Только мой

Эдгар проснулся, когда первые лучи солнца попали ему на глаза. Поляна даже при свете дня была красива. Фэнг сидел рядом, прислонив голову к стволу дерева. Азиат все еще не проснулся, спал, слегка приоткрыв рот. Он выглядел таким беззащитным, будто ребенок. Эдгар не мог не залюбоваться такой картиной. Но солнце добралось и до Фэнга, после чего тот нехотя разлепил глаза. — Сколько… сколько сейчас времени? — сонно пробормотал Фэнг. — Без понятия, солнце только встало. Фэнг поднялся, потянулся, и наконец полностью освободился от оков сна. Парни вышли из леса, азиат вызвался проводить Эдгара домой, и по пути они болтали о всякой ерунде. На душе было легко и спокойно. Улицы были пусты, казалось, во всем мире есть только они. Но периодически Эдгар замечал во взгляде Фэнга какие-то грустные, отстраненные нотки, будто он был сейчас вовсе не здесь. Эдгар решил, что ему показалось, и они спокойно шли до самого его дома. — Ты живешь здесь? — Фэнг кивнул на обычную пятиэтажку. Да, это место в корне отличалось от частного дома азиата. — Как видишь, — Эдгар было немного стыдно за такой контраст их миров. Фэнг — богатый, уверенный, популярный — прямая противоположность мрачному Эдгару. И все же, они смогли найти друг друга в этом огромном мире. Эдгар не верил в судьбу, но сейчас ему хотелось сделать исключение. Пусть всего один раз, но он поверит, поверит, что он может любить, и быть любимым. Они собирались уже попрощаться и разойтись, как Фэнг резко подтянул парня к себе, отчаянно целуя. — Ты чего? — спросил Эдгар. Они ведь не в последний раз видятся, так почему он снова увидел это чертово сожаление в глазах азиата. — Да так, захотел, — Фэнг пошел прочь, напоследок улыбнувшись. Эдгар слишком устал, чтобы обдумать, что мог значить этот взгляд. Зайдя в квартиру, парень вмиг понял как сильно он проебался. Отец стоял прямо под дверью, и с нетерпением ждал своего сына. Не успел Эдгар и шага ступить, как грубая рука с силой сжала ему горло. А в чем же была ошибка? Пораскинув мозгами, можно было с легкость прийти к выводу: первое — окна комнаты, где обычно проводил все свое время отец, находились на третьем этаже, с видом на вход в пятиэтажку. Второе — сколько было времени? Почему-то отец, забив на воспитание своего сына, продолжал отслеживать его похождения по времени. Видимо, в глубине души, родитель сохранил хоть какие-то принципы, и они были далеко не в пользу Эдгара. Ну и третье — Фэнг. Вряд ли отец оценил их совместное времяпровождение. Особенно такого характера. Как вывод — перед парнем стоял совершенно неконтролируемый здравыми рассуждениями человек, который только и может, что вымещать недовольство на своем ребенке. — Так ты еще и по парням, вот же выродок, — злобно шипел отец прямо в ухо Эдгару. И в самый неподходящий момент, его шарф решил немного сползти вниз, обнажив следы бурной ночи. — Плохо же я тебя воспитал, — отец с шумом начал снимать ремень. Эдгар похолодел. Как бы ни злился отец, на памяти парня тот ни разу еще не лупил его чем-то помимо рук. «Блять, блять, блять!» — ситуация накалялась с каждой секундой, и с ужасом Эдгар осознал — бежать ему некуда. — Пап, не надо, прошу тебя, — с дрожью в голосе умолял Эдгар. Но эти слова возымели обратный эффект. Отец вздрогнул, оживился, и в следующий миг раздался громкий хлопок. На руках, которые парень вытянул, в надежде хоть немного защититься, сразу проявились красные следы. Эдгар вскрикнул от боли, и, не успев хоть немного отойти, послышался звук, рассекающий воздух. Добрый отец безжалостно бил свое чадо. Эдгар громко всхлипывал, когда ремень касался его тела. Еще несколько минут жестокого урока, и отец престал наносить удары. Не потому что пожалел хрупкое тело сына, а лишь потому, что прокуренные легкие не выносили даже легкой нагрузки. Эдгар с титаническими усилиями собрал последние силы, и что было мочи рванул к себе в комнату. Конечности Эдгар не чувствовал вовсе, а то, что еще подавало признаки жизни, болело так, что хотелось выпилиться. Парень сжался на кровати и он плакал, не столько от боли, сколько от обиды и разочарования. Как такое возможно? Почему отец чуть не убил его? Родители должны защищать своих детей, а не доводить их до полудохлого состояния. Эдгар рад бы вырубиться, но тело ныло так сильно, будто отец продолжал избивать его. Он лежал и лежал, ничего не видя вокруг. Даже не заметил, как последние слезинки высохли на его щеках. Опустошение и бесконечная боль. Это все, что Эдгар мог чувствовать. Время шло, но парень не замечал его хода. Хотелось сдохнуть, но даже на это сил не было. Усталость все же взяла свое, и Эдгар уснул. Наконец очнувшись от долгого сна, Эдгар открыл глаза. Мысли потихоньку возвращались в его голову. Вспомнив про свои увечья, парень было попытался встать, но по телу прошла такая волна боли, что Эдгар застонал. Но дабы оценить свое состояние, превозмогая боль, парень поднялся. До хромав к зеркалу Эдгар понял — ощущения не подводили его. Выглядел он также хреново, как и чувствовал себя. С трудом сняв одежду, парень начал считать фиолетовые гематомы, налившиеся кровью. Больше всего пострадали руки, которыми Эдгар пытался защититься. На ногах дела обстояли не лучше, а в районе ребер и живота полосы выделялись лучше всего. Один раз прилетело даже по лицу, там ремень не оставил синяк, а просто рассек кожу. Глубокий порез был на всю щеку. Чтобы сказал Фэнг, если бы увидел эту красоту. Вспомнив о нем, парень заозирался в поисках телефона, и заглянув в карман брюк, нашел лишь разбитый гаджет. «Дерьмо» — все, что мог сказать Эдгар. Осмотрев свою одежду (или правильней сказать ее остатки), парень не сразу признал в куче лохмотьев свой шарф. В глазах защипало, и Эдгар не смог сдержать слез. Эта вещь была единственной стабильностью в его жизни. Как бы ни было плохо, парень всегда мог закутаться в любимую ткань и хоть немного успокоиться. И сейчас, держа в руках жалкое подобие былого аксессуара, Эдгар чувствовал, что внутри него что-то дало трещину. Но Эдгар продолжал надеяться. Кто-то точно поможет ему. Пусть это будет Фэнг. Или Колетт. Хоть кто-то. «Помогите мне…» Но услышать парня никто не смог бы. Телефон был разбит вдребезги, его единственное средство связи. Сил, чтобы уйти тоже не было. Эдгар вел себя как наивный дурак, надеялся до последнего, что его не оставят одного, что его спасут. Парень смог впервые кому-то довериться. Эдгар хотел, правда хотел верить, что близкие люди смогут помочь решить его проблемы. Время шло издевательски медленно, дни проходили в паутине отчаяния. Парень хотел встать и бежать к до боли знакомому дому. Но сил не было даже чтобы поесть, и явно Эдгар не был в состоянии пройти хоть какое-то расстояние. Отец перестал обращать внимание на своего убитого сына, парень слонялся в ванную или кухню словно привидение. Прошло несколько дней, возможно даже неделя, но никто не приходил, и Эдгар перестал ждать. Какая жалость.