинист усмехнулся и прервал её размышления. - Нет-нет, первое. Хотя А. З. Фелл - это мой псевдоним. На самом деле меня зовут Азирафель, зовите меня так. - Приятно познакомиться, Азирафель, - брюнетка протянула руку, вежливо представляясь, - я Анафема Девайс. - Рад знакомству, мисс Девайс, - букинист пожал её руку. - Что ж, я бы хотела обсудить с вами кое-что. - Разумеется, может лучше пройти в мой кабинет? - В этом нет необходимости, ничего формального здесь нет. Я пришла сюда от имени моего босса, - внезапно уведомила Анафема. - вы слышали об Энтони Дж. Кроули? Азирафель почувствовал, как его сердце замерло при упоминании этого имени. - Я... да, более чем, - начал бормотать он, немного растерявшись, - я знаю его, но не лично, я очень восхищаюсь его творчеством. - Я поняла, и могу сказать, что ваше восхищение было принято должным образом, - просияла девушка. Она начала рыться в своей сумке, пока не достала конверт с надписью "Для А. З. Фелла". - Именно поэтому я пришла, чтобы лично пригласить вас на его выступление в следующую субботу, - теперь конверт был протянут ошеломлённому мужчине. - Вот ваш билет, место, разумеется, в первом ряду. И, в качестве бонуса, после представления я лично сопровожу вас за кулисы, чтобы вы смогли встретиться с мистером Кроули. Мысли Азирафеля сменялись одна за другой, и он начал расхаживать по комнате, не совсем уверенный, что сказать. Не это ли мечта, воплотившаяся в реальность? Или, возможно, просто злая шутка? - Есть какие-то проблемы? - Анафема недоуменно смотрела на суетливого мужчину перед собой, - если вы заняты в этот день, можете выбрать другой. - Нет-нет-нет, никаких проблем, всё в порядке, - нервно отчитался Азирафель и посмотрел на протянутый в руке конверт, - с вашей стороны это очень любезно, мисс Девайс, но я не могу принять это. - Достать билет не составило труда. Это меньшее, что мы можем сделать, чтобы выразить нашу признательность, - начала уверять она. - Мне очень приятны ваши слова, я правда ценю это, но... я не думаю, что заслуживаю такого подарка, - букинист мягко отстранил её руку, после чего выражение лица Анафемы смягчилось. - Заслуживаете, Азирафель. Вы его самый большой поклонник. Каждый раз, когда мистер Кроули получает от вас подарки, его глаза светятся, - с улыбкой объяснила она. - Поверьте мне, я работаю с этим человеком уже два года, и, когда он читает ваши письма, он выглядит невероятно счастливым. - Правда? - тихо спросил он. В глубине души букинист сильно боялся, что его подарки будут мешать или надоедать, но ему никогда не приходило в голову, что они действительно могут иметь для актёра большое значение. - Да, правда, - девушка снова протянула ему билет. - Вы и так сделали для мистера Кроули очень многое. Но ему будет особенно приятно, если вы придете. Азирафель признал искренность её слов и нерешительно взял конверт. Держа его в руке, он медленно начал осознавать ценность предоставленного ему шанса и одарил Анафему широкой улыбкой. - Хорошо. Я приду. - О, превосходно! После разъяснения некоторых деталей, она вышла на улицу вместе с Азирафелем к своему велосипеду. Попрощавшись, Азирафель мигом вернулся в книжный, чтобы позвонить Трейси. Первый звонок она пропустила, но взяла трубку со второго раза. - Ох, дорогой, прости, но у меня сеанс. Может поговорим позже? - Извини, что прерываю, Трейси, но у меня большая новость! Я увижусь с ним! С мистером Кроули! У нас назначена встреча на следующую субботу! - радостно объявил он. На другом конце повисла пауза. Потом букинист услышал, как подруга положила трубку на стол, захлопала в ладоши и сказала: "К сожалению, на данный момент духи не настроены на общение, поэтому нам придётся заняться ими позже". Со стороны посетителей раздался протест, поскольку она, вероятно, выгнала их из комнаты, а некоторое время спустя снова взяла трубку. - Немедленно расскажи мне всё.