Лжец

      Облокотившись на руку, Хак исподлобья смотрел на Ли Юнчин. Такая недоступная, взрослая и ответственная женщина. Она путала его мысли и лишала разума одним своим видом. Он лгал самому себе, что ему не было дела до Юнчин. Это был простой рабочий интерес, не более. Сама же женщина не раз замечала за ним неоднозначные взгляды, направленные на неё, которые никак не могли быть связанны с работой или музыкой.       Ли перемешала коктейль в длинном стакане трубочкой и перевела взгляд на Трюкача: его снова облепили толпы неугомонных фанаток. Каждая старалась придвинуться или подойти как можно ближе, чтобы дотронуться до кумира. Некоторые девицы, ни капли не стесняясь, сидели без верха, тем самым пытаясь привлечь внимание. Одна из них даже взяла Хака за руку и провела по своей ключице.       Юнчин утомленно вздохнула: такую картину она видела на каждой вечеринке певца, и она порядком уже успела наскучить ей. Женщина встала, поправила белый полушубок и направилась к выходу, так и не допив свой Дайкири.       Взглядом проследив за Юнчин, Чиун резко убрал ладонь поклонницы со своего тела. Грубо оттолкнув их от себя, он встал и пошел за продюсером. Твердые и уверенные шаги откликались в такт музыки, громко игравшей в помещении.       Догнав Ли около выхода, он окликнул её:       — Эй, Юнчин, уже уходишь? Вечеринка в самом разгаре.       Она обернулась и сложила руки на груди.       — Да. Я утомилась. Постарайся больше не пить, завтра запись альбома. Ты нужен группе с трезвой головой, — почувствовав остатки сахара в уголке губ, она медленно слизнула их языком. Это слегка интимное действие не осталось без внимания Хака, который пристально наблюдал за ней.       — А что насчет тебя? — слегка подвыпивший певец подошел ближе к Ли.        — О чём ты?       — Тебе я разве не нужен? — прошептал он, сокращая расстояние между ними до минимума.       — Хак, ты нужен и мне, и группе. Ты смог принести огромный успех музыкальной компании. Я отвечаю головой за тебя, — либо женщина действительно не понимала, о чем речь, либо же прекрасно играла.              Он усмехнулся. Ли умела отбивать желание делать что-либо. Прижав продюсера к светлой стене и закинув её ногу себе на бедро, он впился в приоткрытые от шока губы. Рука Трюкача уверенно поползла вверх, к груди женщины. Легко сжав упругий холмик, он продолжил жадно целовать её, проникая языком внутрь.       Вдруг жгучая боль пронзила его щеку. Ли отвесила ему звонкую пощечину.       — Ты переходишь все границы, Хак! Что ты вытворяешь?! — голос Юнчин предательски дрожал. Она грубо отпихнула певца от себя. — Не забывай, что я не одна из твоих преданных куколок.       Женщина небрежно заправила белоснежную блузку трясущимися руками и двинулась к выходу. Чиун стоял, оперевшись одной рукой об стену, а другой держался за горящую щеку. Тело предательски требовало разрядки.              Медленно вернувшись в свою комнату, освещаемую цветными огоньками и яркими прожекторами, он опустился на кожаный диван, все еще сжимая покрасневшую половину лица ладонью.       — Пошли все прочь, — Хак махнул рукой девушкам, ожидавшим его все это время. Они послушно вышли из комнаты, задвигая за собой высокие створки двери, шумно вздыхая, заметно расстроенные поведением их обожаемого певца.       Трюкач откинулся на изголовье мягкой мебели. Нарастающая боль в его брюках лишала способности думать.       «Черт…» — он закрыл глаза и расстегнул серебряную застежку на ремне.       Стянув полосатые штаны вниз, Хак сжал в руке полувставший член. Возбуждение вместе с выпитым алкоголем накатили на него с головой, отнимая возможность вообще трезво оценивать свои действия.       Певец представлял Ли Юнчин, которая побуждала его сделать это. Её непонимающий взгляд, нежную кожу, упругую грудь под его руками и острый язычок, так сексуально слизавший остатки сахара от коктейля. Она интересовала Хака гораздо больше, чем обычная наставница или музыкальный продюсер. Он желал большего, желал полностью овладеть ей. Не этих девиц, теревшихся об него каждую встречу. Трюкача тошнило от них, но он терпел и трогал их, лишь бы привлечь внимание женщины. Заставить её ревновать, умолять, чтобы Хак сделал с ней тоже самое, что и с поклонницами. Потрогал её также, как и их.       Певец застонал проведя сжатой в кулак ладонью по всей длине вставшего органа.       — Ли… — прохрипел он.       Последний год в каждую их рабочую встречу он представлял как возьмет Юнчин везде в здании музыкальной группы. Он бы дразнил её, нарочито делая все медленно, а она бы извивалась и стонала, прося большего. Его.        Ему также было интересно представлять, что было бы, если об их связи узнали остальные участники? «Они бы позавидовали…» — размышлял Хак.              Он ускорил движение руки, заставляя выступить капельки пота на лбу. Не стесняясь, певец громко стонал, откинув голову назад. Плевать, если кто-нибудь услышит. Даже те фанатки, возможно, до сих пор стоявшие за дверью. Ему все равно.       Несколько мгновений спустя его, наконец, накрыла долгожданная разрядка. По телу прошла приятная волна дрожи, заставившая прокусить губу до крови. Он собрал алые капельки языком, тяжело дыша.       Чиун Хак привык получать всё и всегда. Значит, совсем скоро он получит и Ли Юнчин.