Невозможно

Дзёно уже подозревал, что это окажется действительно плохим решением. Бар — это сотни разговоров, рассказываемых громкими голосами, и все они конкурируют с рок-музыкой, которая царствует в атмосфере. Публика молодая, в основном студенты университетов. Дзёно петляет среди горячих тел, чтобы заказать ещё выпивку – всё отвлекает и подавляет, так много людей, так много ударов сердца, что он не может сосредоточиться. Ему здесь не нравится. Ещё до того, как напиток налит, он чувствует, как кто-то прижимается сзади. Обычно он бы уже оттолкнул, но не делает так, ведь уже знает, кто это. Тэттё. — Тэттё-сан, ты пьян, — вздох, сорвавшийся с пересохших губ Дзёно, был медленным, как будто его мозгу нужно было время, чтобы обдумать ситуацию. — Куда ты опять пропал? Если с тобой что-то случится, мне придётся объясняться командиру, я действительно не хочу этого делать! И, черт возьми, убери от меня руки! — М, хорошо. Я был в… — его напарник делает паузу, как будто ему сейчас сложно даже составить предложение. — Как это называется, ах, да. Ванная комната. В этом заявлении нет ничего смешного, но Тэттё тут же разражается таким громким смехом, что наверняка вскружит голову некоторым, в этом Дзёно уверен. Он не удивлён, что Тэттё пьян. На самом деле, он ожидал подобного, после того, как Суэхиро начал смешивать напитки одного цвета, и какая-то часть Дзёно не хотела его останавливать, молча наблюдая, как его партнёр поведёт себя в пьяном виде. Ну и вот ответ. — Мне нужно ещё выпить, — бормочет Тэтте, на этот раз стоя рядом с ним. — Ни за что, чёрт возьми, я не позволю тебе больше пить, — он скрещивает руки.— Я же говорил тебе, ты пьян, и моё терпение на исходе. — Сайгику скривил рот в сторону, как будто надул губы. Его напарник, кажется, не понимает, насколько серьёзно звучит Дзёно, потому что снова разражается безудержным смехом. — Дзёно-сан, ты… смешной… не такой уж я и пьяный… — бормочет он, прислонившись к стойке. — Отлично. Хорошо. Давай, отравляй себя, посмотрим, не всё ли равно мне, —он решает найти другой звук, на котором можно сосредоточиться, до сих пор это было сердце Тэттё, только потому, что он хотел убедиться, что тот останется в хорошем состоянии, в котором всегда был. По крайней мере, на этот раз это было его оправданием. Суэхиро делает всё то же самое, он заказывает ещё выпивки, и ещё, и ещё; время от времени бормочет себе под нос и смешивает её вместе. Дзёно не может понять в этом привлекательности, ему нравится пить алкоголь, но быть пьяным — совсем другая ситуация. Это случилось с ним только один раз, и Сайгику чувствовал себя невероятно уязвимым, что оказалось крайне невыносимо. Они не разговаривают, оба погружены в свои мысли, хотя Дзёно не уверен, способен ли Тэттё вообще думать. — Эй, могу я угостить тебя выпивкой? Неизвестный голос пугает Сайгику, он не чувствует, что кто-то стоит рядом, значит, этот человек разговаривает не с ним, его внимание, должно быть, приковано к… — Хм? — Тэттё выглядит сбитым с толку, но, кажется, ему всё равно. — Напиток? Хочешь купить мне один? — Да, я видел тебя за барной стойкой, ты очень симпатичный. А раз я предложил, то почему бы и нет? Как неловко. Дзёно находит эту ситуацию откровенно забавной, ему придётся сдержать смех, когда Тэттё вежливо скажет этому человеку отъебаться. Крайнее унижение, которое почувствует этот мужчина, принесёт Дзёно большое удовлетворение. Он начинает нетерпеливо топать ногой, ожидая момента. Но… он не наступает. — Конечно. Я не откажусь от бесплатного напитка. Дзёно не может не ахнуть от удивления. О чём, чёрт возьми, думает Суэхиро? Неужели он не понимает, что незнакомец откровенно с ним флиртует? Дзёно скрещивает руки и отворачивается, сдерживая гнев. Он даже не понимает, почему в первую очередь злится. О свидании не может быть и речи, пока у них есть эта работа, это точно, но никто не запрещает им флиртовать с людьми или даже иметь связи время от времени. Его напарник может заниматься таким сколько угодно, Дзёно не имеет права голоса. Однако кипящая ярость внутри него говорила об обратном. Он почти спрыгивает с барного стула, готовый преодолеть небольшое расстояние и прервать их разговор. Сайгику уверен, что найдёт подходящий предлог, ещё один вариант — отпугнуть мужчину; что-то, что он и жаждет сделать в этот момент. Хочет унизить его, напугать до такой степени, что он не только скроется с их глаз, но и никогда больше не ступит в этот бар. То, как этот незнакомец разговаривает с его напарником, тон его голоса, каждая деталь возбуждают ревность до такой степени, что Дзёно даже не может нормально думать. Он в ярости. И продолжает лгать себе, думая, что чувствует себя так только потому, что этот разговор слишком смущает, чтобы его слушать. В глубине души он знает истинную причину, его защитное и сверхбдительное состояние говорит само за себя. — Тэттё, не так ли? Не хочешь, чтобы кое-кто присоединился к тебе сегодня вечером? Это последняя капля. Дзёно так громко бьёт кулаком по столу, что бармен тут же поворачивается к нему, чтобы спросить, всё ли с ним в порядке. Он полностью игнорирует его, разворачиваясь и направляясь прямо к Тэттё и тому человеку, улыбка на его лице определённо не означает ничего хорошего. Его напиток остаётся нетронутым на баре, давно забытый. Ощущение, как близко к его напарнику стоит мужчина, заставляет кровь Дзёно закипать. — Тэттё-сан, — улыбается Сайгику, поворачивая к нему голову. Очевидно, он сильно зол, выражение его лица выдаёт это, если не резкий запах алкоголя в его дыхании. — Я думаю, с тебя хватит. К несчастью для них обоих, Тэттё не подчиняется. Он качает головой, тянется к своему стакану пива, чтобы сделать глоток. — Но я ещё не готов… Я ещё не допил. — бормочет он, не особо обращая внимания на то, что на самом деле происходит перед ним. В этот момент Дзёно сдерживается от того, чтобы схватить Тэттё, перекинуть его через плечо и просто так покинуть бар, но уже поздно, он устал и не хочет устраивать сцену. Лишь хочет вернуться в свою квартиру и сделать вид, что всё в порядке. Хотя правда в том, что он, вероятно, проведёт остаток ночи, думая о своей реакции на эту непонятную ситуацию. — Думаю, пора домой. Это не предложение, а просто требование, — Дзёно успокаивающе проводит рукой по спине Тэттё. Это предупреждение. Прежде чем Суэхиро успевает ответить, легко забытый незнакомец неприятно откашливается, явно расстроенный вторжением. — Мы остановились на чем-то, не так ли, милый? От этого прозвища Дзёно начинает тошнить, и он, сам того не замечая, обхватывает руками бедро напарника, нежно сжимая его. — Вы остановились? — он смеётся, собственный ответ вызывает у него приступ хихиканья, которое только он находит забавным. — Итак, вот мне интересно, какого чёрта вы всё ещё здесь? — Дзёно наклоняет голову в сторону, и его улыбка становится только шире, зрелище просто жуткое, это точно. — Я думал, стало очевидным, что вы всего лишь доставляете нам неудобства, поэтому я бы следил за словами на вашем месте. Вы бы не хотели умолять о своей жизни, не так ли, сэр? Мужчина не отвечает, он просто разворачивается и уходит. Дзёно чувствует, как его сердце бьётся быстрее, чем раньше, он боится, нет, он в ужасе, и это радует его больше всего на свете. Это действительно позор, и Дзёно хотел бы видеть, как он страдает, видеть, как он полностью рушится, умоляя о пощаде. Он отмахивается, ведь всегда найдёт время и место. Сайгику чувствует твёрдые мышцы Тэттё под рубашкой, это очевидно после всех-то тренировок, через которые он проходит. — Пора идти, милый, — издевается он, отдёргивая руку, как будто его обожгли. — Ты должен мне за это, Тэттё-сан. Этот человек планировал воспользоваться тобой. Суэхиро требуется некоторое время, чтобы ответить, может быть из-за алкоголя или из-за того, что он всё ещё безмолвен от произошедшего несколько секунд назад. — Я бы не пошёл с ним, — бормочет он, придвигаясь немного ближе к Дзёно, как будто уже соскучился по его прикосновению. Это, безусловно, привлекает внимание Сайгику, он не ожидал такого ответа, тем более, что Тэттё, казалось, был достаточно порывист к разговору с незнакомцем. — Как так? Тебе не нравятся мужчины? — Дзёно не умеет скрывать своего любопытства. — О нет, нет, — Тэттё качает головой и довольно громко хихикает, — Мне определённо нравятся мужчины. Хотя он меня не интересовал. — икает он, и для ушей Дзёно это звучит довольно мило. Пара шагает через бар плечом к плечу, Сайгику едва понимает, что предыдущий разговор закончился. Тэттё хмуро смотрит на напарника, когда они достигают двери, прохладный осенний воздух охлаждает их разгорячённую кожу, как только оба выходят на улицу. — Когда мы вышли на тротуар? Я хотел остаться внутри. — Почему? — Дзёно цокает языком, явно раздражённый тем фактом, что Суэхиро всё ещё находится в своём маленьком мирке. — Было забавно видеть твою реакцию, — теперь его очередь широко улыбаться, и даже если Дзёно этого не видит, он определённо это чувствует. Напарник склоняет голову ему на плечо, даже не осознавая, что делает. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я флиртую с другими людьми, потому что… — Я не беспокоюсь. Этот человек просто пытался воспользоваться тобой. — Дзёно-сан… — дыхание Тэттё щекочет шею и вызывает мурашки по спине. Он всё ещё изрядно пьян. — Ты единственный, кого я хочу, — шепчет Суэхиро ему в шею. Мозг Сайгику на мгновение тормозит, каждая его часть делает паузу, пока мысли навёрстывают упущенное, и качает головой: — Ты пьян и говоришь глупости, — шепчет он. — Не говори так, я знаю, что чувствую, — его напарник чуть не спотыкается, когда они возвращаются в квартиру Тэттё. — Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел, — бормочет он, и, к удивлению Дзёно, именно в этот момент решает потерять сознание. Занять голову всеми этими отвлекающими мыслями, в то время как он тащит Суэхиро, безусловно, трудная задача. Его сердце болит. Это только игра для его напарника или откровенная пьяная исповедь? В этой жизни влюблённость может быть худшим из преступлений, по крайней мере, так кажется. Они обмениваются только взглядами, легчайшими прикосновениями - не более. Но за это нет прощения. Будь это другое время и место, возможно, всё пошло бы по-другому; но вместо этого они коллеги, партнёры. В их сфере деятельности развитие чувств было бы катастрофой. Дзёно обречён на провал.