Sammy's Little Soldier

Они бежали по Канзас-стрит, всё ещё не веря, что их никто не преследует. — Что это было, чувак?! — наконец не выдержал Дин. — Понятия не имею… — пропыхтел рядом Сэм. — Никогда такого не видел… Ни ангельский, ни демонский клинок его… особо не волнуют… Экзорцизм — как Санта Клаусу… детский стишок… Правда, святую воду… не любит… На перекрёстке с Мэйн-стрит, когда Дин уже начал отчётливо хромать, припадая на поврежденную с утра левую ногу, они всё же остановились, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. — Надо возвращаться, — в конце концов, с трудом выпрямившись, прохрипел младший Винчестер. Старший согласно кивнул, не в состоянии выдавить из себя ни звука. Когда они добрались до того самого дома и оставленной импалы, хозяйку утешали двое самых храбрых соседей, остатки «трапезы» уже убрали с коврика у камина и, за неимением лучшего, сложили в плотный пакет с зип-застежкой. Рождественский гость, как выяснилось, пробрался в дом классическим способом — через дымоход, и вылез из камина. Как он при своей крупной комплекции ухитрился протиснуться сквозь узкую трубу, никто так и не понял. Самого «гостя» нигде не было видно. Заплаканную миссис Дэвис увела к себе ночевать соседка. Второй сосед рассказал, что несколько месяцев назад хозяин дома, не заметив, сбил задним бампером своего пикапа мальчишку на велосипеде. Ребёнок отделался сломанной рукой и лёгким сотрясением, но на роль «плохого мальчика» в этом году мистер Дэвис тоже вполне подходил. — Поехали домой, Сэм. — А если он опять появится? — И что мы сделаем? Угостим печеньками и хересом? Сэм вздохнул и устало откинул голову на подголовник сиденья. Они снова были в импале, и мелкий выглядел как-то слишком уж измождённо на Динов вкус. Его хотелось срочно закутать в плед и угостить печеньками и хересом вместо Санта Клауса. Но левая нога взрывалась ослепляющей болью при попытке выжать сцепление, поэтому Сэм был на месте водителя. — Нам нужно выяснить, в кого вселилась эта мерзость, и почему на него практически ничего не действует. — И конечно же, ты сможешь это сделать во сне, — Дин постарался сделать так, чтобы его голос сочился сарказмом, а не беспокойством. — Ты же сейчас уснёшь. А в лунатизме я тебя пока что не замечал. — Дин… — Сэм. Мы едем домой. Мелкий ещё раз вздохнул и замолчал, поворачивая ключ зажигания. Когда они добрались до бункера, робкий зимний рассвет уже прокладывал розово-сиреневые дорожки по нетронутому снегу по краям шоссе. Сэм с видимым трудом выбрался из машины, когда наконец припарковал её в гараже. — Сэмми, ты в порядке? Сэм с каким-то детским удивлением смотрел на ладонь, которую только что прикладывал ко лбу. — Наверное, нет… И покачнулся. — Так, Сэм, Сэм, Сэмми, тихо, тихо, ну-ка… Дин в две секунды оказался возле брата и, притянув его к себе за ворот куртки, коснулся губами его лба, как делала в далёком детстве мама, когда болел он сам. Ему понадобилась вся его сила воли, чтобы не вздрогнуть — лоб был не просто горячий, а совершенно огненный. И огненной же была волна паники, которая прокатилась по всему его телу и сжалась до раскаленной добела точки где-то в районе желудка. Сэмми совсем не в порядке. Как он вообще в таком состоянии вёл машину?! Сэм снова покачнулся, и Дин резко пришёл в себя, обнимая брата за талию и подныривая под его руку так, чтобы тот мог опереться на него. — Тихо, тихо, сейчас пойдём в кровать, я тебе сделаю чай, ты отоспишься, и всё будет хорошо… — Дин, там люди… — Там всегда люди. Были, есть и будут. А брат у меня один, и он сейчас этим людям вообще ничем не поможет. Так что быстро в постельку, и я даже не буду к тебе сегодня приставать. — Придурок… — Сучка. Осторожно, ступеньки. Сэм стучал зубами под тремя одеялами. Градусник показывал невероятные 104,4 °F, и Дин оставил дверь в комнату брата открытой, чтобы услышать, если вдруг его позовут. Паника по-прежнему грызла желудок — Сэм болел крайне редко, так что Дин даже не помнил, когда в последний раз видел брата именно больным, а не израненным. Или не мёртвым. И почему-то это казалось его виной, что не уследил за мелким. Позволил кувыркаться по снегу, бегать, втягивая морозный воздух полной грудью, да и того подростка в «Лэдоу’с Маркете», который чихнул прямо на него, когда Сэм нагнулся, выбирая томаты, можно было успеть развернуть к ним спиной… Но голод грыз желудок с не меньшей силой, так что Дин пошёл проверить, можно ли спасти что-либо из предполагаемого праздничного ужина. Соус удалось довести до ума. Утку он дожарил из чистого принципа — не пропадать же такому количеству мяса. Впрочем, с соусом она оказалась даже более-менее съедобной. Овощное рагу превратилось в месиво, на которое было страшно смотреть, но для Сэма сейчас это будет самой полезной пищей, поэтому рагу он тоже дотушил. Хоть и старался в процессе как можно меньше к нему поворачиваться. Он напоил Сэма тёплым чаем и аспирином и безуспешно попытался накормить рагу. С уткой, соусом и бутылкой виски он устроился на краю кровати уснувшего брата, подоткнув ему одеяло, и включил телевизор. Утреннее рождественское шоу было уже в самом разгаре. Полусидя, прислонившись к изголовью, Дин подложил под спину подушку, с трудом найдя для неё правильное место, чтобы ноющая после всех приключений спина наконец почувствовала облегчение, а стреляющая боль в обеих ногах слегка успокоилась. Прохладная от бокала с виски и льдом рука легла на горящий огнём лоб, и Сэм заметно расслабился под этим прикосновением. — С Рождеством, Сэмми. *** Когда Дин проснулся, на его часах было уже пять вечера. Сэм, с лихорадочными красными пятнами на щеках, разметался на мокрых простынях рядом с ним, скинув все одеяла, часто и поверхностно дыша. Термометр показал всё те же 104 °F. Спина и ноги старшего Винчестера всё ещё отзывались судорогами на каждое движение, но Сэму и людям в Лебаноне требовался присмотр. В доме жертвы Санта Клаус объявился ровно в полночь, и Дин готов был поставить на то, что, если он опять появится, то это будет не раньше полуночи. Дин снова сделал чай и смог напоить брата, только устроив его полулёжа у себя на груди, поддерживая голову. Попытка накормить его хоть чем-нибудь вновь оказалась безуспешной. Нужен куриный бульон, если Дин хочет, чтобы Сэм не ослабел окончательно. Но из птичьего мяса в бункере была только жареная утка. Хочешь — не хочешь, нужно ехать в город. Идея оставить брата в таком состоянии одного казалась отвратительной настолько, что желудок снова сжался и, судя по ощущениям, попытался перевернуться вверх тормашками. — Сэмми, держись, — шепнул Дин, касаясь губами горячечного лба Сэма. — Не вздумай наделать тут глупостей без меня. «Все глупости ты забираешь с собой, чувак», — отчётливо прозвучал в голове голос брата. Городок выглядел вымершим. «Лэдоу’с Маркет» был уже закрыт (если вообще сегодня открывался). Телефоны по-прежнему не работали. Дин аккуратно вскрыл восстановленную дверь продуктового, нашёл в уцелевшем холодильнике куриную тушку поприличнее и, оставив за неё деньги на прилавке, так же аккуратно закрыл за собой дверь. Нужны были новости. В Сити Холле не было ни души, хотя бардак уже убрали. Помятые патрульные машины с дороги тоже убрали. Пока Дин раздумывал, кого убить за крохи информации, впереди появился пикап. Старший Винчестер выскочил на дорогу и замахал руками, прося остановиться. В пикапе оказалась вся семья Митчеллов — муж, жена и двое детей. Новостей оказалось несколько. Во-первых, ночью была ещё одна жертва, и «Санта Клаус» снова пробрался через камин. Днём жертв больше не было. Во-вторых, не работал ни один вид связи. В-третьих, все попытки уехать из города дальше, чем на пять миль, заканчивались тем, что машина непонятным образом оказывалась на дороге, ведущей обратно к городу. Единственная попытка уйти пешком привела к тому же результату. — Люди заколачивают камины, — продолжал рассказ Митчелл, — но не знаю, насколько это поможет… Дин вспомнил выбитую железную дверь в «Лэдоу’с Маркет» и покачал головой. — Вообще никак не поможет. А вот… Он обернулся и посмотрел на трубу ближайшего дома. — Ха. Может сработать. Джейк, у вас есть бумага и ручка?.. Остаток вечера и половину ночи Дин провел на крышах — рисовал на трубах знаки, которые гарантированно не пропустили бы ни одного демона рангом ниже Кроули, и предположительно не пустили бы и абсолютное большинство сверхъестественных сущностей. В библиотеке Просвещённых оказалось и такое. Знаки перерисовывали с листочка на листочек, и большинство труб расписывали их владельцы — Дин всё же не Санта Клаус, чтобы за одну ночь облететь все трубы земли. Тем не менее, он побывал на всех крышах Лебанона, чтобы удостовериться, что знаки нарисованы верно. На последние две крыши его поднимали верёвками, потому что повреждённые накануне и натруженные ноги отказались подниматься хотя бы на ещё одну ступеньку. Кроме изрисованных труб, они освятили воду в единственной пожарной машине города и, проехав по всем улицам, облили крыши из брандспойтов. На трескучем морозе святая вода замёрзла практически мгновенно, превращая все крыши Лебанона в двускатные ледовые катки. Они успели. К полуночи на всех трубах городка красовались защитные знаки, а крыши поблескивали свежим святым льдом. Дина приглашали остаться в любом из домов на ночь, но он отговорился тем, что ему нужно вернуться к болеющему брату. И ему действительно нужно, нужно настолько, что его сейчас просто тошнило от необходимости быть здесь, в нескольких милях от Сэма. Тошнило от беспокойства. От невозможности позвонить и узнать, как он там. Но Сэм — большой мальчик, и это, скорее всего, просто вирус, умноженный на их приключения на морозе. С Сэмом всё будет в порядке. Хотел бы он быть в этом уверенным. А вот за тем, что произойдёт ночью в городе, нужно было обязательно проследить. Если Дин не справился, если знаки не сработают, будут жертвы. Дин кое-как доковылял до импалы, всё ещё припаркованной напротив «Лэдоу’с Маркета». Знакомый запах кожи, металла, бензина, пороха, с еле уловимыми нотками застарелого пота, крови, китайской еды на вынос и шампуня Сэма. Он не променяет это ни на один, самый комфортабельный в мире дом. К тому же, к дому прилагались его жители, с которыми придётся поддерживать какой-то вежливый разговор. Сейчас это было выше его сил.