Засыпай

Они вместе давно. С тех времён, когда ноги в тяжёлых берцах безжалостно оттаптывали на концертах «Короля и Шута». С тех времён, когда каждый, кто кое-как умел держать в руках гитару, играл «Восьмиклассницу». С тех времён, когда на кожаных плащах краской рисовали знак анархии, когда носили шипованные напульсники, когда пили дешёвое пиво на шумных квартирниках. На одном таком и познакомились. Берцы стоптались, «Король и Шут» распался, плащи пылились где-то на антресолях у родителей, а пиво теперь пили только крафтовое. Да и сами они сильно изменились. Но остались вместе. О тех временах напоминала разве что подборка музыки в Яндексе и Юрина кличка — Рысь. Им было почти по тридцать, а Данил не мог перестать использовать кличку. Хотя когда-то давно крутил её на языке только для того, чтобы подтрунивать над тем, кто казался уязвимым. Рысь, брысь. Однажды Юра не выдержал и съездил Данилу в челюсть. Подрались. Хорошенько друг другу навешали. Это и понравилось, видимо. Сами не заметили, как замутили. *** Юра вытянулся в гамаке между двух сосен, слегка покачиваясь. В зубах яблоко, в руках читалка, в читалке Пелевин. Про Пелевина Данил не знал наверняка, только догадывался. — Будет гроза, — заметил Данил, аккуратно прикрывая калитку. Юра свесил из гамака голову, не вынимая яблоко изо рта. Данил хмыкнул, продемонстрировал ведро с парой окуней и небольшой щучкой. Он любил спиннинг. Тишина, спокойствие и гармония природы, но больше азарта, чем в обычной рыбалке. Должны были сегодня приготовить рыбу в углях, но погода, видимо, поменяет им планы. Они купили этот домик вдалеке от шумного города почти пять лет назад. Проводили здесь отпуск, приезжали на выходные. Данил ловил рыбу, собирал грибы по осени. Юра посадил пару яблонь и алычу. В земле копаться они оба не любили, да и все эти картошки с огурцами купить дешевле, чем вырастить. Домик им нужен был не для этого. — А как же рыба? — Юра наконец достал яблоко изо рта. — В печи запеку. Юра театрально вздохнул — слишком любил посиделки у костра, — откусил от яблока и снова уткнулся в читалку. — Приходи в дом. Юра угукнул. Данил знал: не пойдёт, пока не ливанёт как следует. Когда первые тяжёлые капли ударили по крыше, он как раз заканчивал с растопкой печи. Когда дождь забарабанил всерьёз, в дом ввалился разочарованный Юра с гамаком под мышкой. Как будто он рассчитывал, что гроза всё-таки передумает и уйдёт обратно. Угрюмо и подчёркнуто громко протопал в гостиную, так же громко плюхнулся на диван — небось даже кеды не снял, — защёлкал читалкой. Данил сделал вид, что ничего не заметил. — Ты закончил со своей рыбой? — поинтересовался Юра, как только Данил хлопнул дверцей духовки. Данил улыбнулся. Он уже понимал, что будет дальше. — Да. Руки только помою. И приберусь тут немного. Юра проворчал что-то бессвязное. Читалка снова защёлкала кнопкой «вперёд». Но вскоре Юра объявился в кухонном закутке, всем своим видом демонстрируя уныние. — Помочь? — Я уже заканчиваю, спасибо. — Чем займёмся? Значит, предлагает вести… Ладно. Данил был даже рад этому. Но хотелось немного подразнить. — А чем бы ты хотел заняться? Вообще-то Юра легко и без стеснения болтал о чём угодно. Но здесь всегда искал какие-то обходные пути. Будто иначе слишком просто. — Не знаю, мне скучно. А вот Данил, наоборот, предпочитал называть всё своими именами. — По жопе хочешь? — Какой ты грубый! — возмутился Юра. — Вот и хочу! — Иди в гостиную, — хмыкнул Данил. *** Юра подготовился. Видимо, пока Данил был на рыбалке. Так старался, а Данил в гостиную даже не заглянул. По центру вызывающе стояло кресло, а на нём был бережно сложен сердечком тяжёлый кожаный ремень. Данил, конечно, инсталляцию оценил, но демонстративно прошёл мимо кресла и снял со стены паддл. В домике редко бывали гости, а если и бывали — только те, кто в курсе. Поэтому на стенах много чего висело, что вписывалось в интерьер. Но в основном паддлы. Юра работал на фирме, которая делала сувениры из дерева. Оператором лазерного и лобзикового станков. Иногда задерживался подольше и из интересных обрезков массива или плотной фанеры ваял паддлы. Босс не возражал и лишних вопросов не задавал. Лишь бы не на продажу… — На колени, — Данил кивнул в сторону дивана. Юра бодро дёрнул вниз бриджи с трусами. — Я не просил раздеваться. Юра закатил глаза. Влез на диван коленями, упёрся локтями в спинку, выставил задницу. Наконец ответил: — Я немного импровизирую. Нет, он не провоцировал. Он помогал. Он включался в Сессию моментально, с ходу, по щелчку пальцев. Как сверху, так и снизу. Данилу нужно было больше времени. Данилу нужен был пусть и символический, но повод. — Стоп-слово? — Катамаран! — гордо выдал Юра. Данил вздохнул. У Данила всегда было одно стоп-слово — «Брысь!», а вот Юра не отказывал себе в удовольствии постоянно выдумывать что-нибудь новое. Данил уже даже не спрашивал, почему именно «катамаран». «Катамаран» — это ещё ничего. Однажды Юра выбрал стоп-словом «Наутилус Помпилиус». А потом, сбиваясь с дыхания, орал «Бутусов». Данил, конечно же, понял и остановился сразу же. Но как только Юра немного отошёл от Сцены, устроил ему ещё одну хорошую трёпку. — Тебе дыхалки хватит на «катамаран»? Юра только угукнул. Ну катамаран так катамаран. Данил поудобнее перехватил паддл, замахнулся и ударил. Юра многозначительно цокнул языком, поёрзал, устраиваясь удобнее, замер. Данил тоже примерился получше и стал потихоньку наращивать темп и силу ударов. Юра больше не дёргался, спокойно продыхивал боль. Но Данил знал, что это ненадолго. Терпения Юре не занимать, но он слишком любит драму, чтобы вот так промолчать всю порку. Задница приятно покраснела. Данил прервался и скользнул по ней ладонью. — Ну чего там, может, «катамаран»? — Рано для катамарана! Конечно, рано. — Шуруй к креслу своему тогда. Выставил тут… — Захотел и выставил, — огрызнулся Юра. Он заметно повеселел. Теперь-то не скучно, конечно. Данил взял ремень. Юра перегнулся через спинку, упёрся локтями в подлокотники. Из-под футболки выглянул лепесток трискелиона. Данил улыбнулся. — Снимай футболку. — Да я уже устроился, — проворчал Юра, но футболку покорно стянул. Данил любил Юрины татухи. Аккуратная, парадоксально элегантная надпись «punk's not dead» под левой лопаткой. Небрежная «идеального нету» по нижнему правому ребру. На запястьях «следи за собой» и «будь осторожен». «Всё идёт по плану» вокруг левой лодыжки. На правой лодыжке маленькая крылатая корова из «Тайны третьей планеты». И вот трискелион на пояснице. Забавный набор, но в этом весь Юра. — Хорош пялиться, — переступая с ноги на ногу, заметил тот. Данил щёлкнул ремнём. — Что-то ты совсем страх потерял, Рысь. — Я и не наход… Ауч! — Юра вскинулся от неожиданно болезненного удара по бёдрам, возмущённо взглянул на Данила через плечо. — Извини. Юра прекрасно знал, что Данилу нужно помогать войти в Сцену. А ещё он знал, что нельзя его в Сцене торопить. За это и извинялся. Следующие удары Данил клал неспешно и легко, смакуя каждую реакцию, вслушиваясь в глухие стоны. Но не позволял себе в этом раствориться. Постоянно балансировать между блаженством и трезвым умом, контролировать не только его, но и себя — это отдельный вид наслаждения. Юра тихо заскулил и подался назад, выпрашивая больше, но не решаясь сказать об этом вслух. Данил добавил силы в удары. Юра задышал глубже, старательнее, окончательно открываясь боли, отдаваясь ей. А потом будто обмяк, руки скользнули вперёд по подлокотникам, он почти лёг животом на неудобную спинку. Данил сразу же стал бить легче, медленно, но с оттяжкой. Сейчас нельзя прекращать — обломает кайф. Но и продолжать надо аккуратно, потому что про «катамаран» Юра наверняка уже забыл. Уплыл. Удары плавно и постепенно сошли на нет. Юра тихо мычал, покачиваясь на волнах боли. Данил положил руку Юре на шею и потихоньку массировал. Как-то так повелось с самого начала, что Сцены никогда не заканчивались сексом. Секс был отдельно, чувственный и даже нежный по меркам двух панков. Когда Юрино мычание перетекло в размеренное сопение, Данил мягко похлопал его по плечу: — Давай-ка на диван. Помог добраться до дивана, медленно, осторожно. Не из-за боли — чтобы не выдернуть Юру из транса. Юра вытянулся на диване, уложил голову Данилу на колени, прикрыл глаза. Данил сразу же зарылся пальцами во влажные русые волосы. — Засыпай. Юра улыбнулся, потёрся щекой, лениво поинтересовался: — А как же рыба? — Не уплывёт. Юра размеренно засопел, и Данил уже даже решил, что он заснул. — Ты голодный, — внезапно заметил Юра. — Не думай об этом, Рысь. — Я думаю о тебе. Всегда, — по-детски искренне заметил Юра. Данил улыбнулся. Наклонился и поцеловал Юру в висок. Тот зажмурился от удовольствия. — Ну скажи ты, что это взаимно, чёрствая ты горбушка! — Конечно, взаимно. Засыпай. — …На руках у меня засыпай, — продолжил Юра. — Засыпай под пенье дождя… Данил подхватил мелодию, снова перебирая русые пряди и слегка покачиваясь. Кажется, он пел Юре «Потерянный рай» после одной из первых нелепых Сцен. Или Юра ему пел? Или они пели друг другу? Тогда всё было сложно. И очень далеко от баланса. Хорошо, что они выросли. Вместе.