Лампочкино облачко

      «Её быстрая реабилитация меня поражает. Вчера днём она сказала, что пойдёт домой, но я не могла её пустить, так как видела, что не до конца она была готова. Сейчас она собирается и идёт домой, мне придётся её проводить, нужно поговорить с Пиком.»

***

      Алекс закрыла свой личный дневник и вышла из комнаты.       Лёня как раз накинула свою синюю жилетку с капюшоном. Алекс на ходу сняла кожанку, обулась и пошла с девочкой домой.       Девушки подошли к двери, и Лёня стремительно начала доставать из кармана леггинсов ключи. Благополучно зайдя внутрь, они расстроенно выдохнули и проклинали всех лифтёров из-за «Лифт на ремонте».       Преодолев нежелание и лень, они начали подниматься. Младшая была быстрее и поднималась на лестницу выше. — Лёня… Стой!.. Фух… Я же уже не такая молодая… — сказала Алекс и вдруг посмотрела в ту сторону, в которую уставилась Королёва, замерев. — Чего ты? — на лестничной клетке 3 этажа стояли две взрослые женщины и курили дешёвые сигареты. Одна из них была одета в облегающую одежду и кожанку, другая — в простеньких халат, но обе были уродливы и худы из-за алкоголизма. Та в халате окликнула девочку каким-то наигранным приторным приветствием, а в ответ получила хмурь. — Ты её знаешь? — Неважно, пойдём, мам, — сказала Лёня и повела стремительно Алекс наверх за руку. От такого обращения Северова покраснела. Уже на два этажа выше Лёня отпустила её и сказала: — Простите, просто бы она опять качала свои права по поводу материнства. — Эм… В каком смысле? — Ну… Это моя настоящая «мать». Она же меня и оставила на улице, забыла. Другая женщина — её сожительница, обе алкашки. — А она добровольно отдала тебя Пику? — Нет, но ещё её осудили на четыре года по статье. — Тебе трудно говорить? — Нет, она не имеет ко мне никакого отношения, она мне не мать, а просто нелюдь. — Ясно.       Внутри квартиры их встретил запах зелёного борщика, отчего обе вспомнили бабушек, что сопровождали их до самой смерти.       Они быстро скинули обувь и зашли на кухню. Там во всю пыхтел Феликс. В доме никого не было, кроме него. — О, девочки! Садитесь кушать, — на что девушки уже сидели и ждали покушать. — Помню, бабушка по маминой линии готовила его. Так вкусно было. — Бабушка? — переспросила Лёня, уплетая вместе с ней обед. — Да, она вкусно готовила. Ты же… Ах да… Прости. — За что? Я не могу обидеться. Но зато я помню нашу соседку. Она сочувствовала нам: папа был сиротою, а я чуть не попала в руки той женщины. В общем, она практически породнилась с нами, но, к сожалению, рано умерла. — Жалко её, конечно… Моя бабушка была моим лучиком. Папа и мама сдирали с меня все мои заработанные деньги, влезали в долги; слава всему что можно, я свалила от них и теперь живу спокойной жизнью, — Феликс отошёл к себе, и тут Алекс, вздохнув, сказала: — Честно, я могу тебе довериться? — В чём? — Я люблю Пика.       В этот момент Королёва не знала, что ей делать: радоваться или рыдать от того, что её могут забыть. — Я. Я даже не знаю: радоваться или плакать. — Плакать? — Я боюсь, что папа меня окончательно забудет. — Не бойся, я не дам ему этого сделать. Обещаю. — Хах… Ну тогда мне только радоваться. — Стоп. А почему мы говорим так, будто всё взаимно. — Будет взаимно, я уверена. Признайтесь сегодня. — Что? Нет, так просто нельзя!.. — Можно. Вы не знаете моего отца. Он в одних трусах ради чего-то прийдёт и скажет. Я вам отвечаю. — Лёня?.. — этот голос заставил трепетать всё внутри. Девочка прыгнула в объятья отца с просьбами простить, а Пик спокойно шептал ей на ухо извинения и успокаивающие слова.       Когда оба смогли успокоиться, Лёня шепнула что-то на ушко отцу и вытолкала Вару за собой.       Пик с выдохом сел за стол рядом с учительницей, выдохнул и сказал: — Алекс. — Пик, я хочу тебе кое-что сказать-. — Я тоже. Понимаешь, Алекс, мы с тобой знакомы не слишком много, но и не мало, но я за это время успел понять, что люблю тебя. — Я. Тоже.       Рука Пика легла ей на затылок, а их губы сплелись в поцелуе. Это было неожиданно, но Алекс ответила ему тем же.