Чёртов бальзам. Чёртовы собаки. Чёртов Деку.

Чёртов Деку решил завести собаку. Ведь он прекрасно знал, что у Кацуки вот уже несколько месяцев как пополнение в доме – померанский шпиц по кличке Маленький комок зла. Похоже, у Бакуго было такое кредо – давать всему слишком длинные названия. Одно его геройское имя чего стоило. Но никто ведь не знал, что, будучи один на один со своим питомцем, парень нежно называл его «Снежок». «И не потому, что он милый, а просто ввиду того, то он, мать вашу, белый! И да, это важно!» И никогда никто об этом не узнает. Эту тайну Кацуки унесет с собой в могилу. Хотя весь вид собаки говорил о том, что ей больше подошло бы что-то из разряда Не-подходи-а-то-порву-нахрен. Но вообще Бакуго больше раздражало другое… и как только Деку мог назвать своего пса столь глупым именем — Тофу?! С самого вечера этот задрот доставал Кацуки и напрашивался в гости. Сначала его удавалось благополучно игнорировать, но потом навязчивые оповещения в телефоне стали порядком выводить из себя. — Чёрт с тобой, — сжалился Кацуки. — Адрес ты знаешь. С самого порога, когда Бакуго только увидел это сморщенное хрюкающее нечто, по непонятным причинам зовущееся собакой, его передёрнуло. — Проходи, чего встал, — буркнул он, скрываясь на кухне и освобождая проход. Этот мопс не только звуки издавал смехотворные, но ещё и ходил вразвалку, словно кто-то придавил его два звенящих мужских достоинства, от чего Кацуки не сдержался и засмеялся во весь голос. Но собаке было словно плевать на все колкие слова в свой адрес. Мопс с таким добром смотрел на весь мир своими круглыми чёрными бусинами, что было просто невозможно не заметить его подозрительное сходство с хозяином. У Бакуго стал дёргаться левый глаз. «Просто не выспался, — убеждал он себя. — Самодостаточная псина». Тофу не упускал возможности подойти ближе к хозяину квартиры и лизнуть его своим горячим влажным языком. Каждый раз Кацуки его тактично отпинывал от себя. Но мопс был упрям. Как и чёртов Деку.

***

Мидория сидел спиной к лестнице, с улыбкой наблюдая за взаимодействиями своего питомца и друга. Но здесь он сильно просчитался. Нельзя поворачиваться спиной, зная, что в чужом доме есть кое-кто ещё. И Изуку поплатился за это очень скоро. Услышав позади себя тихое рычание, он, начав медленно поворачивать голову, так и замер. Рык быстро и резко перешёл в оглушительно звонкий лай. — Гав! Гав! Гав! — по ушам наждачкой прошёлся звук. Изуку обомлел, рассматривая маленький белый комочек шерсти на коротких лапах, который встал в проёме и злобно ощетинился. Казалось, вся его шёрстка встала дыбом, выпятившись иглами. Глаза метали молнии. Мидория громко сглотнул. Правду говорят, что питомцы похожи как две капли воды на своих хозяев... И как только в таком маленьком и милом существе могло уместиться столько злобы? Он искренне этого не понимал. Шпиц, завидев новое лицо в своей обители, явно не был рад гостям, не стесняясь показывать этого в открытую. Он подошёл к парню, сидящему на его диване в его гостиной, и укусил того за лодыжку. Лицо Мидории перекосилось в непонятных эмоциях. Вроде, ему было больно, но в то же время он находился в гостях и эта собака ведь не простая дворняга, а питомец Каччана. И к тому же он такой милый… Сложно.

***

— По-моему, он мне рад, — с трудом выговорил Деку, выдавив немного кривую от боли улыбку. — Не, ты ему не нравишься, — отмахнувшись, бросил Кацуки. — Но ты посмотри, как мило он кусает, — Деку повернулся к нему. На его лице были слёзы умиления, столь свойственные этому чудаку. — У него такие глаза безобидные, словно он делает это не из-за того, что хочет, а просто потому, что иначе не может показать свою любовь, — тараторил задрот. — Каччан, это же кусь! Во время его монолога Кацуки всячески откидывал от себя Тофу, который с кряхтением и похрюкиванием, перекатываясь как гусеница, полз обратно. На лице парня заиграли желваки, оно внезапно приобрело дьявольские черты. Кацуки склонил голову к собаке, локтями уперевшись в колени. Началась игра в гляделки. От Бакуго летели искры, будто заряженные последними отголосками его терпения. Напротив — морда собаки с блестящими, преданными и заискивающими глазами и большим, розовым, высунутым языком. Тофу поворачивал голову то на один бок, то на другой. Кацуки зло рычал. — ДЕКУ! — завопил Бакуго. — Если он приблизится ко мне хоть на йоту, я за себя не ручаюсь! Шпиц, продолжая сжимать кожу на ноге Деку, разразился злобным рычанием, которое на самом деле больше походило на приглушенное мурлыкание. Расстояние в несколько сантиметров было одним резким движением преодолено. Мопс лизнул Кацуки в лицо, от чего того порядком передёрнуло. — Каччан, он поцеловал тебя! — глаза Деку походили на блюдца. — Чёртов задрот, или ты избавишь меня от этого или я сам с ним разберусь! — прошипел Кацуки, на ладонях которого уже начали потрескивать крохотные искры.

***

Было решено оставить собак в гостиной, а самим перебраться на кухню. Правда, барная стойка, за которой сидели парни, находилась у того самого проёма, из которого открывался прекрасный вид на двух питомцев, расположившихся на мягком ковре у дивана. Какое-то время шпиц и мопс, как кошка с собакой, не могли найти общий язык. С гостиной то и дело доносились звуки войны, точнее, это было злобное рычание шпица, переходившее в звонкий и писклявый лай, и лишь редкие похрюкивания Тофу, напоминающие заигрывания. Сколько бы шпиц не пытался показать внутреннего зверя, мопсу было словно плевать на это. Да, определенно, он чихать хотел на угрозы собаки и её несносный характер, он всегда добивался того, чего хочет и желает. И вот, с трудом забравшись на диван, Тофу спикировал прямо на того, кто никак не хотел признавать его своим другом, прижав к полу своим выдающимся животом. Шпиц какое-то время пытался выбраться, скинуть с себя в край оборзевшего мопса, даже кусал… Но безуспешно. И, похоже, он был менее вынослив, чем его хозяин. Или просто решил сдаться. Он смиренно обмяк на ковре, прижатый тёплым телом. Шпиц сдался и, признав поражение, принял дружбу. Тофу радостно облизнул его маленькую морду, оставив после своего языка влажный след и слипшуюся шерсть. — Это так мило, Каччан! Ты только посмотри на них, — из глаз Изуку полились два нескончаемых потока слёз. — Деку, хватит мне полы пачкать, я не собирался их мыть сегодня! — воскликнул Каччан. — Ещё соседей затопишь! — Я могу помочь в уборке, — предложил Мидория. — Ещё чего! — вспылил блондин. — Чтобы мне потом пришлось снова за тобой всё переделывать? Нет уж, увольте! Мидория тихо хихикнул себе под нос.

***

— Каччан, может, мне тоже лечь на тебя сверху, чтобы мы подружились? — Даже не вздумай, Деку! Из гостиной доносилось лишь тихое похрюкивание Тофу. Разговоры за чашкой ароматного чая, сдобренного парой-тройкой капель душистого бальзама, плыли сами собой. Стрелка часов нещадно бежала вперёд, наворачивая круги на циферблате. Но внезапно странные звуки заставили обоих оторваться от разговора и повернуться на источник звука. — Каччан, они… — Деку запнулся, смотря на попытку двух собак спариться. — Я даже не знаю, чему больше огорчаться… Тому, что моя собака снизу или тому, что наши кобели – геи, — как-то слишком буднично произнёс Кацуки, от чего задрота аж передёрнуло. — Тебя только это сейчас заботит? — взволнованно произнёс Деку. Бакуго одарил того многозначительным взглядом из-под полуопущенных век. Его ладони внезапно стали влажными, хотя он вроде бы не злился. — Этим мы точно заниматься не будем! — Ну почему же? Этим я как раз бы с удовольствием занялся, — рот Кацуки растянулся в хитрой ухмылке. — К... Каччан? — щёки Деку покрылись румянцем и стали напоминать спелые яблоки, которые так и хотелось укусить. «Чёртов бальзам. Чёртовы собаки. Чёртов Деку». — Иди сюда, — Кацуки, перегнувшись через узкий стол, схватил Деку за шею и притянул к себе.