Sammy's Little Soldier

У них ушло три недели. Они побывали в резервациях семи индейских племён. Они пришли за советом к пяти ковенам, два из которых они были вынуждены уничтожить, а от третьего пришлось с позором уносить ноги и возвращаться потом с подмогой в лице Кастиэля. В итоге они нашли контр-заклинание в собственной библиотеке в бункере. Нужно было видеть лицо Сэма, когда он полностью осознал, что в библиотеке Просвещённых хранятся знания, которых не найти больше нигде, и эти знания — в их полном распоряжении. Три недели спустя они снова стоят на берегу Гамильтон Пула, в котором тонет перевёрнутое звёздное небо, а половинка растущей луны серебрит никогда не пересыхающий водопад и прокладывает сверкающую дорожку к клыкам сталактитов. У Дина за плечами рюкзак, и он упорно отказывается говорить что в нём. — Леди Гамильтон! — зовёт Сэм. Она появляется мгновенно. — Джентльмены, — склоняет голову к левому плечу. Дин коротко кивает, а Сэм снова отвешивает церемонный поклон. — Скажу честно, не ожидала вас снова увидеть. Приятно иногда ошибаться в положительную сторону. Вы что-то нашли? — Нашли… — Я слышу в вашем голосе «но». — … но заклинание требует жертвы. — Позвольте угадаю. Оно требует избавиться от меня? Это исключено. — Оно требует останки жертвы озера, кровь его родственника и смерть постороннего. Она приподнимает полупрозрачные брови. — Вы нашли моего родственника? — Это было несложно. Правда, он давно уже не Гамильтон. Вот, знакомьтесь — Нельсон Торп, последний ваш прямой потомок. Сэм вытаскивает из кармана пробирку с кровью и, подбросив её в тёплый, насыщенный запахом воды и свежей зелени воздух, снова ловит в ладонь. — Я даже не хочу спрашивать, как вы это раздобыли… — И не надо. Поверьте. Достаточно сказать, что… Сэм не завершает фразу, потому что Дин наступает ему на ногу и одновременно пихает его локтем в бок. — Ещё слово, и я тебя убью. Сэм прячет ухмылку и заканчивает: — В общем, мы будем крайне огорчены, если окажется, что мы всё это проделали зря. — Беднягу, чья смерть требуется для заклинания, вы тоже привезли? Сэм кивает и показывает на Дина. Леди Гамильтон недоумённо смотрит на них. — Что вы имеете в виду? — Он же фактически утонул. Это была клиническая смерть. Для ритуала этого вполне достаточно. Она молчит. — Сэм, скоро полночь, — напоминает Дин. — Можешь пока всё собрать? Нам с леди нужно поговорить. Дин кивает и отправляется за валежником. На всякий случай он остаётся в пределах слышимости — мало ли что может выкинуть призрак, уже однажды убивший человека, когда ему угрожают уничтожением. — Леди Гамильтон, — в голосе Сэма слышится мольба. — Прошу вас, поверьте нам. Мы знаем, что делаем. К тому же, так будет лучше для всех. Быть призраком — это не нормальный порядок вещей. Никто из призраков ещё не оставался в своём разуме навсегда. Рано или поздно вы станете мстительным духом, и будете убивать людей, вместо того, чтобы их спасать. Вы уже убили одного. Этот процесс уже начался, и дальше будет только хуже. А если в следующий раз ребёнок обидит вашу любимую черепашку? Она молчит. — Миледи… что мне сделать, чтобы вы нам поверили? Это выводит её из задумчивого молчания. — Пообещайте мне, что если у вас ничего не выйдет, вы станете следующим стражем озера. Дин роняет весь набранный сухостой, рванув в сторону озера. Но он не успевает. — Обещаю. Дин останавливается, закрывает глаза и прислоняется лбом к стволу ближайшего дерева. Идиот. Его брат — идиот. Который ещё и догадается исполнить обещание, если вдруг что-то пойдёт не так. Значит, нужно постараться, чтобы всё шло так. Лишь бы проклятию действительно было достаточно клинической смерти… А если нет… Он уже понял, что Сэма переубедить не получится. Что ж, в крайнем случае, он всегда может поменяться с братом местами. А страж озера — не такая уж и плохая должность для посмертного существования. Светящиеся стрелки часов Дина приближаются к полуночи. Леди Элеонора сама собрала и передала им свои кости. Если честно, Дин именно на это и рассчитывал — не очень хотелось снова лезть в озеро — а вот Сэм был изумлён и крайне благодарен. Мог бы — ручку бы поцеловал, джентльмен хренов. Хм. Он же не ревнует к призраку?.. Валежник уложен так, чтобы от одной искры запылал круглый костёр с полметра в диаметре. Сверху на нём лежат кости, щедро политые кровью Нельсона Торпа. Дин выдергивает из головы пару волосков и срезает лезвием кинжала ноготь на большом пальце. И то, и другое отправляется в будущий костёр. Напоследок он проводит тем же лезвием по предплечью и переворачивает руку над костями, давая тёмным каплям стечь вниз. Леди Гамильтон наблюдает за всем этим от самой кромки воды. Две секунды до полуночи. Сэм чиркает зажигалкой, и дровяной круг вспыхивает. Теперь заклинание. Оно на языке индейцев сиу, который не знают ни тот, ни другой, поэтому остаётся только догадываться, все ли слова Сэм читает правильно. Если нет — кому-то из них придётся здесь остаться, и Дин только надеется на то, что он сможет переупрямить брата. Они стоят у костра и смотрят на огонь. Сэм время от времени поглядывает в сторону озера, на застывший там полупрозрачный силуэт. Дин не отрывает взгляда от пляшущего пламени. Леди Элеонора не исчезает на удивление долго. Только когда костёр уже почти прогорает, она рассыпается вместе с ним золотыми искрами. Братья молчат. Эта женщина дважды пожертвовала собой ради людей. И никто об этом даже не догадывается. — И как проверить? — наконец спрашивает Дин. Сэм пожимает плечами: — Всё просто. Я пойду поплаваю. Стража озера больше нет, и если у нас ничего не получилось, то обратно я уже не вернусь… Надо только настроиться, что я добровольно отдаю себя, чтобы стать потом стражем, а не просто мешком костей на дне. — Варианта, что мы ничего не будем проверять, нет? Сэм даже не отвечает. И так всё понятно. — Тогда иду я. — Чего?! — Сэм, это не обсуждается. — Да, Дин, это не обсуждается. Обещание дал я, значит, и проверять, и оставаться стражем — мне. К тому же неизвестно, как отреагирует проклятие на бывшего утопленника. Оно может просто тебя не принять в расчёт, и всё равно для уверенности придётся лезть мне. — Сэм, ты, конечно, умный, но… Дин не собирается заканчивать фразу. Ему просто нужно, чтобы брат отвлёкся, если он планирует вырубить его одним ударом. Сэм неожиданно легко — словно только этого и ждал — уходит от хука справа и мгновенно возвращает его, пока Дин пытается восстановить равновесие. От резкого удара в висок вселенная снова взрывается. *** Сознание возвращается постепенно. Сначала звуки и запахи. Потом головная боль. Потом расплывающаяся перед глазами картинка, которую всё-таки получается собрать в одну. И только потом — воспоминания о нескольких последних минутах. Сэм. Дин подрывается с земли. Сэма нигде нет. Паника тяжёлым кулаком бьёт под дых, заставив задохнуться, скручивает внутренности в клубок и оставляет звон в ушах. Сэма. Нигде. Нет. Он подбегает к кромке воды. — СЭМ! СЭММИ!!! Через секунду откуда-то с середины озера доносится: — Здесь! Дин опускается на песок, потому что его не держат ноги. Тем не менее, паника не отпускает — неизвестно, что может случиться в любую секунду. Дин ждёт, умирая внутри. Он отыскивает в лунном свете тёмную точку — голову брата, и больше не отрывает от неё взгляд. Пожалуйста, Сэмми. Пожалуйста. Он всё ближе к берегу, и вот наконец постепенно выходит из воды. Лунный свет обтекает его обнажённую фигуру, струйками расплавленного серебра стекая вместе с каплями воды по широким плечам, груди, впалому животу, запутываясь в блядской дорожке, скользя дальше на… Сэм обнажён полностью. Кажется, что-то не так с дыханием Дина. Он не может дышать нормально, только хватать воздух мелкими глотками, раскрывая рот, словно выброшенная на берег рыбина. Зрение почему-то становится фрагментарным и никак не может ухватить картинку целиком. Только отдельные кадры — мокрые слипшиеся волосы, серебро на бицепсах, одна расплавленная капля, задержавшаяся на левом соске, мокрые завитки блядской дорожки, струйки на узких бёдрах… Это больно. Это настолько красиво, что Дину больно. А ещё больнее, что всё это великолепие принадлежит ему. Без остатка. Но он не знает, чем он это заслужил, и когда у него это отнимут. — Дин? — голос звучит встревоженно. Он уже здесь, рядом, наклоняется, чтобы проверить, всё ли нормально с братом, но Дин отчаянно мотает головой и поднимается на колени, чтобы обнять Сэма за бедра и уткнуться носом куда-то в пупок. Большие ладони ложатся ему на голову, мягко поглаживают, перебирают короткие волосы. — Дин, всё нормально? — Даже слишком… — хрипит Дин и начинает собирать языком капли воды, чередуя это с поцелуями там, где язык не находит капель на тёплой коже. Сэм вздрагивает, но не отстраняется, только его пальцы в волосах Дина становятся более требовательными — слегка тянут там, где можно ухватить, проводят ногтями там, где волосы слишком короткие. Дин опускается ниже, к самому основанию члена, глубоко вдыхает. Сэм пахнет озёрной водой и домом. Капли воды есть и здесь, и Дин продолжает своё занятие, вызвав у Сэма свистящий вздох сквозь зубы и мелкую дрожь. Стоя на коленях Дин может уделить внимание только одной какой-то части Сэма, и этого мало, слишком мало. Ему нужен брат целиком. Он поднимается и коротко целует Сэма в губы. — Я сейчас. У него в рюкзаке мягкий плед на прорезиненной основе. Потому что он устал постоянно думать о том, кто и когда отнимет у него брата. Потому что мечты должны сбываться. Он вытаскивает плед и расстилает его на песчаном пятачке, вызвав у Сэма недоверчивый смешок. — Серьёзно, Дин? — Ты мне ещё спасибо скажешь. Скажет, непременно скажет. Потому что сегодня Дин не хочет быть снизу. Он хочет получить брата в полное своё распоряжение, чтобы любоваться светом звёзд на его коже, чтобы отметить поцелуями каждый её сантиметр, чтобы раз за разом доводить мелкого до оргазма, глядя в его сияющие в лунном свете глаза. И одним "спасибо" брат не отделается. Уж Дин постарается.