Незабытое обещание

      Вэй Усянь и Цзян Чэн не очень хорошо ладили. Или не привыкли.       Вы бы этого не знали, глядя на них сейчас в зомби-апокалипсисе. Но, возможно, думает Вэй Усянь, у многих людей то же самое. Ежедневная борьба за выживание делает это с вами, заставляет вас работать вместе, ладить. Заставляет сосредоточиться на важных вещах.       И кроме того, даже до этой чертовой эпидемии вируса Вэй Усянь и Цзян Чэн были на одной стороне, когда дело дошло до одного важного вопроса — их сестры.              Всё время в прошлом Цзян Чэн завидовал тому, как его отец любил Вэй Усяня больше, чем собственного ребенка, все то время, тетя Юй визжала на Цзян Чэна, чтобы тот не приближался к "этому мальчику", насмехалась над ним и говорила: "В последний раз, А-Чэн, он на самом деле не твой брат". Помимо всего этого, Цзян Чэн и Вэй Усянь любили свою сестру.       Так что имело смысл только то, что, когда все это вирусное дерьмо произошло (извини, Шицзе, иногда нужно просто выругаться), все, что нужно было Вэй Усяню и Цзян Чэну — это посмотреть друг на друга, чтобы определить свои приоритеты. Там, в темном, тесном подвале, где спала Шицзе со слезами на глазах, когда ей снились ее родители, убитые прямо перед ней, Вэй Усянь и Цзян Чэн дали обещание и составили список.       1. Защитить Шицзе.       2. Выжить.       Это было не так просто, как они думали. Защищать сестру было легко, но когда Шицзе начала практиковаться в стрельбе из пистолета, Вэй Усянь и Цзян Чэн вздрогнули. Их сестра, которая плакала на грустных фильмах, целовала их синяки и кричала от страха каждый раз, когда Вэй Усянь проделывал один из его глупых трюков. Их сестра, которая боялась пауков, но все равно отказывалась их убивать, та самая сестра попросила их научить ее убийству. Но это различие не приносило облегчения ни одному из них. Сначала они пытались отговорить ее, но она спокойно посмотрела на них обоих и сказала: "Я должна научиться защищать себя, А-Чэн, А-Сянь, вы хотите, чтобы я была беззащитной?"       Нет, очевидно , они этого не хотели, но и не хотели, чтобы мягкие руки их сестры, привыкшие ласкать и готовить, начали обрастать мозолями и научились убивать. В конце концов, конечно, не имело значения, чего они хотели, Шицзе собиралась научиться убивать, с ними или без них, и, кроме того, они оба с неохотой поняли — Шицзе должна знать, как защищаться, и это имело смысл. Если однажды один из них... если однажды один из них получит травму или что похуже, ей нужно знать, как защитить себя.       Поэтому они изменили список.       1. Защитить Шицзе.       2. Выжить.       3. Научить Шицзе, как защитить себя.       Они были в ресторане. Итальянский ресторан, не то чтобы это было важным, но имело значение то, что, учитывая все обстоятельства, он был в довольно хорошем состоянии. Они осмотрели местность и не видели никаких зомби, поэтому питали осторожные надежды. Тем не менее, эти ублюдки, э-э, зомби могли появиться из ниоткуда, но они были действительно в отчаянии, выживая на консервированных фруктах, от которых щипало рот, и даже Вэй Усяню, который раньше ел батончики «Марс» на завтрак, это надоело.       — Ничего не видно? — спрашивает Цзян Чэн, прислонившись к двери. Его голова высунута наружу в поисках любых признаков зомби.       — Нет, — говорит Вэй Усянь, глядя в шкаф, — Пока только кастрюли и сковородки.       — Я нашла кое-что! — Шицзе выходит из кладовки, нагруженная едой. Остальное сгорело, но с этим все должно быть в порядке.       "Макароны!" — От этой мысли у Вэй Усяня текут слюни. Что-нибудь пикантное после всех этих банок с липкими сладкими фруктами было бы раем.       — Хорошо, отлично. Уходим. — Цзян Чэн выглядит взволнованным, сжимая пистолет за поясом, — Мы никогда не выбирались так поздно, и здесь слишком тихо. Мне это не нравится.       — Есть что-нибудь, что тебе нравится?       — Точно не твое лицо, — бросает в ответ Цзян Чэн, сверля взглядом.       — Угу, — ухмыляется Вэй Усянь, — Мое лицо тысячу раз…       — А-Сянь!       Вэй Усянь поворачивается к сестре, поднимая биту и уже держа пистолет в руке. Шицзе?       Она жестом просит его замолчать.       — Мне кажется, я что-то слышала, — шепчет она.       Теперь Вэй Усянь тоже слышит это, мягкое царапанье. Но они уже проверили черный ход, усиленную сталью дверь. Парочка зомби никак не могла пробиться сквозь него. Пока не…       Если только это не больше, чем пара зомби.       — Цзян Чэн, Шицзе, — отчаянно кричит Вэй Усянь, подталкивая сестру к Цзян Чэну, но уже слишком поздно. Десятки зомби ворвались, почти окружив их.       — Дерьмо, — говорит Цзян Чен, с пистолетом в руке, плечом к плечу с Шицзе, у которой есть нож, ее пистолет в рюкзаке, и ей уже слишком поздно его доставать.       Зомби карабкаются к ним, протягивая руки, и Вэй Усянь знает, что всем им не выбраться отсюда. У входа уже есть пара мертвецов, и теперь Цзян Чэн (который ворвался внутрь, когда Вэй Усянь закричал), Шицзе и Вэй Усянь оказались в ловушке посреди орды, что увеличивалась с каждой секундой. Не все они могут выбраться, но, может быть, двое из них сумеют. И этого достаточно для Вэй Усяня.       В конце концов, это не трудное решение для Вэй Усяня, во всяком случае, это самое легкое, что он когда-либо делал. Легче, чем взять руку дяди Цзяна, когда он сказал: "Пойдем со мной, Вэй Ин, и ты станешь частью моей семьи", после смерти его родителей, легче, чем пожать руку хмурому Цзян Чэну: "Теперь мы братья!"       Легче, чем положить голову на колени Шицзе после ночного кошмара, почувствовать, как она гладит его волосы рукой, услышать ее шепот:       — Ты никогда не будешь один, А-Сянь, у тебя всегда будем я и Цзян Чэн.       Воспоминания не проносятся в его глазах, и время не замедляется, когда он расчищает путь к двери и говорит:       —Цзян Чэн, иди!       Есть причина, по которой он говорит это Цзян Чэну, а не Шицзе. Тем не менее, Цзян Чэн протестует, стреляя в зомби вокруг них.       — Пойдем с нами, идиот!       В другой ситуации он мог бы радоваться тому, как Цзян Чэн отказывается уходить без него, но сейчас все, что он чувствует, это отчаяние.       — Цзян Чэн, — говорит он, когда видит, что к орде присоединяется все больше и больше зомби, — Пожалуйста.       Шицзе плачет и умоляет, Вэй Усянь смутно слышит это, но все его внимание сосредоточено на Цзян Чэне.       — Помнишь наше обещание? — кричит он ему, уворачиваясь от укуса одного зомби и стреляя другому в голову, — Помнишь список?       И, наконец, Цзян Чэн кивает, он сдержит обещание, которое они дали друг другу в темном полутемном подвале, В их одежде, пропитанной кровью, и сестрой лежавшей между ними.       Защитите Шицзе любой ценой .       — Возьми ее, А-Чэн. Иди!       И Цзян Чэн уходит, таща за собой Шицзе.       — Ты должен выжить! Выживи, придурок! — кричит Цзян Чэн как раз перед тем, как они исчезают из виду.       — А-Сянь, обещай мне! Обещай, что выживешь! — его сестра все еще борется в объятиях Цзян Чэна, по ее щекам текут слезы.       Вэй Усянь разбивает еще один череп зомби и впервые в жизни лжет своей сестре.        — Обещаю, Шицзе.       Последнее, что он видит, это её наполненное страданием выражение лица, когда Цзян Чэн практически вытаскивает ее оттуда.       Вэй Усянь подбегает к двери, через которую они только что прошли, и запирает ее изнутри. Таким образом, ни один зомби не сможет сбежать и преследовать его брата и сестру, по крайней мере, не без особых усилий. Это также означает, что он не выйдет отсюда живым. Все в порядке, с той минуты, как он сказал Цзян Чэну уйти, он знал, что это его конец.       Он принимает это.       Он смирился с этим давным-давно, когда началось всё это дерьмо, смирился с тем, что однажды он может умереть, и все, чего он когда-либо желал, это чтобы его смерть что-то значила.       Теперь, когда здесь только Вэй Усянь, зомби делают его своей единственной целью. Вэй Усянь стреляет в трех подряд, пинает одного и толкает другого, создавая эффект домино, но он не может так продолжать, не может вечно сдерживать огромную орду.       В конце концов, у одного появляется шанс мощно ударить в плечо, другой кусает его за грудь, и сквозь почти непреодолимую боль, Вэй Усянь думает, что всё не напрасно, его смерть действительно что-то значит. Она означает безопасность его брата и сестры. Означает, что они будут жить, по крайней мере, еще один день, и действительно, его смерть не может быть более значимой, чем какая-либо ещё.       Когда толпа зомби приближается к нему, Вэй Усянь улыбается.       Он выполнил самое главное в списке. Самое главное обещание. Защитить сестру. Ему и Цзян Чэну также удалось научить свою сестру стрелять из пистолета и нескольким другим приемам защиты.       Он не сдержал второе обещание, но это никогда не было так важно для Вэй Усяня, и, кроме того, два из трех не так уж и плохи.       Он думает о Шицзе и Цзян Чэне и улыбается.       Он почти не чувствует боли.       Он закрывает глаза.

***

      Вэй Усянь открывает глаза и хмурится. Он был так уверен, что умрет, если его съедят. Куски и части его тела медленно поглощались, пока не осталось ничего, но он все еще в сознании и, по большей части (насколько он может судить), цел и невредим.       Он садится, ощущая боль в теле, и оглядывается. В поле зрения нет ни одного зомби. Это неправильно. Сейчас он сбит с толку, но ему трудно думать, его разум словно под водой, и каждой мысли приходится пробиваться на поверхность. Он изо всех сил пытается сосредоточиться — о чем он думал? О верно. Зомби. Отсутствие зомби.       Судя по тому, что они с Цзян Чэном видели, зомби не покидают человека, пока он не съеден целиком. Зачем тогда оставлять его? Они перестают есть только после того как…       Вэй Усянь качает головой. Сосредоточься, говорит он себе, это важно.       Зомби оставляют свою еду только после того, как их жертва начинает становиться зомби.       На секунду Вэй Усянь доволен, что ему удалось заставить свой мозг работать, пока он не понимает, что это значит для него.       Нет, нет, нет. Этого не может... Он не может... Он принял смерть. Он не принял это. Не смирился с мыслью о том, чтобы стать зомби и — боже, даже думать об этом больно — и охотиться на людей. Охотиться на Шицзе и Цзян Чэна.       Вэй Усянь сейчас в бешенстве, его мысли замедляются, и он почти чувствует, как вирус проникает в его мозг. Он ищет свой пистолет, свою кувалду, что угодно. Что угодно, чем можно убить себя, прежде чем он станет монстром. Его пистолет отсутствует, но он замечает кувалду. Она слишком далеко. Он ползет, но уже на полпути знает, что не успеет. Его разум отключается, все погружается во тьму. Трудно просто вспомнить, кто он такой. "Я Вэй Усянь", — шепчет он себе под нос, пытаясь запечатлеть это в своей памяти, — "Я Вэй Усянь, и я не могу стать зомби, просто не могу".       Но он становится зомби, и этого нельзя отрицать. В последней отчаянной попытке не потерять себя, Вэй Усянь повторяет обещание, которое он и Цзян Чэн дали друг другу.       Защитить Шицзе. Выжить. Научить Шицзе, как защитить себя.       Защитить Шицзе. Выжить. Научить Шицзе, как защитить себя.       Это не работает. Он сейчас меняется. Он это знает. Подожди… Кто он?       Защитить Шицзе. Выжить. Научить Шицзе, как защитить себя.       Защитить Шицзе. Выжить. Научить Шицзе, как защитить себя.       Почему он так упорно сопротивляется? Не проще ли отпустить?       Нет! Но сейчас он чувствует себя таким усталым. Продолжай говорить это, говорит он себе. Защитить Шицзе. Выжить. Научить ее защищать себя.       Защитить Шицзе. Выжить. Научить ее...Что было дальше? Он не может вспомнить.       Защитить Шицзе. Выжить - было ли что-то еще? Он не знает.       Все ушли. Есть голод и больше ничего. Ничего больше. Маленький уголок его мозга бормочет: "Защитить Шицзе", но голод заглушает все остальное.       Кто такая Шицзе? Ему все равно. Голод. Голод. Шицзе? Голод. Когда он встает, он чувствует запах еды. Он шаркает к ней.       Голод.

***

      Спустя несколько месяцев — хотя он этого не знает, потому что время работает не так, как должно, — он следует за другими к еде.       Все ушли. Везде темно. Есть только голод.       А потом из ниоткуда он слышит: «А-Сянь?»       Все ушли. Везде темно. Здесь есть только —       Ши… Ши… Ши… цзе?       За… За… Защитить.       Защитить Ши-цзе.       Он шатается к ней. Там темнота и голод, но теперь есть что-то еще. Там есть —       — Ши… цзе?